Вкус её губ

Все началось в субботу вечером. Ясмин возвращалась домой с прогулки по городу, когда услышала грозный вой скорой помощи. Тревожная сирена не предвещала ничего хорошего. Страх сковал тело, а от волнения сердце начало сильно биться о грудную клетку. Одна за одной ехали машины. Все о чем могла думать девушка: — «Случилось что-то страшное». Её худшие опасения подтвердились. Как гром среди ясного неба прозвучали новости от врача, произнесенные с пугающим равнодушием: — Было совершено покушение. Ваш отец находится в коме. Только на следующий день ей рассказали подробности происшествия. Какие-то местные оппозиционеры, недовольные политикой господина Кадира, решили самолично избавиться от главы партии «Букра». Засланный неприметный парнишка, прикинувшийся новым поставщиком мяса, проник в дом и устроил засаду. Больше всех досталось Кадиру. В полуживом состоянии его привезли в больницу. Операция прошла с осложнениями. Мужчина не приходил в себя. Ясмин была разбита. Её отец не был примером для подражания, не был добрым и заботливым родителем. Он был строг к ней, несправедлив временами. Кадир редко прислушивался к дочери, считал её ещё совсем юной и несмышленой. Они часто ссорились. Но Ясмин все равно любила его. Он был её папой.

***

Девушка сидела в душном коридоре больницы, уставившись в пол. Сколько она уже так просидела? Два часа? Четыре? А может и больше. Ясмин не знала. В её глазах не было ни слезинки, но это и не нужно было, чтобы понять, в каком состоянии находится девушка. Её лицо было бледным, а взгляд потерянным и… пустым? Прожив жизнь без матери, с вечно отсутствующим, строгим отцом и доброй заботливой Зулейкой, Ясмин почти не познала отеческой любви. Их отношения были натянутыми и холодными. Тогда почему ей было так больно? Словно сердце вырвали из груди и растоптали, а душу вывернули наизнанку. Хоть Кадир физически был ещё жив, страх смерти, тянувшийся из детства, не давал Ясмин покоя. Он засел глубоко внутри и отравлял все хорошее, что было в её жизни. Зулейка уже битый час пыталась убедить Ясмин поехать домой, но, в конце концов, сдавшись, взяла с неё обещание, что та приедет к обеду. Девушка сидела на скамейке, опустив голову и зарывшись пальцами в волосы. Глубоко погрузившись в раздумья, она не услышала тихие приближающиеся шаги. Кто-то сел рядом, не сказав ни слова. Ясмин увидела рядом с собой мужские ступни в идеально начищенных дорогих ботинках. «Зейн», — подумала девушка. Мужчина молчал и, казалось, почти не дышал. Она медленно подняла голову и взглянула на него исподлобья. Зейн не смотрел на неё. Он сидел, сложив руки в замок, и задумчиво рассматривал стенды на стене. Ясмин решила проигнорировать его присутствие, сделав вид, что не заметила. Но неожиданно Зейн решил нарушить тишину, все также не отрывая взгляда от стены: — Самобичевание вашему отцу не поможет. Ясмин недовольно хмыкнула. Даже в такой критической ситуации этот мужчина не изменяет своим привычкам раздавать нравоучения. Ну что за человек! Девушка скривилась и, не скрывая пренебрежения в голосе, ответила: — Как и ваше здесь присутствие. Зейн уловил её недовольный тон, но никак не прокомментировал колкость девушки. Ясмин пришлось пережить такой стресс. Мужчина не злился, ему было жаль её. — Кадир мой близкий друг. Моё присутствие здесь более, чем естественно. Ясмин закатила глаза и уткнулась лицом в ладони. Зейн видел, в каком подавленном состоянии находится девушка и понимал, почему она дерзит и грубит. На плечи ещё такой юной и нежной девушки навалилось столько всего. Детство без матери, разлад в семье, запреты. А сейчас она чуть не потеряла отца. Зейну было по-человечески жаль её. Он считал, что Ясмин не заслужила всего этого. Однако было что-то еще, что чувствовал мужчина, глядя сейчас, на её бледное лицо и поникший взгляд. Что-то, что отзывалось в сердце глухой болью и искренним желанием помочь. Ему хотелось утешить её, подбодрить, поддержать. Прижать к себе, сказать, что все будет хорошо, поцеловать в макушку. Столько слов крутилось на языке, но ни одно из них не нашло выхода. Он просто молча смотрел на её печальное лицо и чувствовал, как внутри разрастается дыра. Молчание затянулось, и Зейн решил нарушить тишину в попытке приободрить Ясмин, как мог, в своей манере. — Вам не стоит так убиваться. Я понимаю ваши чувства, но господин Кадир ещё жив. Не нужно хоронить его раньше времени. Ясмин озлобленно посмотрела на Зейна. Эта фраза стала последней каплей терпения. Невозмутимость в его голосе злила, бесила. Хотелось накричать, нагрубить, развернуться и уйти. Кто он вообще такой, и что он знает о её горе? Неизвестно, придёт ли в себя её отец, а он вздумал, что может упрекать её в чем-то и поучать? Возмутительно! Ясмин вскочила с лавочки и повысила голос на Зейна: — Вы себя слышите? Да что вы вообще можете знать о моих чувствах?! Не нужно указывать мне, что делать! Не меняясь в лице, мужчина спокойно наблюдал за тирадой девушки. Со стороны казалось, что он абсолютно равнодушен. И это раздражало ещё больше. Хотелось сказать что-нибудь ещё, съязвить, но сил злиться больше не было, и вдруг, Ясмин расплакалась. Внутри мужчины будто что-то оборвалось. Он сочувственно посмотрел на неё, раздумывая, как поступить. Хотелось прикоснуться, успокоить девушку. Но Зейн не мог позволить себе такую вольность. Он лишь подошёл ближе и аккуратно вложил ей в руку заранее приготовленный платок. Как вдруг, Ясмин обернулась к нему и прижалась ближе, размазывая солёные слезы по его тонкой хлопковой рубашке. Зейн словно остолбенел. Тело сковал жар, а сердце застучало в груди с бешеной скоростью. Девушка уткнулась ему в грудь, продолжая громко всхлипывать, а Зейн так и стоял, не зная, куда деть руки. Немного отойдя от шока, мужчина аккуратно приобнял её за плечи, стараясь не переходить черту, и зашептал на ухо что-то приободряющее. — Не плачьте, пожалуйста, Ясмин. Не стоит терять веру в лучшее. Испытания закаляют дух человека. Уверен, с вашим отцом все будет в порядке. Девушка подняла на него заплаканный взгляд и по-детски невинным голосом спросила: — Правда? Зейн посмотрел на неё и тяжело сглотнул от увиденного. Её глаза, опухшие от слез, разводы от туши, покрасневшие щеки. А ещё губы, налившиеся кровью. Припухшие и мокрые. Они выглядели так маняще, что Зейн почти ощущал их солёный вкус. Он не мог оторвать взгляда. Мужчина боролся с навязчивым желанием примкнуть к ним, ощутить их прикосновение, попробовать на вкус. Заметив замешательство на лице мужчины, Ясмин робко отстранилась и, отведя в сторону смущенный взгляд, прошептала: — Извините. Зейн растерялся. Видеть его таким было непривычно для неё, и девушка не смогла сдержать улыбки. Неожиданная перемена в настроении не ускользнула от внимания мужчины, и он облегчённо выдохнул. — Я вижу, вам уже лучше, — Зейн тепло улыбнулся и, засунув руки в карманы, кивнул в сторону выхода. — Вам нужно отдохнуть. Мой водитель может отвезти вас домой. Ясмин улыбнулась непривычной заботе со стороны Зейна и, кивнув, направилась с ним на стоянку. Так странно принимать помощь и поддержку от того, от кого всегда ждёшь какой-либо подвох. Но впервые за последние несколько дней Ясмин чувствовала подобие облегчения.