Твою вышивая смерть

Даже игла в руках, полных ненависти, может стать грозным оружием. Элейн младшая. Элейн умеет колдовать. Вызывать духов, заклинать погоду, заговаривать раны. Кажется, нет такой вещи, которой её младшая сестра не умеет. Впрочем, одной вещи она точно не умеет. Сестра настолько не ладит с иглой и нитками, что и самые простые стежки у неё выходят коряво. Королева Гиневера, подосадовав, что ей и самые грубые нитки доверить жаль, смирилась с тем, что девица Элейн занимается вещами не вполне христианскими. Не вполне женскими даже как будто. Не то, что Анна. Анна шила так искусно, что никто из придворных дам не мог лучше. Ей-то можно было доверить самые дорогие нитки из яркого шёлка, самые красивые бусины – что угодно. Бесполезное искусство. Так ей казалось. - Я бы хотела подарить ему что-то. Сестра беспокойно ворочалась на кровати, то сжимая, то разжимая тонкие белые пальцы. Анна молчала. Ненависть её к жениху сестры была, пожалуй необоснована. Но она возненавидела его с первой же секунды, что увидела. Пока его старший брат шутил что-то о том, что им бы попить, а вообще, по чести, так и поесть, да и от ночлега бы они не отказались - за эти несколько минут она успела посадить в собственном сердце семена неприязни. - Что же? – тихо сказала она. - Анна… Ты же можешь вышить ему пояс? О, Анна могла. Ей казалось, что ненависть её изливается потоками, вплетается в каждый стежок дорогим шёлком – настолько густая, что, наверное, жених сестры упадёт в церкви замертво, отравленный её подарком как Геракл хитоном Деяниры. Или что пояс этот, вышитый изумительным узором, вспыхнет у неё самой в руках, убив. «Для блага, для твоего же блага, милая». Сестра сетовала на то, что этого попросту не может быть – он же ученик Мерлина, так как же, во имя всех святых, его вообще могли ранить? «Видимо, не так-то он и хорош». И лишь потом она поняла. На нём ведь был её подарок. - Дорогая, береги себя. Если бы Анна могла, она отправилась бы вместо неё – заклинать духов и погоду, творить самую злую ворожбу, чтобы только… Чтобы Элейн вернулась невредимой. Но что толку в битве от иглы и ниток, от умения вышивать стеклярусом и золотой нитью? На воинов Мордреда не набросишь покров, расшитый как стежками самыми злыми проклятиями, не заставишь исчезнуть, как в сказках бросив волшебную нить, что обернётся неодолимой преградой. Она вынуждена будет вместе с другими бесполезными певчими птичками королевы Гиневеры сидеть и ждать. Сидеть и ждать. Она будет делать то же, что и остальные дамы – пытаться забыться в бесполезных молитвах и рукоделии, возможно, чтении. Она будет молиться за короля Артура и его воинов. Но не за всех. Нет, не за всех. Сплетения зелёных и ярко-синих нитей в узоре почти не видно. Пояс бурый от крови. - Что это? – обезумев от горя, спрашивает Анна. У всхлипывающих служанок. У Бога и судьбы. У себя, наконец. На мёртвом теле сестры её пояс. Тот пояс, что она вышивала когда-то её жениху. - Хватит, - ласково говорит она, отбирая у него чашу. Он молча кивает и отдаёт. А потом говорит, что иногда ему хочется просто сгинуть – чтобы не существовать, чтобы не чувствовать ничего. Имени сестры они стараются избегать как зачумлённого дома. И Анна, когда-то ликовавшая бы при известии, что он умер, совсем не хочет теперь этого. Совсем-совсем не хочет. Ей пришлось почти кричать, отбирая у него этот проклятый пояс – «сестрица, это же твой подарок». Подарок, промокший от крови Элейн. Подарок, который и полагалось бы носить ему и умереть от её дара. Он не знал точно. Не связал те случаи, когда её направленная, заточенная как злой дух в бутылке, ненависть притягивала к нему все опасности, от которых и его колдовство не могло уберечь. Анну мучал вопрос, знала ли Элейн. Элейн, портившая даже самую грубую нить. Элейн, ухитрявшуюся исколоть себе все пальцы иглой. Элейн, не умевшей и чулки заштопать. Ни одной причины надеть тот пояс вместо него. Ни одной. Или… Только та, по которой Анна теперь и помыслить не может о ненависти к нему. - Вестей нет. Нимуэ вскидывает подбородок высоко – чтобы слезы не выкатились. Он бы приехал к ним. Какая разница, к какой из них. Лишь бы не вот это «сгинул». Нимуэ растерзала бы её голыми руками, без всякого колдовства, если бы знала про тот проклятый пояс. Пояс, который положили в могилу Элейн. Который наверняка отравил даже самую землю и подземные воды. Когда-то она хотела колдовать как сестра. Бог исполнил её желание. Или дьявол. Или дьявол.