Where Monsters Hide

Подземелье Мусутафу: обиходное название обширной сети искусственных туннелей, галерей, магазинов, жилых и общественных зданий под важнейшим японским городом Мусутафу, которое иногда называют Погребенным городом. История Подземелья берет свои истоки с битвы между героем Кратоном и злодеем Разломом, приобретшая почти мифический статус через столетие, с тех пор как первые легенды эры причуд уничтожили друг друга под Мусутафу. (Однако, по местным поверьям, эти двое выжили, и что периодические локальные землетрясения, поражающие Подземелье, являются результатом их продолжающейся битвы.) После разрушительного конфликта город Мусутафу и японское правительство приложили совместные усилия, чтобы превратить образовавшиеся туннели в новый район города. Верхние районы Подземелья, известные своими открытыми рынками и подземными садами, имеют более дюжины различных уровней и простираются на сотни футов вниз в почву, усиленной причудой Кратона, и являются популярным туристическим местом. Однако глубже Подземелье превращается в запутанный клубок незаконных туннелей и опасно нестабильных кварталов, вырытых жителями, которые в основном являются низшим классом Японии, включая значительную часть мутантного населения страны. Нижние уровни Подземелья печально известны высокой численностью преступных банд и опасных злодеев, отсутствием какой-либо карты, охватывающей всю местность, или плана, описывающая подобные масштабы, также примечателен тот факт, что там не установлены основные средства коммуникации. На самом деле, некоторые эксперты высказывают опасения, что частые стычки героев и полицейских с местными жителями разжигают напряженность в отношениях с обездоленными группами, вынужденными находиться там из-за враждебного наземного общества, и что подобная напряженность только увеличивает уровень преступности и риск крупномасштабных нападений злодеев… -Статья из Википедии «Подземелье Мусутафу». Проверено 10.06.2225.

***

Сегодня на рынках Подземелья вовсю била жизнь. Туристы толпились вокруг киосков, где продавались всевозможные сувениры и деликатесы, поражаясь в каком месте, они оказались. В конце концов, не каждый день приходилось делать покупки на рынке, расположенном почти в ста футах под землей.        Самый верхний слой Подземелья Мусутафу славился своей красотой; казалось, будто вся пещера сияла зловещим сине-зеленым светом, благодаря огромным лампам, которые свисали с высокого потолка, и небольшими осветительным панелям, тянувшиеся вдоль стен и покрывавшие бока огромных колонн, разбросанных по всему Подземелья и поддерживающих стабильность этого места. Между этими монолитами, как сталагмиты, возвышались бесформенные и словно высеченные из серого камня здания; несмотря на это, они не казались уродливыми или же лишенными комфорта. Нет, даже наоборот, от них веяло странным великолепием, ощущением, которому способствовало то, как они органично вписывались друг в друга, окруженные огромными открытыми площадками со всевозможными деревьями. Создавалось впечатление, что Подземелье тонуло в садах и парках, цветущих зеленых растениях, посаженных, как иногда казалось, не более чем для удовлетворения естественного порядка вещей в мире. Когда у людей были причуды, что могло заставить их преклониться перед природой?        Когда один человек — если честно, двое, хотя один из них был мутантом и поэтому едва ли считался — мог создать такое великолепное место, как силы природы вообще могли влиять на их судьбы?        В центре огромной пещеры первого уровня на почетном месте находился Рынок. Он занимал десятки акров, растянувшись вдоль прямых дорог и извилистых переулков. Отфильтрованный воздух, выкаченный прямиком с поверхности, звенел криками продавцов и восторгом покупателей — проще говоря, гулом бизнеса. И наблюдая за этим зрелищем, как часовые в ночи, возвышались две статуи в сердце Подземелья; Разлома и Кратона, их битва была увековечена в гигантских тридцатиметровых шедеврах из бронзы, возвеличиваясь над каждым зданием в Подземелье, их было видно из любой точки района, в котором проживали сотни тысяч человек. Это была достойная дань уважения двум легендам, которые испустили последний вздох где-то глубоко под землей под этим местом, разрывая друг друга на куски даже перед смертью — по крайней мере, так говорили легенды.        В целом, Подземелье Мусутафу, продукт столетия строительства и перестройки, мужчин и женщин с причудами и железными сердцами, борющихся с неподатливой горной породой, оказался свидетельством славы человечества эпохи причуд, доказательством того, чего может достичь общество, возглавляемое и защищаемое героями. И все было так — до того самого момента, пока ваш взгляд не всматривался слишком сильно и слишком глубоко.        И, конечно, любой рынок привлекал воров, как мух на тухлое мясо.        Несчастный пекарь на рынке столкнулся с одним из таких подонков, когда он повернулся, чтобы заняться своей духовкой. Пока он был занят делом, фигура в темном плаще и полностью закрывающей маске из ткани тайно стащила несколько буханок свежего хлеба с прилавка. Похититель начал осторожно уходить, как только хлеб исчез под ее плащом, несомненно спрятанным в каком-то скрытом пакете или кармане, совершенно не подавая вида, что только что совершил. Пекарь, естественно, был против подобного и поднял палец, указывая на преступника в плаще. Подняв освященный веками крик возмущенных торговцев, он проревел: — СТОЙ, ВОР!        Вор естественно не остановился. Вместо этого он бросился бежать, мчась по улице, переполненной покупателями, которые только и делали, что замирали на месте и провожали глазами уходящую фигуру. Он почти достиг конца улицы, прежде чем ответный крик донесся из-за прилавка пекаря.        — Не надо бояться, гражданин! Мы здесь, чтобы помочь! — объявил герой в плаще, который выглядел как бесстрашный защитник невинных, в комплекте с ярким костюмом, замысловатой прической и сверкающей улыбкой. Он воспользовался моментом и начал позировать, купаясь в вспышках фотоаппаратов туристов, столпившихся вокруг него, каждый из них стремился сфотографировать настоящего живого героя в действии.        Помимо этого показушника, два других героя в менее эффектных костюмах темного цвета синхронно закатили глаза, а затем рванули вперед, как бегуны на стометровке. Одна из них, казалось, оставляла после себя остаточные изображения, в то время как длинные металлические шипы нетерпеливо выскакивали из рук и ног другого. Через несколько мгновений их коллега понял, что его момент славы вот-вот будет упущен, и бросился в погоню по горячим следам, значительно отстав от своих более бдительных союзников.        Вор двигался быстро, но у героев были годы тренировок и опыта, и вскоре они приблизились к преступнику. Светящаяся голограмма женщины-героя внезапно вырвалась вперед из ее бегущей формы, цепляясь за задний край плаща вора, когда тот поворачивал за угол. Вор споткнулся, из-под его маски донесся слышимый крик. Герои прибавили скорость, зная, что погоня почти закончилась.        Но затем вор свернул налево прямиком в узкий тупик, где, казалось, два здания разделились пополам. Герои рванули вперед, дабы отрезать все пути к отступлению, но, не колеблясь, вор бросился к стене в конце переулка и прыгнул вверх. Герои в немом шоке наблюдали, как вор схватился за идеально гладкую стену, однако у которой на верхней части из-за наклона торчал большой выступ. Но вор взобрался наверх без какого-либо труда, находя опоры для рук там, где их существовать не должно.        Никто из героев не заметил легкого шипения, исходящего от рук вора в перчатках, или от того места, где его руки и ноги вдавливались в камень, как будто он плавился, но они неустрашимо продолжали преследование. Показушник благодаря своим могучим ногам взмыл в воздух, запрыгивая на неровные крыши, и огромными прыжками начал следовать за вором, в то время как другой согнул руки, чтобы произвести большие, похожие на кошки шипы, которые он начал использовать, чтобы подняться, как вор. Третий же герой, которой не хватало мобильности, продолжала преследование на земле, хотя она знала, что никак не сможет внести свой вклад.        Вор повернул голову, тяжело дыша, пока доводил свое тело до предела, отчаянно пытаясь убежать. Когда же герои появились в поле зрения, вор обернулся и пробормотал тихое проклятие, после чего вновь начал набирать обороты.        Вскоре вор добежал до конца соединенных крыш. Впереди маячил массивный горный выступ, перпендикулярный улице, по которой они бежали. В нем блестели отверстия и окна, показывая, что скала на самом деле была огромным офисным зданием. Вор продолжал бежать, не смея замедлиться, в то время как герои подбирались все ближе и ближе. В последний момент вор повернул вправо, где из крыши поднималась небольшая каменная площадка, по форме напоминающая завиток или скейтбордовый трамлин. Вор помчался вверх по ней, используя ее, чтобы перенаправить свой импульс, дабы перепрыгнуть через оживленную дорогу внизу на сторону офисного здания. Не сбиваясь с ритма и даже не замедляясь, вор побежал вдоль стены здания.        Шипастый Герой, добравшийся до края крыши всего на несколько ударов сердца позже своей жертвы, мог только с благоговением наблюдать, как вор, одной рукой цепляясь за камень, быстро и плавно двигался вдоль стены здания длиной в тридцать метров. Кончики ног преступника будто вдавливали внутрь камня что-то похожее на желе, оставляя героя безнадежно запутанным в том, в чем заключалась причуда их противника.        (Конечно, он был слишком далеко, чтобы заметить тонкий слой невероятно мощной кислоты, которая просачивалась сквозь жесткую, пористую ткань обуви вора, превращая камень в идеальную опору для ног при контакте.)        Шипастый герой отстал, а героиню-голограмму нигде не было видно, но погоня была далека от завершения. Оказалось, что показушник на самом деле оказался наполовину компетентен; он продолжал прыгать с крыши на крышу, легко поспевая за вором, в поисках подходящего момента для поимки.        И он дождался этого, когда вор добежал к концу мегалитического офисного здания, чья крыша точно так же заканчивались у одной из массивных колонн, которые поддерживали все Подземелье; пока вор отчаянно искал следующий путь к бегству, герой сделал свой ход, преодолев расстояние между его крышей и другой стороны здания за долю секунды. Он врезался в стену всего в трех-четырех метра от вора, его огромная сила разрушила скалу вокруг него, одна рука глубоко вонзилась в стену, другая потянулась, чтобы схватить вора, на его лице уже растянулась нетерпеливая улыбка.        Вор не мог остановиться; его положение не позволяло ему надежно держаться за стену, если он остановится. Но если он продолжит бежать, то тогда его наверняка поймают. Секунды, казалось, растянулись на годы, когда под маской глаза вора отчаянно искали что-то, что-угодно, что могло помочь спастись.        И когда вор наконец нашел это, те же самые глаза ожесточились в мрачной решимости, хотя сердце бешено забились в ожидании чего-то еще более глупого и рискованного, чем обычно.        Расстояние все уменьшалось; герой протянул свою стальную хватку, словно возводя непреодолимую преграду.        Вор оказался в нескольких сантиметров от этой сжимающей руки и закрыл глаза. Затем он наклонился к зданию и оттолкнулся, все еще держась руками и ногами за скалу.        Глаза героя расширились, когда его добыча взмыла в воздух, верхний край капюшона прошёл в нескольких миллиметрах от его золотых волос, когда плащ вора развевался на ветру, открывая облегающий черный комбинезон под ним.        На бесконечную долю секунды вор, казалось, завис на месте, подвешенный в воздухе, поджав под себя ноги, когда он перевернулся вперед. Затем гравитация напомнила о себе, и вор резко упал вниз, навстречу, казалось бы, верной смерти.        Но прыжок толкнул его не только вверх, но и вперед, и когда вор начал падать, то падал он по диагонали, прямиком к своему спасению: опорной колонне на противоположной стороне дороги.        Издалека бесчисленные колонны, поддерживающие верхний слой Подземелья, выглядели крохотными и незначительными, словно зубочистки, но вблизи они были невероятно колоссальны; огромные римские цифры один диаметром шесть метров или даже ещё больше, высотой в десятки метров, сделанные из темно-серого бетона и металлических сплавов, таких плотных и прочных, что удар от героя номер один едва ли мог повредить его. Здания вокруг него будто были сплавлены с нерушимой колонной или построены вокруг нее; кто мог их винить? Это было, безусловно, самое крепкое сооружение в Подземелье. Привязка здания к нему была отличной страховкой от повреждений или обрушения.        И сегодня вор отчаянно прыгнул на этот столб, падая от здания на десятки метров, пока земля становилась все ближе и ближе. Но затем, когда оставалось менее 15 метров, прежде чем вор превратился бы в красную кляксу на твердом камне Подземелья, он ударился об столб. Мгновенно пропитанные кислотой перчатки вора заскребли по бетону; даже сквозь кислотостойкую, чрезвычайно прочную кожу жгучее ощущение потери кожи при высокоскоростном контакте с грубой, неровной поверхностью заставило вора стиснуть зубы от боли. Тем не менее, он сжал руки и вонзил усиленные сталью кислотные носки своих ботинок в столб, пытаясь замедлить их спуск. Следы когтей тянулись по всей длине, пока постепенно не остановился примерно в шести метрах над оживленным перекрестком. Там уже были туристы, которые наводили камеры на вора.        Все они идиоты, до единого. Подземелье — это не то место, куда ты придешь по своей воле… если у тебя хотя бы есть мозги.        Не обращая внимания на фотографии, зная, что его личность в полной безопасности, вор сдерживал болезненное ворчание и шипение, когда спускался по колонне. Позади же герой, которому не хватало умения и силы, чтобы спуститься вниз, мог только нервно трясти кулаком в спину отступающего противника, прежде чем крошащийся камень вокруг него заставил его еще крепче вцепиться в стену, чтобы не упасть.

***

Некоторое время спустя в одном из огромных лифтов, который являлся единственным способом спуска с самого верхнего уровня Подземелья (во всяком случае, единственным, который был указан на картах), неожиданно появился неизвестный пассажир. Поскольку группа людей внутри медленно истощалась с каждой остановкой на следующем уровне, никто не заметил фигуру в плаще, спускающуюся на вершине колоссального лифта, нянча ободранные ладони и суетясь над поврежденными перчатками.        Наконец, лифт достиг своей конечной остановки, и вор соскользнул со своего насеста, смешавшись с небольшой группой бедно одетых мужчин и женщин, которые быстро разошлись кто-куда. Даже этот уровень, который гораздо грязнее и меньше чем великие пещеры первого уровня, не был домом для этого вора. Здесь было меньше героев — меньше людей, которых нужно защищать, и гораздо меньше ценного имущества, которое нужно охранять, — но они все еще были. Вместо того, чтобы задержаться, вор тихо пробрался через переулки и забытые туннели, медленно, но неумолимо направляясь вниз, двигаясь к недрам земли.        Этот этап путешествия был намного длиннее, и к тому времени, когда вор не мог спускаться дальше, практически не было таких больших огней, как на более высоких, «официальных» уровнях Подземелья. Нет, свет здесь, где он все же присутствовал, был тусклым, красные аварийные огни, собранные из других туннелей, или лоскутные самодельные системы, которые освещали только крошечные островки в море тьмы. Никакие величественные колонны не поддерживали крышу; туннели и пещеры были намного, намного меньше, едва хватало места для четырех или пяти человек, чтобы идти в ряд, а дома были вырезаны внутри пещеры или сделаны из металлолома. Даже при гораздо меньшей поддержке, на этих уровнях было в два раза больше людей, чем на верхних, и обрушения были слишком частыми. Смерть от обвала была старым другом для большинства жителей.        Это была та сторона Подземелья Мусутафу, о существовании которой туристы никогда не подозревали; более того, официальная позиция японского правительства заключалась в том, что ее попросту не существовало, что в Подземелье было всего восемь уровней, а не двенадцать. Неофициально, но это место, этот лабиринт обитаемых туннелей, который простирался дальше, чем кто-либо знал, был на вершине каждого правительственного списка крупнейших внутренних угроз национальной безопасности, они считали это питательной средой для всех видов монстров, от организованной преступности до террористов. Это было место отверженных, изгнанных с поверхности и даже с верхних уровней Подземелья, тех, кому больше нигде не были рады. Это были Глубины, и для вора это был дом, милый дом. Он двигался быстро; здесь не было героев, но это не означало, что он был в безопасности. Как всегда в таких местах, банды отчаявшихся охотятся на уязвимых и неосторожных. Конечно, единственным решением было не быть ни тем, ни другим.        Когда он шагал по самым глубоким ямам человечества в плаще, который скрывал каждый сантиметр кожи, вору повезло в этом отношении; в Глубинах не было законов, но самым близким к таковому могло быть «Не трогайте тех, кто хочет, чтобы их оставили в ебанном покое». Это был хороший закон по многим причинам, начиная от того, что тебя не убили и из твоего трупа не высосали всю кровь, до того, что нельзя было узнать, что за человек — или что похуже — оказался здесь. Были определенные преимущества для жизни, здоровья и душевного спокойствия, если заниматься своими чертовыми делами в Глубинах, и это вполне устраивало вора. В конце концов, он очень хотел, чтобы его оставили в покое.        Наконец, вор подошел к отвесной каменной стене у одного из края Глубин; на самом верху, недалеко от места, где потолок большей галереи встречался со стеной, было небольшое отверстие, едва заметное с земли. Разбежавшись, несмотря на нывшие мышцы, вор карабкался по небольшим оплавленным поручням в скале, годы практики гарантировали, что он даже не поскользнулся. Вскоре вор исчез в крошечной дыре, совершенно невидимый для внешнего мира.        После нескольких секунд извивания вор снова смог встать, внутри крошечной, загроможденной впадины, выплавленной прямо из самой скалы. Пол был достаточно большим, чтобы вместить кучу мятых, пятнистых одеял и подушек, не говоря уже о значительном количестве мусора и ненужного хлама. Но среди этой кучи были спрятаны и ценные вещи — запас консервов, пару кувшинов с водой и другие подобные предметы, необходимые для выживания.        Со вздохом вор позволил пакету с уже остывшим хлебом упасть на землю. Он откинул капюшон и наконец обнажил два изогнутых желтых рога.        Вскоре последовала остальная часть плаща и маски, являя миру розовую, как вишня, кожу, темные склеры цвета ночи, и золотистые глаза, которые могли искриться светом или течь, как жидкий металл, в зависимости от настроения.        Со вздохом Мина Ашидо встряхнула своими спутанными розовыми волосами, которые были сбриты сзади и по бокам, оставляя дикие кудри на макушке, стекавшие по обнаженной коже, обвиваясь вокруг ушей. Старый, заживший шрам под одним глазом, злобный темно-красный разрез, намного темнее, чем был бы у обычного человека, только усиливал мятежный, опасный вид, который исходил от нее. Возможно, в этом были замешаны и её глаза; взгляд внутри них был вечно настороженным, готовым перейти в смертельное наступление по мановению волшебной палочки, но в то же время теплым и завораживающим. Это был взгляд хищника и жертвы одновременно.        Потянувшись со стоном, Мина схватила один из батонов и плюхнулась на груду одеял, похожий на гнездо, который служил ей кроватью.        — Боже, — пробормотала она себе под нос, в изнеможении протирая глаза, — что за гребаный день, а?        Мина откусила кусочек от буханки, наслаждаясь вкусом; ей не часто удавалось достать подобное, поскольку воровство на верхних уровнях было довольно опасным и рискованным занятием. Но, черт возьми, оно того стоило, хотя бы для особого случая.        Мина проглотила первую буханку за считанные секунды, затем решила попробовать и отведать вторую. Изящно откусывая по-маленьку хлеб, она тихо произнесла: — С днем рождения меня, получается.        Мина знала, что время здесь определять тяжело, но она знала сегодняшнюю дату благодаря часам на верхних уровнях. Она увидела их, когда искала еду, чтобы украсть.        Тридцатое июля. Ее двадцать четвертый день рождения. И столько же лет она провела здесь внизу. — Боже, — сказала Мина, — время чертовски быстро летит, да?        Несмотря на все ее усилия, вторая буханка тоже вскоре исчезла. Не желая тратить всю свою с трудом заработанную еду, Мина решила, что этого достаточно, и отложила оставшиеся две буханки на завтра. Она была благодарна, что ее желудок не сильно урчал; он так же привык, как и она, к тому, что еда была такой же постоянной, как и её способности воровать.        Чувствуя, как глаза слипаются от усталости, Мина глубоко зевнула, а затем подумала, что, даже если завтра она проснется с адской болью, ей стоит немного отдохнуть до этого. Сонно она пробормотала: — Еще один день в Подземелье.        А через мгновение она заснула, уютно устроившись в куче одеял. Снаружи жизнь продолжалась своим беспорядочным и отчаянным чередом. Но сейчас розовокожая женщина, которой не рады снаружи земли, мирно спала в её глубинах.        Это не могло длиться вечно.