На осколках разрушенных «идеальных» снов

С самого детства Леона знает, что ему подвластно абсолютно все — недаром он первый принц, на которого возлагает надежды целое королевство. Отец и министры настолько доверяют его мнению, что позволяют разбираться с государственными делами, постоянно восхваляя гениальность юного дарования. Младший брат вьется вокруг ног, словно надоедливое травоядное, заглядывая в рот при каждом удобном случае. Подле него только самые именитые преподаватели и услужливые слуги, готовые выполнить любое, даже самое абсурдное требование будущего правителя. На столе перед наследником лишь изысканные кушанья, начиная от экзотических фруктов прямиков из Страны Горячих Песков и заканчивая чудесами высокой кухни — Леона почему-то скучает по куску сырого мяса. Дворец Закатной Саванны — целый комплекс различных построек на возвышении, прямо над головами простолюдинов — становится для младшего Кингсколара самой настоящей песочницей, в которой он волен делать все, что избалованная душа пожелает. Однако он осторожничает, ведет себя как взрослый: прогуливается по коридорам, задумчиво разглядывает пейзажи перед собой и постоянно что-то да читает. Про него говорят многое, но только самое лучшее: великий волшебник с могущественной магией, истинный гений в столь юном теле, задумчивый и рассудительный будущий правитель, который делает все на благо государства. Ему даже не надо поступать в какое-то учебное магическое заведение, будь это Колледж Ночного Ворона, Королевская Академия Меча или Колледж Благородного Колокола — он выше и куда умнее, чем половина студентов. Остальные восторженно поддерживают чужое решение остаться в родной стране, буквально силой заставляют остаться — Леона, честно говоря, не стремится противиться чужой воле. В Фарене слуги высмеивают вечную доброту и простоту, постоянный оптимизм, что не может не радовать Леону — младший брат в любой момент может стать самым настоящим препятствием на пути к столь желаемой короне, однако и торопить события он не желает. Первый принц знает, что убийство королевского отпрыска, хоть и второго, не принесет ему любви в народе, наоборот. Ему нужна абсолютная поддержка; ему нужно, что бы каждый внимал любому слову, что слетит с его уст; ему нужно, что бы люди были готовы убить за него всякого, кто посмеет выступить против. Испытывает ли Леона угрызения совести за столь радикальные мысли? Любой правитель должен идти на какие-то жертвы, чтобы уравновесить чаши весов и не позволить одной из них взлететь к небесам, а другой — опуститься к земле. Будущему королю нравится сама идея порядка, где каждая фигура на своем законном месте на поле шахматной доски. Гармония, идиллия — синонимов можно подобрать бесчисленное множество, но суть все равно останется одной, без изменений и вольных интерпретаций. Однажды он знакомится с Руком Хантом, членом знатной семьи охотников, чьи особняки раскиданы по всему миру, но тот оказывается настолько раздражающей личностью, что Леона едва сдерживается от чужого убийства. Хитроватый плут, чем-то напоминающий лису и помешанный на поисках «истинной красоты» — тот еще придурок, будем честны. Будущий король отсылает того на другой конец страны и на всякий случай — в целях безопасности собственной психики — запрещает появляться во дворце без надлежащей причины. Иногда Леона выбирается за пределы дворца, прячась от многочисленной стражи и прогуливаясь по мощеным улицам столицы. Вслушивается в разговоры торговцев, шелест воды из ближайшего искусственного водоема и всякий раз закупается любимыми конфетами из баобаба. Наблюдает за жизнью города и его обитателей, скрываясь в темноте переулков и обходя особо опасные районы. В его руках жизнь абсолютно каждого жителя Закатной Саванны, начиная от богатого вельможи и заканчивая грязным бедняком, которому приходится горбатиться всю свою жизнь ради куска мяса и места под солнцем. Величественный Царь Зверей мечтал о равном для всех обществе, где даже гиена сможет почувствовать себя королем, однако почему в королевстве все построено совершенно иным образом? Где же тут та хвалимая всеми справедливость? У Леона есть небольшая мечта, которая требует грандиозных вложений и стараний — превратить Закатную Саванну в процветающий мегаполис, где прогресс будет главенствующим, где природа отойдет на второй план и где каждому найдется хоть одно рабочее местечко. Министры и семья, на удивление, поддерживают стремление будущего правителя — Кифадзи удовлетворенно качает головой. На глазах Кингсколара развивается чудесный, замечательный, великолепный… черт возьми, идеальный мир, в котором он — король и повелитель, властитель и руководитель. Все восторженные дифирамбы поются только в его честь, все оды и стихотворения посвящены лишь ему одному, все взгляды обращены в только в его сторону и никого больше. Однако даже в этой идеальной — безупречной, будем честны — действительности существуют свои изъяны. И Леона знает про каждый из них, потому что… сам является главным пороком. Вокруг него находятся горы золота и знаний, каждый стремится заполучить частичку его внимания, любой отдаст жизнь за будущего короля, но все это — искусно сплетенная золотыми нитями веретена ложь. Окружающая действительность представляет собой лишь эфемерную паутину, тот самый злополучный песочный замок — символ несбыточных надежд и тщетных попыток. Мнимая свобода заменяется на изящную золотую клетку, к которой невозможно просто взять и привыкнуть — душа зверя стремится наружу, в мир, где полно чудес, неприятностей и неожиданностей. Но каждый — будь то придворный, слуга, член семьи, торговец или простой житель — стремится оградить первого принца от возможных опасностей, буквально удерживая в стенах дворца и оборачивая все это в оболочку волнения и страха за чужую жизнь. Но он — взрослый и самостоятельный юноша, умеющий обращаться с магией и впитавший в себя несколько сотен или тысяч книг: и тут, в этой идеальной сказке, и там, в жестоком и несправедливом до костей мире. Он ступает уверенно и грациозно, подставляет лицо лучам палящего солнца и находит все больше несостыковок. Леона знает — это место должно выглядеть и чувствоваться иначе. Он все же решает воспользоваться услугами Рука, потому что ему интересен мир за пределами Закатной Саванны, а еще судьба одной гиены прямиком из бедных районов. Но охотник приносит лишь сухие факты про другие государства и их правителей, попутно восторгаясь и расписывая в самых ярких красках первым принцем и его тягой ко всему новому, но Леона… испытывает что-то сродни тошноте и разочарования — все должно быть совершенно иначе. В этом идеальном мире он лишается сновидений — бесполезных на первый взгляд вещей, где нет ни капельки смысла. Однако что говорить, если окружающая действительность — одна большая иллюзия, построенная одиноким ребенком во взрослом теле, который пожелал никогда не расставаться с близкими сердцу существами? Торжественно промолчать и продолжать так жить до самой смерти? Но умрет ли он вообще? Сколько лет будет продолжаться его правление? Несколько месяцев, лет, десятилетий или веков? А может быть… целую тысячу? Леону, к сожалению или к счастью, ничего из вышеперечисленного не привлекает. Кингсколар, хоть и является отпетым трусом — где-то там, в совершенно другом месте, в каменных стенах колледжа, но предпочитает управлять собственной судьбой без посторонней помощи, о которой никогда не просил. Он давно преодолел тот период, когда убивался из-за невозможности получить корону, наоборот, даже смирился с жестокой реальностью. Ему как второму принцу — тому, на которого изначально не возлагали особых надежд — предстояло пройти совершенно иной путь, наполненный взлетами и падениями, разочарованиями и надеждами, как это было всю его жизнь. В голове отчетливо вырисовываются образы Колледжа Ночного Ворона: его прямые коридоры, битком забитые кабинеты, тишина ботанического сада, а также толпы студентов, снующих туда и сюда. Они сменяются на запах раскаленного песка, выступы высоких скал и успокаивающий шум водопада общежития Саванакло. Под конец вспоминаются лица тех, кто был рядом с ним все это непростое время: вечно хмурое недовольное Джека и хитроватое, с кривой усмешкой и сияющими глазами — Рагги. Где-то на периферии мелькают остальные: другие старосты, их заместители, бесполезные — на первый взгляд — первогодки и весь оставшийся сброд. Их невозможно забыть — по правде говоря, Леона обладает немного бесполезной способностью — осознанием того, где заканчивается реальность и начинается сон. И, видимо, сейчас она сыграла против него, потому что жить в месте, зная, что оно полностью фальшиво… отвратительно невыносимо. Часы сменяются днями, а те — месяцами. Время в этом месте течет совершенно иначе, чем Кингсколар может себе представить. Медленно или чересчур быстро? Плавно или рывками, своеобразными скачками, тем самым имитируя косулю или другое копытное травоядное? В библиотеке не находится нужных книг на тему особой магии, присущей Маллеусу, а некоторые труды и вовсе пропадают из рук, чтобы «владелец» сна не узнал лишнюю информацию. Леона злится, раздраженно дергает ушами и мечется из стороны в сторону, натыкаясь на золотые прутья. Многочисленные ограничения начинают душить, связывать, отравлять душу. Леона пытается разрушить окружающую действительность: под покровом ночи сбегает в город, безжалостно угоняет чью-то машину и срывается за пределы то ли столицы, то ли королевства вообще. Но на полпути что-то — или кто-то — резко выдергивает его из сидения и возвращает в покои. Приходится срочно менять план и задуматься про Почернение: что произойдет, если он позволит негативным эмоциям переполнить его с ног до головы? Однажды второй принц не выдерживает — использует «Рык короля» до критического максимума, превращая все на своем пути в сверкающий песок, чтобы найти ответы на все свои вопросы, но в ответ… пустота, наполненная обеспокоенными взглядами и рекомендациями придворного врача: не переутомляться, пить побольше воды, не использовать магию так часто, ведь никто не знает, что происходит с такими… «счастливчиками».       «Зато я знаю, придурки, — хочет возразить бывший староста, выгоняя слуг из собственных покоев и погружая ту в темноту с помощью задернутых штор. — Мне нужен этот росток дайкона, потому что он единственный не присутствовал там, следовательно, не уснул». Идеальная сказка не терпит неповиновения, однако сам Кингсколар ненавидит контроль и рамки. Он согласен жить в несправедливом и жестоком мире, даже потеряв возможность стать величайшим правителем Закатной Саванны. Корона — это прекрасно. Символ власти, отличительный знак, однако Леона снова и снова вспоминает реальность, где есть титул «второго принца», где существует наглый и чересчур громкий Чека, лишивший его последней возможности взойти на престол, где есть долгие переосмысления сложившейся ситуации, где… возможна альтернатива. Попробуй сказать, что отказываешься от статуса и права наследования — насильно заставят передумать, вдобавок навесят чувство вины. Интересно, о чем думал Маллеус, когда преподносил такой вот «подарок»: о себе или других? С самого начала Леона знал, что это место не для него. Тут он — будущий король, да, но рано или поздно эта фантазия оборвется, словно лопнувшая в весьма неподходящий момент нить. Что будет тогда? Разрушенные надежды или ожидания — ничего другого, что приведет к новой волне разочарования. Когда-то давным-давно ему говорили, что Кингсколар — всего лишь ленивый член королевской семьи, который и в подметки не годится истинному правителю Долины Шипов. Но, по крайней мере, он никогда не сбегал в выдуманную реальность.       — Думаешь, — однажды бросает лев в пустоту тронного зала, обращаясь к невидимому кукловоду, — это смешно? Думаешь, таков мой идеальный мир? Думаешь, я позволю манипулировать мной и моими мечтами? Придурок. В какой-то момент Леона решает жить по правилам идеальности, но не позволяет себе раствориться в слишком сахарной обстановке, где каждый готов вылизывать ему ноги и преданно заглядывать в глаза. Рагги чем-то походил на многочисленных слуг и министров, но имел собственное мнение и характер, чтобы перечить своему «королю». Джек постоянно держался за собственные принципы, а остальные студенты Саванакло не бегали при каждом случае к старосте, а решали все на месте. День коронации неумолимо приближается, старому правителю — отцу — давно уж пора на покой: столица утопает в зелени и ярких красках, Леона задыхается от противного цветочного аромата и мысленно содрогается. Рядом стоящий Фарена восторженно комментирует каждое движение слуг, гордится старшим — на самом деле младшим — братом и рассуждает о скором отъезде из страны. Первый — нет, второй — принц вконец раздражается, а потому выгоняет всех из комнаты и обессиленно опускается на кресло. Он знает, что здесь он не один — ушами улавливает компьютерные помехи и шорох одежд.        — Корона, правление… все то, о чем я когда-то мечтал, — медленно заключает он, доставая из каштановой гривы цветы и мелкие украшения, характерные для Закатной Саванны, ведь они просто-напросто не нужны.       — И тебя все устраивает? — интересуется голос из противоположного угла. Леона срывается на громкий хохот, театрально прикладывая руку ко лбу:       — Мы оба знаем, что нет, иначе бы ты не пришел именно ко мне. Не так ли, Шрауд? — наконец произносит он. Идия только усмехается: языки голубоватого пламени мечутся из стороны в сторону, поднимаются к потолку и тут же исчезают, растворяются в воздухе. Он стоит в форме общежития — штука полезная, однако Леона не может контролировать этот «сон», чтобы позволить себе такое. Однако тот понимает его без слов. Короткий взмах рукой, блеклое сияние — вместо изящных одежд появляется форма Саванакло, по которой второй принц уже успел соскучиться. Пальцы сжимаются вокруг резного посоха с головой льва, бусинами и перьями — приятное, но важное дополнение.       — Разве это не твоя «идеальная история»? — интересуется Идия, оглядываясь по сторонам. Леона позволяет себе громко рассмеяться, сложив руки на груди и скалясь.       — Зачем мне такая «идеальная история», если я все равно сплю? Рано или поздно мне придется проснуться, но реальность, где я всего лишь второй принц, никуда не денется.       — Финальный босс не так прост, как кажется. Придется набрать много баффов, получить в команду сильных союзников, чтобы одолеть его и получить неплохой лут, — резюмирует староста Игнихайда.       — Или просто посильнее врезать этой вешалке, чтобы тот пришел в норму, а из лута получишь только черный камень, который после сожрет один меховой мешок, — усмехается Кингсколар, вставая с кресла и подходя к одногодке. Тот отводит взгляд, над чем-то размышляя, а после растягивает губы в кривую ухмылку, тем самым обнажая ряд острых зубов.       — Нам в любом случае придется бросить ему вызов.       — Трусишь? — ехидно подначивает третьекурсник. Идия смеряет собеседника внимательным взглядом, после чего тяжело вздыхает — и как ему общаться с такими невыносимыми особами, спрашивается? Однако он все же рад, что нашелся хоть один, для которого это всего лишь сон, а не возлюбленная реальность в самой последней инстанции — невыносимые союзники куда лучше ничего не понимающих нпс.       — Нет, — наконец-то отвечает Шрауд. — У него мой брат.       — Тогда добро пожаловать в команду по уничтожению одного дракона-переростка, — усмехается Леона, — партнер.