Несдержанный

Вы не подумайте, Джисон никогда не был бунтарем или же дураком, чтобы вот так вот, без каких-либо объяснений влюбиться. Да не в какую-нибудь милую девушку, с которой у него не было шансов, а в… Парня! Но не спешите с выводами: у Джисона не было никаких предубеждений по поводу представителей ЛГБТ. Он сам являлся бисексуалом, поэтому не было ничего страшного в том, если бы он влюбился в парня. Просто… Просто самое ужасное было в том, что парень этот был не простым! Джисон, как самый настоящий долбач, влюбился в лектора в собственном университете! И ладно бы это был милый, классный мужчина, который тоже был шумным и весёлым, как, например, его лучший друг Хенджин, но… Но Минхо-щи был прямо-таки противоположностью того, кого Джисон хотел бы видеть в качестве своего парня! Минхо постоянно пытался задеть его на первом курсе, показать, что Джисон не самый умный (не то чтобы он не знал об этом), не самый начитанный и вообще вот не самый-самый. Джисон, конечно, пытался хоть как-то понять, почему же этот несчастный дурак, старше его всего на несколько лет, ведёт себя так по-детски, сам являясь долбанным взрослым, который бил по больному, указывая на недостатки ребенка. Да, Джисон, скорее всего, побил бы кого угодно, кто оказался смелым достаточно, чтобы назвать его словом на букву «р», но самому себе он честно мог признаться: он в самом деле был глупым ребенком, который кое-как закончил школу и поступил в университет, чтобы пожить ещё немного без излишней ответственности. Минхо, считавшийся чуть ли не айдолом этого не самого пристижного университета, никогда не переступал черту. Он никогда прямо не называл Джисона безмозглым, тупым или недостаточно уверенным, в отличие от большинства учителей Джисона в старшей школе, из-за слов которых парень и стал таким боязливым и скованным. Да, Джисон понимал, что был не… Он был не самым лучшим даже в какой-либо одной номинации, может, кроме красивого голоса во время пения и классных идей для написания песен. Но в один прекрасный момент удача наконец повернулась к Джисону лицом, напоследок подмигнув и прижав палец к лукавой усмешке. В тот день, сразу после первых экзаменов, которые Джисон какого-то черта в самом деле сдал, он столкнулся… Ну, с Минхо, что было очевидным. Если говорить коротко, в тот день, когда Джисон вышел минимум с тремя сердечными приступами от нервозности и страха перед неизвестным, а ещё голодный и готовый завалиться в постель и проспать дня четыре, его нашел Минхо. И объяснился, сказав, что таким довольно глупым и варварским образом привлекал чужое внимание… Если честно, Джисон… Ладно, если бы он сказал, что разгадал истинные чувства своего преподавателя, то соврал бы. Потому что он был хорошим рэпером, а не психологом, понятно?! Но осознание, что единственный, наверное, лектор, которого хотели восемьдесят процентов учеников, а иногда и другие преподаватели, захотел Джисона?! По его же словам, глупого, несмышеного и прямо-таки по-дурацки нелепого Джисона?! Разумеется, Хан дал ему от ворот поворот. Только чтобы на следующий день встретиться с непрекращающейся атакой цветов, конфет и предложений пойти в кино. Джисон сдался после двух недель отказов, четких «нет», которые, думал Джисон, означали только «да» и «продолжай». Минхо чертовски сильно нравился ему, но то, что он продолжал вестись на поводу у Джисона, выполняя его самые абсурдные просьбы, улыбкой встречая вечные подколы? О, это было удивительно приятно. Не настолько, как тонкие пальцы, ласкающие каждый открытый кусочек кожи, или как тихий томный голос, шепчущий разные пошлости и нежности на покрасневшее ухо. Джисон помнил, с какой силой Минхо мог ударить хулигана, посмевшего распускать руки, но с какой нежностью эти же руки удерживали Джисона у стены, вбиваясь в любимое тело. Джисон мог бы детально представить чужие карие глаза, в которых горели страсть и такая дикая любовь, что становилось страшно до нервного вздоха и непролитых слез: как они жили друг без друга?.. Джисон помнил, как выглядит Минхо по утрам, только проснувшийся, с прикрытыми глазами от желания поваляться ещё хотя бы пять минут, с утренним стояком. Джисон помнил, как они дрочили друг другу, чтобы снять это напряжение более приятным способом, чем холодный до омерзения душ. Он помнил, как Минхо касался его в самых неожиданных местах, как от этих касаний было приятно до дрожи в пальцах, которые сжимали чужой член сильнее, вырывая из Минхо сладкие тихие стоны. Ох, Джисон в самом деле помнил все эти мелкие детали: то, как Минхо закатывал глаза, стоило большим пальцем потереть красную от возбуждения головку, как он прикусывал губу, когда Джисон водил кулаком резче, быстрее. О, выражение лица Минхо, когда он кончал, когда белые полосы спермы долетали иногда до их лиц, прекрасно сочитаясь с красными щеками и прилипшими ко лбу темными прядями, было бесподобным. Божественным просто-напросто, вы уяснили, верно? Поэтому не было ничего удивительного, когда Джисон не нашел в себе сил отказать, ослепленный воспоминаниями о лице-руках-члене Минхо, когда тот опять предложил сделать это прямо… Прямо!.. В его кабинете на самом верхнем этаже учебного корпуса! Джисон, разумеется, мог отказаться, как делал это много раз до этого, но… Но эти чёртовы мысли, в которых мелькали картинки того, как будет выглядеть его парень, когда Джисон согласится, как он будет благодарить его, блядский боже… Это стоило того, как бы сердце Джисона ни ухало в пятки от одного только предположения, что их могут застукать. Именно потому он поставил эти условия: закрытая на ключ дверь и быстрая дрочка вместо полноценного полового акта. Минхо, влюблённому и ставшему таким глупым, не оставалось ничего другого, как согласиться. Но хей, Джисон совершенно точно не знал, что и эта малость сможет возбудить его парня настолько, чтобы его прижали к учительскому столу, как только они убедились, что ключ надёжно запирает дверь. Кусачий поцелуй, лишь спустя минуту ставший более плавным и отчего-то мокрым, превратил ноги Джисона в желе непозволительно быстро. Ох, неужели этот жук Минхо так быстро смог изучить его тело, что Джисон не мог больше сопротивляться?.. Не то чтобы Джисону это не нравилось, понятно? — И долго ты будешь тянуть? — он хотел добавить что-то более… Весомое, но Минхо, продолжавший хранить молчание, прервал его ещё одним поцелуем. Джисон не заметил, как они оба остались без штанов. Или, если точнее сказать, как он елозил голой задницей по твердой поверхности стола, а Минхо просто стянул брюки до щиколоток вместе с боксерами. Джисон только тихо ойкнул, когда чужая рука обхватила его уже полувставший член, делая его твёрже всего через пару минут отнюдь не неловких касаний. — Сделаем это быстро, — о, Минхо в кои-то веки послушал его с первого раза. Джисон даже не сразу вспомнил, что должен обхватить член своего парня в ответ. Но когда их руки наконец заняли свои места… Когда они оба задвигались в такт чужому дыханию, когда заглянули в глаза, что полюбили, наверное, с самой первой встречи? В которых утонули без шанса на новый вздох перед необратимой кончиной? Ох, Джисон просто обязан написать песню об этой любви. — Давай, малыш, — зашептал Минхо в чужие губы, когда Джисон перестал сдерживаться и просто стонал в перерывах между сладкими милыми чмоками. Джисон прошептал что-то о чужой выносливости, начиная двигать рукой быстрее, чувствуя сам, как он, блять, близок. Минхо тихо зарычал в его шею, посылая мелкие мурашки желания по всему телу. Стоило говорить, что им хватило ещё пары минут, чтобы кончить, выстанывая имена друг друга? Лицо, которое Джисон увидел перед собой, великолепное в своем блаженстве, вызывало ни с чем несравнимый восторг. Джисон утянул своего парня в мягкий, нежный поцелуй, на который ему моментально ответили. Джисон чувствовал себя чертовски уставшим, он чувствовал, что вряд ли сможет пройтись хотя бы до двери без того, чтобы не упасть. «Этот говнюк», — но Джисон все равно любил своего Минхо. Даже когда тот сказал следующее: — А ты говорил, нельзя заниматься этим в универе, — Минхо едко усмехнулся, но тихо ойкнул, стоило Джисону неслабо задвинуть ему кулаком по груди. — Я все ещё думаю, что нас могли застукать в любой момент, — Джисон хмурился, но его ноги, все ещё дрожащие от прошлого возбуждения, выдавали то, как сильно ему нравились эти моменты, которые он проводил вместе со своим парнем. — Но разве это не весело: на один спокойный вечер притвориться учеником, чтобы ощутить чуть больше? — Минхо все ещё улыбался, а Джисон простонал нечто нечленораздельное в ответ на эту глупость. — О боги, заткнись, а? — но ему никто не ответил: Минхо просто притянул его к себе за талию, втягивая в тягучий и сладкий поцелуй. Да, в самом деле, вспоминать о прошлом было даже более волнительно, когда они оба стали преподавать в университете, где осознали свои чувства. Сияющие в одиноком свете лампы серебром кольца на безымянных пальцах безмолвно молчали, напоминая об их любви, вечной в своем стремлении стать нечто большим.