Рыцари и Самураи

— Ну и что, как прошло ваше путешествие в Инадзуму? — Кэйя подсаживается к капитану известного на весь Тейват флота Южный крест, пододвинув ей большую пинту пива, налитого до краев. Напиток еще пенится, стекая по деревянным стенкам кружки вниз, на поверхность стола, а от него исходит ледяной пар. Самое то в Мондштадский летний вечер. — А ты у своего брата спроси. Еще не спросил? — Бэй Доу одним резким взмахом пододвигает к себе уже третью кружку алкогольного напитка и принимается залпом осушать дно. Расправившись с очередной порцией пива, она довольно потирает обмокшую верхнюю губу и ищет взглядом своего парня. Тот, кажется, уже вот-вот и погрузится в сон. И это всего лишь от пары полных кружек пива. Бэй Доу решает не дергать его и только заботливо улыбается, когда тот наклоняется в ее сторону, уложив голову ей на плечо. Его белые, мягкие как шелк волосы с красной прядкой в челке щекочат оголенную часть плеча капитана. — Мы с ним немного повздорили, — Кэйя фыркает, подозрительно щурится и наклоняется ближе к столу и Бэй Доу, — ходит хмурый, я сначала думал, это из-за меня и гибели отца. Но тут что-то не чисто. Что там произошло? Хоть выяснил, с кем там связаны эти глаза порчи? Бэй Доу задумчиво хмыкает, кидая взгляд на полупустую кружку Кэйи и вздымает брови вверх, переведя взгляд на парня. Он понимает намек. Машет рукой бармену, чтобы принес добавки. Тот недовольно закатывает глаза, но вынужден внемлить просьбе завсегдатаев таверны. Такая уж у него работа.

***

Над островным государством Инадзума часто раздаются раскаты грома. Но ни Дилюка, ни состав флота Южный крест они не беспокоят. Не под командованием уверенного и молодого, но уже достаточно опытного капитана и обладательницы электро глаза бога — Бэй Доу. Эта женщина в одиночку может справиться с морским чудовищем, в ее компании никакие невзгоды не страшны. Она заражает своей уверенностью и источающей силой духа всех, кто знаком с ней хотя бы пару дней. И Дилюку нравится пребывать на одном корабле с ней; разговоры с ней и ее несменным компаньоном отвлекают от болезненных мыслей и воспоминаний о недавней потере. Двойной. Дилюк чувствует себя преданным всеми — Орденом, Джинн и что самое главное — Кэйей. Вся его семья, все близкие ему люди отдалились от Дилюка. Или все же это он… он сам отдалился? Дилюк не хочет думать об этом, его цель путешествия предельно проста и практична, как и сам наследник семьи Рагнвиндр. Он хочет побольше узнать про глаз порчи и кто его изготавливает. Он намерен собрать информацию со всех уголков Тейвата, и как можно больше. Ну и если честно, он хочет отдохнуть, от всего — от уговорово Ордена вернуться обратно, от Джинн, от преследований Кэйи и Розарии, которая тайно следит за его передвижением, докладывая своему другу. От чертового Венти с его любовью выпивать у них в Таверне. От всего, что ему напоминает о прошлом, когда отец был жив и в жизни не было ни горя, ни печали. Но меньше всего он ожидает встретить того, кого в последний раз видел там, у себя на родине. Того, с кем у него произошел первый поцелуй и с кем он потерял девственность. Дилюк заходит во двор, принадлежащий клану Камисато, во главе которой недавно встал старший из детей — Аято. Он так же, как Дилюк, недавно потерял родителей и остался за главного не только в своем доме, но и в комиссии Ясиро. Дилюк первым делом ставит целью познакомиться с Аято. Несмотря на встретившиеся трудности в начале своего пушествия по Инадзуме, ему все же удается связаться с главой комиссии. Но как только он проходит во двор, его встречает давно знакомая фигура. — Дилюк? — Этот голос развеивает все мысли по поводу намечающегося разговора. Дилюк нервно дергается при встрече со взглядом Томы. Он почти не изменился — разве что стал чуть выше и теперь одет немного иначе. Его одежда сочетает элементы Инадзумы и родины, Мондштадта. На голове Томы раньше не было этой странной повязки. Дилюк сверлит его взглядом, нахмурив алые брови и не в силах ничего произнести в ответ. Хочется спросить, что он здесь делает. Но сам собой напрашивается ответ. Не твое дело. Тома, тут же опомнившись, делает легкий поклон, отметая в сторону все намеченные на предстоящий час дела. — Добро пожаловать, мастер Дилюк, — и по-странному улыбается, будто что-то скрывая за этим жестом. Дилюк ответно кивает головой и следует за парнем в главное здание. Там, в гостиной его встречает Аято. У них развязывается диалог по поводу глаза порчи и Фатуи. На время Дилюк забывает о неудачной встрече с Томой, о своей неловкости и молчаливом кивке, из-за которого ему хотелось в тот момент унестись прочь из Инадзумы и утонуть в океане. Но Тома напоминает о себе, едва только Дилюк выходит за порог. Проходит мимо него, слабо кивнув на прощание и улыбнувшись уголком рта. Но так отвлеченно, словно не придавая этому жесту внимания. Будто куда-то спешит. Дилюка это несколько оскорбляет, но он решает не придать этому внимание. И уходит мыслями далеко куда-то назад во времени, прокручивая произошедшую с ними неловкую сценку.

***

Опоминается Дилюк лишь в ресторане Киминами, с кружкой причудливого местного напитка, которым его угостила повар ресторана. Несмотря на заметную разницу в культуре, Инадзумцы не отличаются гостеприимностью от жителей Мондтштадта. Или это статус Дилюка так влияет на их отношение? Молодой владелец винокурни и наследник состояния семьи Рагнвиндр не особо придает этому значению. Он чувствует себя слегка увереннее, чем обычно. И ему очень хочется узнать побольше о новой жизни Томы. Поэтому он, уже не так осторожно, с приливом смелости и дерзости, качествами, несвойствеными ему в трезвом виде, принимается наведаться, обратно, в гости к Аято Камисато. Точнее, в гости к управляющему его кланом. Ну и титул. Быстро же Тома добился такого уважаемого звания в таком значимом для Инадзумы клане. Не то, чтобы Дилюк сомневался в способностях Томы заводить новые знакомства и легко осваиваться даже в такой чуждой для свободолюбивого Мондштадтца среде. Не то, чтобы у него прокрадывались сомнительные мысли по поводу связи Томы с главой комиссии и клана, Камисато Аято… Если бы он не наткнулся на этих двоих. Совершенно случайно. Ведь так? Дилюка пропускают вперед, во двор, как уже знакомое лицо. У него не то положение, чтобы объяснять свой визит. Но, если честно, ему все равно. Алкоголь ударила ему в голову слишком сильно, смешавшись с другими чувствами, которые, как пламя, окутали его сердце и здравый рассудок. Парень ступает в гостиную, наткнувшись на молодую, младшую наследницу клана Камисато. Та смущенно откланивается ему и быстро исчезает из его вида, стоит Дилюку только приоткрыть рот, чтобы поздороваться с ней в голос. А затем он проходит дальше, в поисках хозяина дома. Это крайне смелый и не самый правильный поступок, но у Дилюка нет ни капли сомнения, что его поведение может быть расценено как-то превратно. Ведь он не намерен заглядывать в личные покои главы клана. Он всего лишь ищет Тому. Пока случайно не слышит едва различимый звук. Дилюк настораживается. Это похоже на голос Томы. — Г-господин? — словно спрашивает тот неизвестно что. Дилюк встает ближе ко входу, тяжело дыша прямо в дверь, задвинутую не до самого конца. Он старается не глядеть, что творится внутри, но разбушевавшийся внутри ураган чувств подсказывает, что там это явно не кусок делового разговора управляющего и главы. Дилюк слышал это когда-то давно, знакомая интонация. Та же самая, что и… Он не расчитывает силу, когда хватается указательным и средним пальцем за край двери, чтобы слегка отодвинуть ее в сторону. Она резко и шумно раскрывает перед ним не самую приятную картину. К щекам обоих мондтштадцев приливает кровь, когда они встречаются взглядом. Тома сидит на коленях Аято, в то время как тот, наклонившись к шее, покрывает ее поцелуями. Ворвавшийся в эту интимную обстановку, Дилюк разрывает образовавшуюся неловкую тишину тяжелым вздохом, словно пар, вырывающимся из ноздрей. Он прикусывает щеку изнутри, не способный отвести взгляд с Томы. А затем, все-таки, переводит его. На пристально глядящего в его сторону Аято. Доволен ли господин Камисато? Или он зол? А может, просто удивлен? Дилюк не может сказать точно, но вот он лично чувствует незнакомое прежде ему — ревность. Когда-то именно его руки обнимали эти бедра, именно он касался этой шеи. Погодите, нет, Дилюк тогда покрывал своими горячими искусанными губами Томины. И ловил ртом стоны и вздохи. Толкался ему между ног, потираясь возбужденной плотью об чужую. А теперь… Дилюк нахмурился еще сильнее, отчего на переносице подступили морщинки. При таком укладе он выглядел грозно, но почему же на лице Аято возникла ухмылка? — Что же вы стоите у порога, мастер Дилюк. Проходите, не стесняйтесь. Раз уж вы так далеко зашли, пути назад нет. — Ч-что… господин Аято? — Тома в шоке поворачивает голову в сторону Аято и сглатывает. Неужели стоило меньше рассказывать про свой родной город? Вот и договорился. Тома тяжело вздыхает, пряча лицо за руками. Ему стыдно или обидно? А может просто он устал. Но пьяному Дилюку уже не важно. Он пришел… а зачем он пришел? Конечно же отстаивать честь и право на своего друга детства. Какая нелепость. — Тома как раз рассказывал о вас. Оказывается, вы были давно знакомы, еще когда он жил в Мондштадте. Как мило. — Аято по-прежнему обнимает Тому за бедра. Но тот уже не смотрит в сторону Дилюка, уткнувшись головой в плечо своего господина. Прячет взгляд, потому что злится на него или стыдится его? Дилюк не понимает и это только сильнее разжигает огонь в его грудной клетке. Вот-вот, и пламя вырвется из него самого через его угрюмый взгляд или руки, которые он так крепко сжал в кулаки. — Но это уже давно в прошлом, — добавляет Аято, и Дилюку кажется, что его голос меняет свой тон. Из дружелюбного, хитрого и украдчивого, он словно переливается в мрачный и угрожающий. Но на лице старшего Камисато все еще красуется улыбка. Дилюк то делает шаг вперед, намереваясь напасть, то уже отступает, испугавшись собственного желания выяснить, что здесь происходит. — Или нет? — Прошу прекратите, вы не должны спорить по этому поводу, — вклинивается в монолог Тома, который внимательно следит за застывшим в немой панике Дилюком. Он в растерянности смотрит на них обоих, уже заметно остыв. Не понимает, что от него хотят и ожидает. Аято с какой-то грустью поглядывает на него. — Я думаю, об этом стоит спросить у Томы, правда? — он смягчается под напором управляющего кланом, и гладит его по спине. Тома мнется, не в силах выбрать между подростоковой влюбленностью, которая так внезапно оборвалась и перед новой, взрослой страстью, которая вспыхнула между ним и молодым главой клана Камисато. Но ему и не приходится сделать выбор, когда есть третья опция. Которую, кажется, не одобряют обе стороны, но готовы пойти на компромисс ради дорогого им обоим человека.