What's the Difference?

На самом деле он не попадает в неприятности. Хотя и Полночь, и Цементос не выглядели довольными, Полночь также казалась была в ужасе, она быстро вышла из комнаты, когда заметила, что Бакуго проснулся и смотрит на нее с пустым выражением лица. После того, как все было сказано и сделано, Ластик отвез - ну, его руки все еще в гипсе, и он не может отвезти их домой, но Ластик сидит на пассажирском сиденье с Мик-сенсеем - Бакуго домой, а затем, когда они остались в машине втроем, он говорит Мономе, что тот поступил хорошо, присмотрев за Бакуго. Монома притворился спящим на середине пути, когда Ластик извинился перед Бакуго за то, как с ним обошлись Полночь и Цементосс. Монома внутренне скривился, когда Бакуго насмешливо ответил, сказав Ластику, что извиняться бессмысленно. Он не уверен, имел ли Бакуго это в виду, потому что не считал, что Ластику нужно извиняться за то, чего он не делал, или потому что он думал, что извинения были сделаны просто из чувства долга. Мик-сенсей не сказал ни слова, даже после того, как они высадили Бакуго, а Монома случайно проснулся вовремя, чтобы сказать Бакуго, чтобы он не нагружал себя до конца сегодняшнего дня. Когда Ластик начал говорить с ним, он почувствовал слишком знакомое ощущение, что его горло закрывается. Монома даже не мог заставить себя хмыкнуть или фыркнуть в ответ на то, что ему сказали. Он знал язык жестов, но не мог знать, поймет ли его Ластик, если он начнет подписывать свои ответы. — Можешь рассказать мне, откуда ты знал, что Полночь использовала свою причуду на нём? Твой друг из 1-В, металлический, сказал, что ты ушёл после боя Бакуго с Ураракой. Ты пропустил весь фестиваль. Где ты был? Они стоят на красном светофоре. Мик-сенсей смотрит на него через зеркало заднего вида, нахмурив брови, а Ластик разворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть на него. Монома пожимает плечами, его желудок опускается. Ластик хмурится. — Есть причина, почему ты не можешь говорить со мной? Ты совершенно нормально разговаривал со мной в офисе Незу, но позднее тебе стало труднее что-то говорить мне. Он... надеялся, что никто не заметил. Он не может просто пожать плечами или ответить жестом на вопрос, или он может? Неслышно вздохнув, Монома приподнимает руку и начинает жестикулировать. Рассказывает Ластику в мельчайших подробностях, что иногда он просто не может говорить и не знает, почему это происходит рядом с Ластиком. Он добавляет, что смог определить, что Полночь использовала свою причуду на Бакугу, потому что почувствовал слабый запах, когда делал непрямой массаж сердца. Мик-сенсей вздрагивает, а взгляд Ластика становится прищуренным. Это ложь, насчет того, что он не знает. Он знает. Ластик смотрит, вздыхает, в целом источает разочарование и незаинтересованность, что слишком сильно напоминает ему, что он застрял в комнате с родителями. Монома не ожидает, что Ластик его поймет, только он понимает, и, похоже, не только Ластик, но и Мик-сенсей знает язык жестов. Ластик медленно кивает. — Хорошо. Оно появилось недавно? Вся эта неспособность говорить? Монома качает головой. — Это происходит случайно? Как, совершенно неожиданно? Монома кивает. — Ты знаешь, что является триггером? Он снова кивает и Ластик сжимает губы. Рука Мономы дергается, он чем-то недоволен, чем, что-то сказал Монома. — Так что, если бы ты немного подумал об этом, то смог бы понять, почему ты не можешь говорить со мной, или почему тебе трудно, когда ты говоришь. Монома предполагает, что это вопрос, хотя на самом деле он не звучит как вопрос. Он нервно постукивает пальцами по колену, не зная, как ответить. Вместо ответа он смотрит в окно. Они почти у его дома. Он слышит, как Ластик вздыхает, часть его души хочет свернуться калачиком от того, что это направлено на него. Он не оборачивается до конца поездки. Когда они добираются до его дома, он действительно пытается сказать спасибо за поездку, но слова никак не хотят слетать с его губ. Разочарованный, но слишком привыкший к этому, Монома благодарит и быстро выходит из машины, прежде чем учитель успевает продолжить разговор. Подсознательно он замечает, что на подъездной дорожке нет машины, а это значит, что няни, которую наняла его мать, здесь нет. Она не появлялась с тех пор, как он начал посещать U.A, но Моному это не беспокоит, он более чем способен позаботиться о себе сам. Он просто беспокоится, потому что она практически исчезла с лица земли, не предупредив и не сказав ему ни слова. Он пытался связаться с родителями по этому поводу, но через несколько часов секретарь отца прислал ему письмо, в котором говорилось, что няня, видимо, уволилась. Он не знает, что он сделал, чтобы заставить ее уйти. Зайдя в дом, он сразу же направляется в свою спальню, ложится на кровать и старается не вспоминать о поездке в машине, в то же время сомневаясь во всем, что он сделал. Через пару минут он начинает просматривать свой телефон, он не собирался заходить в какие-либо приложения, но заметил, что Тецутецу создал новый групповой чат с Шинсо, Кендо, Шиозаки и ним. У него также есть уведомления из группового чата 1-В, из которого его так и не убрали. Есть несколько уведомлений из группового чата 1-А, который Каминари убедил Ииду создать после того, как Монома проболтался, что у 1-В есть групповой чат. Затем он видит, что у него есть несколько непрочитанных сообщений от Бакуго Кацуки, Монома сохранил номера всех учеников с их полными именами, в основном, чтобы избежать путаницы. Он удивлен, что Бакуго написал ему личное сообщение, ведь они не общались много, даже в групповом чате класса. Монома читает сообщение от Бакуго и морщится. Ему не очень хочется отвечать, но и игнорировать Бакуго он тоже не хочет. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он не может перестать видеть, каким мертвым выглядел Бакуго, когда он делал компрессию грудной клетки. Он знает, что они только что привезли его домой, но Монома уже хочет знать, все ли в порядке у Бакуго, отдыхает ли он. Напоминание о том, что произошло в той комнате, также напомнило ему, как он сказал медсестре, что чувствует запах причуды Полночи на одежде Бакуго, и что она рассказала все это Ластику. Он знает, что она это сделала, потому что слышал, как она это сказала. Ластик уже знал это, так почему же он спросил Моному об этом во время поездки на машине? Какой в этом был смысл? Была ли это одна из "логических уловок" Ластика, на которую так сильно жаловались остальные? От Бакуго Кацуки Мономе Нейто 17:57 вечера Бакуго Кацуки: Есть причина почему ты избегал говорить с Айзавой и вместо тебя это сделала медсестра? Бакуго Кацуки: Почему ты притворился спящим во время поездки? Монома Нейто: Как ты себя чувствуешь? Бакуго Кацуки: Я, блядь, в порядке. Бакуго Кацуки: Ты собираешься ответить на мои вопросы или что? Монома Нейто: Я просто не хотел говорить и не хотел справляться с неловкой тишиной. Бакуго Кацуки: Это полная чушь. Бакуго Кацуки: Ты и я - оба знаем, что подобная хрень не волнует тебя. Какая настоящая причина? Монома Нейто: Какая другая причина может быть? Бакуго Кацуки: Если бы я знал, но очевидно, что ты чувствуешь себя некомфортно рядом с Айзавой. Ты из кожи вон лезешь, чтобы избежать разговора с ним. Не думай, что я не *знал, как ты никогда не смотришь на него. Ты был такой же с другим своим учителем? Владом? Бакуго Кацуки: *заметил Монома убирает свой телефон. Он не думает, что ему было действительно некомфортно с Влад-сенсеем, не так, как с Ластиком. Он никогда не доходил до того, что не мог заставить себя говорить рядом с Влад-сенсеем, хотя было немного трудно находиться рядом с ним, когда он использовал свою причуду в классе. С Ластиком он слишком часто вспоминает своих родителей, но с Влад-сенсеем и его причудой, связанной с кровью, он не может не вспоминать Химико. Думать о ней всегда больно, это как боль, которая никогда не проходит, он скучает по ней больше всего на свете, и прошло уже достаточно времени, чтобы он ужаснулся, насколько размыты его воспоминания о ней. Единственное, что он может вспомнить о ней, это несколько ее вещей, которые он спрятал в своей спальне, когда был моложе. Их родители без колебаний и угрызений совести выбросили все ее вещи, и он смутно помнит, как кричал на них за это. Это был первый раз, когда он по-настоящему вышел из себя. В ответ мать отвесила ему подзатыльник, а отец запер его в спальне на всю ночь. В итоге Монома тайком выбрался через окно спальни, чтобы порыться в мусоре и найти несколько ее вещей, которые можно было взять с собой в дом. Он оставил себе ее старую игрушку - обезьянку, у которой не было глаза. Он также взял ее фиолетовый шарф, одну из сережек - он не смог найти пару, нож для разрезания коробок, о котором он никогда не знал, но предполагал, что это он, поскольку он был покрыт блестящими наклейками с едой, которые она использовала. Он не понимает, почему Влад-сенсей может иметь причуду, связанную с кровью, и быть героем, на которого все равняются, а причуда, связанная с кровью Химико, только заставляет людей, в основном их родителей, бояться ее. Он не понимает этого. Химико никогда не просила, чтобы ее причуда была такой, она никогда не причиняла людям боль.  Ее причуда давала ей порывы, которые их родители заставляли ее игнорировать. Монома должен был что-то сделать, он должен был найти способ помочь ей, способ сделать так, чтобы их родители никогда не забирали ее. Но он ничего не сделал для нее. Он был настолько глуп, что не смог отреагировать, когда у нее не было выбора, когда ее настигло желание, она выпила его кровь, потому что ей это было необходимо. Их родители никогда не позволяли ей пить кровь, не по своей воле. У него остался шрам от того случая, который каждый день напоминает ему, что если бы он только подумал об этом несколько секунд, он мог бы помочь ей все это время. Если бы он давал ей свою кровь с самого начала, ее желания никогда бы не стали неконтролируемыми. Ей не пришлось бы выпить столько его крови за один раз, что он потерял сознание от потери крови. Если бы он помог ей, у нее не было бы проблем с их родителями. Ее бы не забрали, она бы не попала в ту чертову атаку злодеев и не умерла... Она мертва потому что его было недостаточно. Он не был братом, в котором она нуждалась, он не защитил её, он не помог ей. Он не спас её. Он хочет быть героем и помогать людям, и всё же он не смог спасти собственную сестру. Наверное, ему стоит встать и перекусить, он еще не ел сегодня, но он не может заставить себя встать с кровати. Даже чтобы переодеться из школьной формы. Вероятно, завтра ему придется иметь дело с Бакуго, который будет на него злиться, ведь он так и не ответил на его вопрос... о Боже, неужели он действительно проигнорировал Бакуго "проблемы с гневом" Кацуки? Монома зарывается лицом в подушку, чтобы заглушить смех. Завтра Бакуго точно устроит ему разнос за это, но, наверное, не там, где слышат одноклассники. Может, ему стоит держаться поближе к остальным, чтобы избежать этой конфронтации. Недолго думая, он откинулся на край кровати, достал зарядное устройство и подключил телефон, а затем свернулся калачиком на одеяле. Он засыпает в считанные секунды. Главное, что он заметил после этого дня, - это то, что BakuSquad стал еще более решительно добиваться, чтобы он присоединился к их маленькой дружной компании. Что еще хуже, во время обеда Мономе приходится иметь дело с Бакуго, который буквально тащит его к обеденному столу BakuSquad - каждый раз, когда он говорит "нет", меняется тот, кто тащит его к столу. Потом настал день, когда Киришима заставил его поесть с ними. Вместо того, чтобы тащить его, рыжий, честное слово, боже, поднял его на руках. Честно говоря, это было так ужасно, что Монома сразу же согласился есть с ними в любое время, когда они предложат, после того дня, при условии, что Киришима больше никогда не будет его поднимать. Затем ему пришлось заставить их всех пообещать не поднимать его, потому что Серо начал дразнить его, спрашивая, не хочет ли он, чтобы кто-то другой поднял его вместо него. Очевидно, остальной класс воспринял его еду с BakuSquad как своего рода сигнал, чтобы попытаться заставить его теперь тусоваться и с ними. Это откровенно ошеломляет, но он должен признать, что сыр Аоямы вкусный. Они приглашают его тренироваться с ними, причем предложений становится все больше, когда Мина рассказывает им, как она видела его тренирующимся с людьми из 1-В. Он соглашается только на несколько предложений, он не собирается прекращать или переносить свои тренировки с Шинсо, Тецутецу, Кендо и Шиозаки, потому что все они вдруг захотели начать тренироваться с ним. В основном Шинсо и он тренируются в технике ближнего боя. Монома не может не заметить, как другой мальчик избегает использовать свою причуду на нем. Он просто не уверен, почему, потому что, Шинсо, казалось, совершенно нормально использовал ее на Мидории во время фестиваля. Он хочет спросить об этом, но не уверен, стоит ли.