Эустомы

Цветочная лавка стояла на углу тихой улочки, обрамленной церковным парком с одной стороны и бульваром с другой. Спальный район, в соседней двери продуктовый, а прямо через дорогу маленькая кофейня. Теодор иногда покупал там сладкие булочки с миндалем после работы. Сам магазинчик был достаточно светлым, плотная дверь не давала пробиться холодной английской погоде внутрь. Всего было три помещения. Первое встречало покупателей, там же была касса и множество цветов в глиняных горшках, которые тоже можно было приобрести, но Теодор в основном выращивал их для самого себя. Далее была стеклянная дверь, за которой прятались уже готовые букеты, в этом году была популярна минималистичная однотонная упаковка, которая бы не отвлекала на себя внимание от цветочной композиции. Также здесь стояли вазы с обычными цветами, которые могли выбрать покупатели. Последним был склад, дверь в него располагалась прямо за рабочей стойкой, где Теодор собирал букеты. Туда вход для покупателей был закрыт. Поначалу было тяжело удержаться, поиск места, кредит, договоры с поставщиками и первые клиенты, но сейчас цветочный бизнес шел хорошо. Как и всегда, самыми прибыльным был февраль, когда многие закупались букетами роз ко дню святого Валентина. Помимо сезонных наплывов были и постоянные клиенты. Среди них был один молодой человек, который несколько раз в месяц покупал от трех до семи цветков эустомы разных цветов и просил никогда не наворачивать вокруг них лишнюю упаковку. Только цветы. Конечно, Теодор запомнил его и по другой причине. Парень был довольно симпатичный, всегда приветливый и улыбчивый, а еще он так забавно приподнимался на носочки, когда только входил в магазин и вдыхал амбре из разных цветочных ароматов. Теодор уже давно вышел на тот уровень дохода, чтобы нанять продавцов и, оставив непосредственно цветочные дела, разбираться с налоговыми декларациями, сидя за ужином у себя дома. Но ему нравилось проводить время в магазинчике, ухаживать за цветами, принимать поставки и, в лучах восходящего солнца, проникающих в широкие окна магазина в погожую погоду, переворачивать табличку “закрыто” на “открыто”. Первым клиентом на сегодня был тот самый молодой человек, который пришел за “букетом нежности”, так Теодор про себя называл эти хрупкие на вид и стойкие на практике цветы. Сначала хозяин лавки даже не услышал дверного колокольчика, когда залез под стойку, чтобы достать из запасов крафтовую бумагу. Посетитель услышал шуршание под стойкой, подошел ближе и заглянул через нее. — Извините, что отвлекаю.. – Теодор резко приподнялся и звонко стукнулся головой о грубую столешницу. Послышалось недовольное шипение и хозяин лавки, наконец-то, вылез из-под стойки, держа в руках рулон бумаги. — Да, эм, я… – Теодор неловко вывалил рулон на столешницу и посмотрел на клиента. Вместо улыбки лицо молодого человека было озадаченно. Его губы плотно сомкнуты, а глаза петляли от одного горшка к другому. Наконец он остановил свой взгляд на продавце. Теодор улыбнулся, немного приветливее, чем любому другому посетителю. — Как раз вчера доставили свежие, светло голубые, должно быть, вам понравятся, – он тут же вышел из-за стойки, проверил, плотно ли затянут узел на его коричневом прорезиненном переднике, и жестом пригласил постоянного покупателя в цветочный зал. — Они прекрасны, как и всегда. – молодой человек уже держал в руках три цветка небесно голубых эустом. Он не разглядывал их как прежде, не прикасался и не погружал нос в кипу тонких лепестков. Посетитель сжал стебли, обернутые защитной бумагой, кивнул Теодору и вышел из магазинчика. Больше он не появлялся там ближайшие три месяца. Теодор уже скатывал упаковочную бумагу со стойки и краем глаза наблюдал за Люсиль, которая опрыскивала цветы в горшках, с некоторых собирая тряпочкой пыль. Он нанял ее месяц назад, когда понял, что тот приятный и, Теодор признался в этом самому себе, милый молодой человек перестал появляться в лавке. Ему стоило больше времени заниматься домашними делами, найти хобби, возможно зарегистрироваться на сайте знакомств. Последние отношения Теодора остались где-то на студенческой скамье, когда он учился на биофаке. Это был кучерявый мужчина, лет на 6 старше, который катал его на мотоцикле и так и не избавился от привычки вставлять зубочистку в щель между передними зубами. Когда тот милый покупатель регулярно появлялся на пороге лавки, это выглядело как константа, что-то само собой разумеющееся. Сначала Теодор даже не думал пообщаться с ним ближе, легкие заигрывания и комплименты новой прическе выглядели более чем уместными, ведь для кого-то он все-таки покупал эти эустомы. Говорить о поиске в социальных сетях не имело ни малейшего смысла, слишком много аккаунтов пришлось бы прошерстить. Знакомство… Теодор ведь даже не узнал его имени. В нынешних обстоятельствах это выглядело непростительной ошибкой. Теодор попросил Люсиль поменять воду в паре-тройке ваз в цветочном зале, сам сел на край стойки и достал из кармана маленькую курительную трубку. Он по привычке рассматривал ее, конечно, Теодор и не собирался прокуривать ей все помещение, перебивать ароматы цветов и драматично сидеть в густом слоя дыма, как делал это у себя дома. Он покрутил трубку в руках. Теодор раздумывал, чем заняться сегодня вечером. Пэт, его старый друг по службе, позвал его в гости, чтобы познакомиться с подросшим сыном и скромно отпраздновать его день рождения. Теодор уже решил, какие цветы возьмет на подарок для матери именинника. От раздумий его отвлек мелодичный звон дверного колокольчика. Вместе с вошедшим, в помещение влетел легкий порыв ветра, тихо затрепетал фурин. Теодор поднял глаза и на секунду замер. В магазинчик вошел молодой человек, которого хозяин уже не рассчитывал увидеть. Шла середина весны, мужчина был одет в коричневое пальто свободного кроя и светло-голубые джинсы. Вряд ли какая-то деталь выделяла его из толпы. Но Теодор заметил бы его даже в переполненном Сохо. Хозяин лавки неловко слез со стойки, машинально поправил очки и куда-то отложил трубку. — Вы давно у нас не появлялись. Осталась небольшой букет эустом, но, честно говоря, они не первой свежести, новый привоз будет через два дня. — Да, эм, спасибо. Но сегодня мне нужно кое-что особенное – глаза молодого человека улыбались вместе с губами, на щеках образовались небольшие ямочки. Теодору на секунду захотелось коснуться их. “Неизвестно, когда бы он появился в лавке. Он может снова пропасть на ближайшие месяцы. Можно попросить у него номер, или обменяться контактами в соцсетях. Да, так будет лучше всего”, решил для себя Теодор. Он приоткрыл дверь в зал с цветами и пропустил мужчину вперед. Такая мелочь и глупость, но некоторые не способны даже на нее. — А какие цветы нравятся вам? – посетитель обернулся и посмотрел Теодору в глаза. Люсиль оглядела их и робко выпорхнула из комнаты. — Мне? – Теодор опешил. – Ну, честно говоря, у меня никогда не было избранных. Они все мои любимые и по-своему красивые. — Даже ни один букет не хотели бы поставить в гостиной или на кухне? Так устали от обилия запахов, ярких красок? – кажется, мужчина говорил вовсе не о цветах. В венах Теодора пульсировала раскаленная мятная жвачка, пережеванная и горячая. Флорист немного нервничал, но ему явно нравился этот разговор. Он походил на флирт, не похожий на все те комплименты и короткие взгляды, что были прежде. Теодор ответил. — Думаю, есть несколько цветов, которые бы удачно смотрелись.. Хм.. На тумбочке в моей спальне. — Вот как...– посетитель осмотрел белые розы в ближайшей к себе вазе. Осторожно коснулся пальцами бутонов, чтобы проверить, насколько они крепкие. Скользнул кончиком мизинца по стеблю. Снова перевел взгляд на хозяина цветочной лавки. — Уильям – протянул раскрытую ладонь. —Теодор – они обменялись рукопожатиями.

***

День рождения сынишки Пэта прошел без Теодора. Получилось это спонтанно и неожиданно даже для него самого. Утром следующего дня Теодор вышел из душа. Ему никогда не нравилось сразу же одеваться в ванной комнате. Во-первых, он был еще слишком мокрым, одежда прилипала к телу. Во-вторых, становилось душно, влага забивала все легкие, дышать было невыносимо. Он повязал полотенце на поясе и отправился в спальню. На тумбочке красовался букет свежих и пышных белых роз. Уильям собирался в офис. Из вчерашнего разговора Теодор узнал, что тот работает в бухгалтерии какой-то фирмы по продаже бритв. Уильям уже надел брюки и принялся за рубашку. Манжеты рукавов еще болтались расстегнутыми. — Давай помогу - Теодор взял Хэверса за руку и, вместо того, чтобы застегнуть манжету, засучил рукав по самый локоть. — Тебе идет так намного больше. Выглядит горячо, будто ты приготовился защищать какой-нибудь проект, со всеми этими графиками в презентациях и умными словечками вроде “Наша доля на рынке” и “Борьба экономических субъектов”. Ну, или отхлестать кого-нибудь по бедрам. — Кого-нибудь - это тебя? - Уильям по-доброму улыбнулся и приобнял Теодора за талию. Провел пальцами по спине, опустил руку ниже и шлепнул по заднице. Он прижался ближе и запустил руку в его влажные волосы. Немного оттянул и сжал пальцы. Теодор проскулил сквозь стиснутые губы, по спине и бокам вверх побежали мурашки, заливая щеки красными пятнами. Хэверс поцеловал его шею. Она была холодной и влажной. — Ты сейчас сам весь будешь мокрый.. - Теодор жарко выдохнул и отстранился, но Хэверс сделал шаг вслед за ним. — Ты прав. Нужно кое-что другое.. - Уильям коснулся языком мочки уха Теодора. Мягко поцеловал. Другую руку опустил на полотенце, отцепил краешек и вовсе отложил его в сторону - ..Сядь - мужчина слегка подтолкнул хозяина квартиры и тот опустился на угол кровати. Теодор догадывался, что сейчас будет, и хоть его член дернулся вверх от нарастающего возбуждения, ему было неловко сидеть голым перед едва знакомым молодым и, безусловно, привлекательным мужчиной. То, что было ночью, осталось где-то далеко. Было темно, жарко, а еще немного влажно из-за беспрестанных поцелуев. Сейчас, при прохладном свете утреннего солнца, все чувствовалось острее. Пришло осознание, приятное, но пугающее из-за своей скорости. Прошло меньше суток с того момента, как Уильям зашел в магазин после долгого перерыва. Конечно, Теодор был рад познакомиться с ним ближе, пообщаться, коснуться его. Но подобная спешка, с какой они с Уильямом оказались утром в одной постели, наводила Теодора на мысль о том, что сам он стал единоразовым развлечением для Уильяма. Даже если так, хотелось бы верить, что оно было для него приятным. Уильям опустился на пол перед Теодором. Поцеловал его колено, и погладил вдоль ноги, начиная с самых бедер, затем остановил руку и сжал лодыжку. Теодор начал остывать после душа, становилось холодно. Уильям нагнулся, подавшись головой вперед, от чего его партнеру невольно пришлось раздвинуть ноги. Он сжал бедра Теодора и приблизил его к себе, уткнулся носом в мягкий живот и, ласкаясь, провел им куда-то в сторону. Теодор коснулся его плеча, немного нервно выводя пальцем какой-то узор. Они оба замедлились. Хозяин квартиры от того, что ловил нарастающее беспокойство внутри, смутную неудовлетворенность собой и всем тем, что происходило вокруг. А еще он чувствовал себя полным идиотом из-за того, что вчера вечером уже напредставлял миллион сюжетов из их счастливой семейной жизни, где они заводят далматинца и переезжают на юг Европы, подальше от слякоти местных широт. Уильям же замедлился от того, что почувствовал себя спокойно, впервые за последние несколько месяцев после разрыва предыдущих отношений. Эндрю был неплохим парнем, если бы проработал все свои ментальные болячки перед тем, как вступать с кем-то в отношения. Уильям поддерживал его, несколько раз они даже вместе ходили к семейному психологу. Но все изменилось для Уильяма, когда он впервые решил купить цветы Эндрю, перед тем как встретить его с работы. Уильям увидел занятого продавца в цветочной лавке, в смешном кожаном фартуке и седеющими усами. В груди что-то треснуло, разломилось на несколько кусков с острыми краями, которые впивались под ногти, если начать их собирать. Внутри все кровоточило, когда ноги снова и снова приводили Уилла в треклятый цветочный магазин. Он стал уставать от истерик Эндрю, от его загонов по поводу и без. Уильяма стали раздражать его привычки, то, как он смеялся, как глупо целовал его в нос перед сном. Уильям даже думал, что ему стоит с головой опуститься в омут и хотя бы один раз переспать с этим флористом, о котором постоянно думал. Может, дело было в плохом сексе дома, или же ему просто не хватало огня или, как еще там оправдываются те, кто изменяют своим партнерам. Но Уильям не мог так поступить. Несколько месяцев ушло на то, чтобы спокойно разойтись с Эндрю, после того дня, когда Уильям последний раз покупал эустомы. Уильям поднял голову и посмотрел в глаза Теодору. — Я не пойду сегодня на работу. Возьму отгул. — О, эм.. я тоже не тороплюсь в лавку, уверен, Люсиль со всем справится, сегодня же вторник, народу не..- Уильям наклонил его к себе за шею и с рвением поцеловал, специально прикусил за нижнюю губу. — Ты зануда, в курсе? - Уильям улыбнулся и положил руку на щеку Теодора. Большим пальцем огладил его припухшие губы - Я хочу отсосать тебе. ОТ-СО-СА-ТЬ. Взять за щеку. Заглотить по самые гланды.. — Я понял, Господи, перестань, ты вгоняешь меня в краску. — А меня вгоняет в краску то, как стоит твой член. — Ну, эм… - Уильям закатил глаза и опустился ртом прямо на головку, обхватывая ее губами. Он положил руку на член и, чем глубже брал его в рот, тем быстрее водил ладонью вверх и вниз. Теодор застонал, ухватив Уильяма за плечи. Он импульсивно сгреб его волосы на затылки и сжал. Уильям на секунду прервался и выпустил член изо рта, не переставая двигать рукой. Он смотрел на Теодора и любовался им, как тот жмурился от удовольствия, как порывисто дышал и всхлипывал. От вида разгоряченного, красивого мужчины, о котором Уильям думал, можно сказать, мечтал несколько месяцев, у него самого приятно заныло на уровне паха, и вот уже брюки, который он только что надел, стали лишними и слишком неуютными. Но прерываться на то, чтобы их снять, было надругательством не только над Теодором, но и над ним самим. Уильям снова взял в рот член, водя языком вдоль, активно посасывая головку. Теодор, видимо, набравшись отваги, стал подаваться бедрами вперед. Его движения были рваными, Уильям понял, что сейчас точно не имеет ни малейшего права останавливаться. Мужчина впился пальцами в бедра Теодора и, немного выгнувшись, вобрал по самую мошонку. Он почувствовал, как член коснулся горла, как Теодор еще сильнее толкнулся в него. Еще одно движение, и ноги Теодора дернулись как от слабого электрического удара, рот Уильяма наполнила горячая водянистая сперма.

***

На маленьком балкончике едва хватало места для крошечного стула и пепельницы, которая от любого неосторожного слова была готова сорваться с перил и полететь вниз. Теодор курил, прислонившись к стеклянной двери. Одной рукой он держал трубку, другую опустил Уильяму на плечо, периодически поглаживая того по щеке или уху. День разгорался, весенние солнце грело носы и обсыпало глаза сахарной крошкой. Только и слышно, как прохожие касаются асфальта обутыми стопами. Тихо.