На грани

— Ну что, довольна? Конечно же папа всегда все уладит, чтобы не вытворял его обнаглевший ребенок. — наверное, это впервые за сегодня, когда он обращается к ней на прямую и не игнорирует. — Да, спасибо. — Кира чувствовала, что сейчас нужно просто тихо соглашаться. Видимо отец был доволен исходом всего дела, поэтому дальнейшего разговора не последовало. В тишине они доехали до огороженного особняка Гречкиных. В сопровождении ассистента и каких-то сотрудников Гречкин старший отправился в свою часть дома, оставляя дочь наедине с самой собой. Что ж, так даже лучше. Кире сейчас больше всего на свете хотелось остаться одной. Отдав верхнюю одежду домработнице, она заперлась у себя, попросив не беспокоить, пока сама не выйдет. Девушка изнеможенно плюхнулась в мягкое кресло, прикрыла глаза, собирая в кучу все произошедшее за последние несколько дней. Хотя еще не было и двенадцати дня, Кира чувствовала, как ее начинает клонить в сон. Возможно, защитная реакция психики… Она уже собиралась ложиться, как прозвучавший откуда-то слева звук уведомления заставил ее остановиться. Точно. Как она могла забыть о телефоне. У нее забрали все вещи в участке и так и не отдали, видимо кто-то из людей отца забрал и принес в ее комнату. Спасибо ему. Сон как рукой сняло, когда Гречкина разблокировала экран. Сколько уведомлений… Пресса, статьи, которые ей переслали, пролистнув дальше, она замерла. Люди оставляли комментарии и писали ей в личные сообщения.

«Сдохни сука еб*нная» «Готовься, скоро мы с мужиками тебя на кусочки порубим» «Подстилка папаши, вместо Лизы там должна была лежать ты»

Дрожащими пальцами Кира сделала все свои соц. сети закрытыми. Но пришедшие и прочитанные уведомления уже не стереть из памяти… Тут прямо на глазах пришло новое сообщение:

«Презентация Вместе сорвана появившейся новостью об оправдании Киры Гречкиной. Сергей Разумовский — основатель успешной социальной сети Вместе прервал презентацию нового обновления после увиденной новости. Позже мы выяснили — погибшая девочка была воспитанницей детского дома, в котором ранее проживал сам Разумовский, и который на данный момент активно финансово поддерживается миллиардером. Что это, омраченная память или праведный гнев?».

Конечно, детский дом! У девочки есть брат! К глазам подступили слезы. Если говорить честно, то Кира избегала мыслей о случившемся не только из-за предательства отца. Конечно, она понимала, что это не рационально, но в глубине души она чувствовала вину. Как маленький котенок, скребущийся в поисках молока, вина царапала внутренности в поисках выхода к свету ее сознания. Сколько бы девушка не оттягивала их встречу, это чувство только росло и продолжало подбираться ближе. И вот сейчас, прочитав то, что она доселе старательно игнорировала, Кира больше не смогла оставаться в призрачном состоянии отрешенности и оправданий. Если бы она не отказала Виктору… Если бы не разозлила отца… Если бы рассказала полиции правду… Может все еще можно было бы изменить. Плотина дала пробоину и сдерживаемые эмоции хлынули, затапливая девушку. Предательская, болезненная, и от того кажущаяся еще более правдивой мысль оглушила ее сознание.

Я и правда убийца?

Нет. Это ложь. Они все лгут. Но границы ее уверенности уже поплыли. Я… я ведь была в той машине. Папа злился. Никто не знает, что это не я жала на газ. Воздух словно выкачали из груди, она начала задыхаться. Хриплые, прерывистые вздохи в попытке заполнить легкие кислородом… В голове промелькнул вопрос: паническая атака? И тут же был стерт ощущением, что она умирает. Сердце, кажется, разрывалось, горло пережала паника. Ощущение, что ее заперли в аквариуме, который резко начал сужаться. Девушка скатилась на пол, прижала руки к голове. Ее будто парализовало. Полная беспомощность, она попыталась открыть рот, чтобы позвать на помощь, но только шумно глотнула воздух. Только через долгие минуты паника начала тихо отступать, забирая с собой последние силы. Когда Кира смогла полностью прийти в себя, эмоций уже не было. Только ощущение огромной зияющей дыры в груди. Пустота и усталость. Все, что у нее осталось. Гречкина с трудом подняла телефон — почему-то руки ослабли, делая предмет в несколько раз тяжелее. Разблокировав экран, она снова посмотрела на новостную сводку. Значит детский дом… Говорят, преступники возвращаются на место преступления. Если бы было возможно, Кира бы стерла тот участок дороги с лица Земли. Ее мысли были прикованы не к месту преступления, она снова и снова перечитывала фразу о детском доме. Возможно… возможно это место ее прощения. Непонятный внутренний порыв заставил ее как во сне набрать адрес, попросить подготовить машину, собраться… Будто появившийся план внес четкость в ее восприятие реальности. Ей нужно туда, нужно увидеть… Позже Кира задумывалась, было ли это голосом ее совести, жаждущей справедливости или же самим провидением. Но сейчас ее это не волновало. – Ваша машина готова. — в комнату постучалась их домработница. – Спасибо. Кира спустилась в гараж. «Бл*ть. Это шутка какая-то?» – П-почему она? Красный бок игриво поблескивал в свете парковки. – На другой машине отправился ваш отец, также еще две взяли его сотрудники. К тому же… — женщина замялась и в голове Киры промелькнуло понимание. — Михаил Сергеевич настоятельно просил… Чтобы вы в ближайшее время пользовались именно этой машиной. Он… он сказал, что это покажет, что вы не боитесь. А резко сменить машину — это как признать поражение. Будто вы знаете, что сделали и даете заднюю, стыдитесь… Простите, это его слова. Меньшего от тебя, папа, я и не ожидала. Хах. Репутация превыше всего. Все, лишь бы не дать «слабину» перед народом. Девушка горько усмехнулась. Она возьмет такси. Но… если отец узнает… Черт. Черт. Черт. Конечно же это не было настоятельной просьбой. Гречкин старший никогда не просит. Ладно, раз я уже надела эту маску, раз ничего не изменить… Да будет так) – Черт. Где ключи. Дай сюда. И громко хлопнув дверью, Кира Гречкина выехала из своей обители, направляясь в место, где молятся о ее смерти. *** Это же время. Здание Вместе. Личный этаж Сергея Разумовского. – Олег, ты не понимаешь! Что… Что я могу сделать? Такие, как Гречкина… Всегда. Всегда! Будут оставаться безнаказанными. Эта девочка… Она же из нашего детдома! У нее остался брат… Он совсем один! Я, я не знаю, что мне делать. Дело Лизы Макаровой пробудило в Разумовском такую пламенную ненависть к коррумпированным богачам и их выродкам, что мужчина просто не мог сидеть спокойно. Детский дом был для него сакральным местом. Наверное это единственное где он чувствовал что-то родное, если конечно он не путал эмоции, ведь что такое настоящая семья и родственная связь ему не было знакомо… Отослав личного водителя и сев за руль своего черного Rolls Royce Ghost, мужчина направился туда, где его отзывчивое, жаждущее справедливости сердце чувствовало наибольшую нужду в своем присутствии.