Прости меня, Ёнбок

Почему?.. Все же было прекрасно, так почему? Почему его улыбка больше не вызывает того трепета в сердце? В какой момент утренние объятья со спины превратились во что-то раздражающее, а поцелуи прожигают сквозные дыры? Их отношения были чем-то идеальным, чем-то, чему завидовала любая пара, чем-то, на что пускали слюни сценаристы подростковых романов. Но сейчас всё иначе.

Феликс стал привычкой. Феликс стал раздражать. Осознание этого пришло внезапно, кипятком окатив Со.

Сердце Чанбина перестало замирать от блеска феликсовых глаз, чужая улыбка теперь кажется совсем обычной, а утренние милости стали чем-то кринжевым. Его широкие футболки больше не выглядят на теле Феликса очаровательно, они просто ему идут. Утренние шумы на кухне не разливают тепло по телу, а лишь заставляют раздраженно простонать и заткнуть уши подушкой. Чанбин целует по привычке, Чанбин доставляет ему удовольствие по ночам по привычке. Его все еще притягивает чужое тело, Феликс все еще его заводит, с ним все еще приятно провести вечер в обнимку, он все также сияет и переживает за партнера. Но всё не то. Сначала парень пытался все отрицать. Да не может быть, столько лет вместе прожить и внезапно охладеть...не может же? Просто на работе замотался, вот и напридумывал всякого. Скоро все наладится. Но прошла неделя. Две. Три. Все становилось только хуже. Начались попытки все исправить: он старался проводить с Ёнбоком больше времени, закидывал парня подарками, водил на свидания "как в старые добрые", оплатил на неделю проживание вдвоем на Чеджу. Было трепетно. Но не так, как раньше. Феликсу он решил ничего не рассказывать. А свои "приливы любви" Со оправдывал тем, что "просто соскучился" и "волновался, что ты стал чувствовать себя одиноко" А потом все стало совсем плохо. Со с головой ушел в работу. Решил, что это может помочь по-настоящему соскучиться. Они виделись лишь по утрам, когда Ликс просыпался от шуршащего штанами Чанбина и успевал лишь поцеловать того на прощание. Домой старший возвращался часам к двум ночи, когда веснушчатый парень в комнате уже во всю сопел. Принимал душ, прожигал полным отвращения взглядом свое отражение в зеркале и шел в кровать. Перед сном Чанбин рассматривал спокойное лицо своего парня, мысленно таская самого себя за волосы за то, что охладел к нему . Жизнь превратилась в рутину. Рутину, что царапала и без того разгрызанную самим Со душу стальными когтями. С каждым днем ненависть к себе, как и мешки под глазами, становились все больше, а о желании находиться в таком виде перед Феликсом и речи быть не может. Иногда по утрам Чанбина провожал только чужой обеспокоенный взгляд, вместо привычного поцелуя. А иногда Чанбин "сбегал на работу" даже в свой выходной. Феликс постоянно ворчал на его начальство,мол, не берегут сотрудников от слова совсем, на что Со смеялся и что-то быстро отвечал, убегая за порог. Но стоило входной двери захлопнуться, как каждый раз Чанбина охватывала истерика. Он забегал на лестничные пролеты, сползал по стене вниз и рыдал. Рыдал, как маленький ребенок. Не раз его путали с наркоманом спускавшиеся вниз тетушки. Ну и пусть путают, плевать, его не волнует. Его волнует лишь зацелованный солнцем парнишка, что не ест уже пару дней, что сидит сейчас на кухне и плачет, потому что боится. Боится потерять любимого, боится, что Чанбин нашел кого-то на стороне, что перетрудится до изнеможения, что попал не в ту компанию, боится всего, но не показывает этого самому Со. Чанбин хочет вернуться, хочет снова обнять своего пушистого Ликси, снова почувствовать тот трепет, те чувства. Почему все так? Почему он заставляет страдать и себя и его? Почему не может просто рассказать все и расстаться? Почему не хочет отпускать, если ничего не чувствует? Почему он до сих пор дорожит им? Почему все не может быть как раньше?.. В тот день Чанбин напился. Напился до беспамятства и еле дошел до дома. Придумал какое-то дурацкое оправдание, будто начальник решил всех напоить в честь какого-то там события и завалился спать прямо в уличной одежде. Феликс попытался снять с парня верхнюю одежду и нормально уложить своего бухарика на кровать. Все эти действия оживили пьяный труп. Со начал что-то лепетать на Феликса, на что второй устало угукал и просил уснуть. Но Чанбин не уснул. Как только Ликс закончил укладывать тело, то сел рядом с парнем и принялся перебирать чужие волосы. Как же давно он этого не делал. Успокаивает. Внезапно Чанбин схватил парня за руку, изрядно напугав. Его глаза открылись и по щекам начали течь крупные слезы. Мощные плечи подрагивали, хватка ослабла, а большой палец начал поглаживать худое запястье. - Чанбин?... - тихонько позвал Ликс. - Ты в порядке? - Прости меня - послышался слабый голос старшего. - Умоляю прости меня, Ёнбок. - Что?.. За что простить, Бинни? - Спросил Феликс, не рассчитывая на адекватный ответ - За то что разлюбил тебя. - Проговорил Со и вырубился. Сердце Феликса рухнуло вниз. Его руки расслабились, а взгляд устремился в пустоту. - Разлюбил?.. - он спросил это у самого себя. Нет. Не может быть. Ему послышалось. Это все сон. Феликс отказывается в это верить. Все-таки, Чанбин выпил,причем немало, лучше расспросить его обо всем утром,верно? Утром действительно будет лучше. Утром они все обсудят. Утром Феликсу расскажут всё. Утром Феликс прижмет к себе рыдающего Бинни. Утром они решат, что им делать. Утром они начнут все заново.