Горечь

Вечер, дорогой коньяк, и ветерок за окном. Всё бы хорошо, но только юноше, который сидел на мягком кресле возле открытого окна было совсем не хорошо. Из его глаз шли слёзы. Слёзы горечи и страданий. Они небольшими каплями стекали по прекрасному лицу юноши. Его имя – Дазай Осаму. И недавно он сделал выбор, который изменил его жизнь. Ведь он потерял близкого ему друга – Чую Накахару. Горе было сильным, потому как Чуя был самым близким другом для брюнета. Они были знакомы очень давно, и были друг другу почти братьями, несмотря на то что очень часто конфликтовали. Так что же случилось? Сейчас вы и узнаете. Примерно 2 дня назад… - Федечка! – прокричал Дазай прыгая на руки к своему любовнику. - Ух… Дазай… ты тяжёлый, однако… - еле выговорил Фёдор. Он обнимал своими худыми, но сильными руками своего возлюбленного. Русский старался проявлять заботу и нежность к детективу, потому как любил Дазая всем своим жестоким сердцем. - Фёдор, а давай мы сегодня сходим к тебе? – с улыбкой на лице промурлыкал японец. Он явно что-то задумал. - ‘саму, я не буду опять смотреть с тобой комедии на японском. Я ничего в них не понимаю. И мне немного не понятно, когда ты смеёшься над чем-то, что, наверное, смешно, но я этого не понимаю. - Ха-ха! Не волнуйся! Я совсем не этого хочу, - с усмешкой ответил Дазай. - Правда? Ну а что же ты хочешь? – с лёгким недоумением спросил Достоевский. Брюнет лишь смотрел в его глаза и улыбался. Их губы были очень близко. А ведь обычно Фёдор не позволял так делать. Мог даже пощёчину дать. Но в этот раз его что-то остановило. Словно азарт проснулся в нём. Его влекло к Осаму, и этого не хотелось останавливать. Пока русский пытался понять в чём дело, японец не стал медлить и вовлёк Достоевского в поцелуй. Он жадно исследовал языком рот любовника. Ему хотелось быть как можно ближе к нему. Дазаю хотелось узнать о своём милом всё. Даже самые скрытые секреты. Но Фёдор не хотел уступать брюнету господство в поцелуе. Ведь он всё-таки тут актив. И ответив на поцелуй, он вогнал обоих в краску. Прижимая к себе за талию детектива, Достоевский целовал всё более и более страстно. Такие сладкие ощущения они любили оба. И ничто не мешало им в их любви. Русский перешёл на забинтованную шею любовника. Дазай же начал шептать пошлости на ушко любимого. Черноволосый старался не оставлять заметных засосов, так как он не хотел, чтобы кто-то допрашивал его любовника во время рабочего дня. Шатен сначала пытался сдерживаться, но вскоре не сдержался и издал тихий, но пошлый стон. Фёдор перестал обследовать шею Дазая, и взглянул в его карие глаза. - Теперь я понял, чего ты хочешь от меня вечером, - с неким сарказмом произнёс Достоевский. - Пхах. Только алкоголь не забудь. Я, когда пьянею – красивее становлюсь. - Врёшь. Ты всегда красив. Чмокнув в губы возлюбленного на прощанье, Дазай направился в агентство. Но он понял, что в его голове нет ни одной мысли кроме Фёдора. Он не мог думать ни о чём другом, кроме этого русского с загадочным взглядом и тайным прошлым. Осаму не понимал, почему его любовь стала для него как навязчивая мысль, что не отпускала его ни ночью, ни днём. Он заслонил ему солнце, и заменил ему социум. И наступая на горло, он перекрыл ему воздух. Именно так и можно было охарактеризовать это ощущение. Где-то днём прожужжал телефон. Брюнет не задумчиво включил его. Пришло уведомление от Чуи. Дазаю стало любопытно, о чём оно было. Открыв мессенджер, Осаму начал читать сообщение. Вешалка для шляп: Дазай. Я тут хотел тебе кое-что сказать. Нам нужно встретиться в порту Йокогамы в 18:00. Сможешь? Это срочно! Скумбрия: Хорошо, Накахара. Вот только шляпку свою не забудь) Вешалка для шляп: Дурень… Дазай отключил телефон. Ему было весело задирать этого рыжего мафиози. Он испытывал к нему искрение братские чувства. Но японец давно заметил, что общение с Чуей, вызывает ревность у его любовника. Фёдор… мягко сказать, презирал Накахару. Для шатена одна мысль о нём, уже вызывала ненавистный взгляд и гнев, который переполнял Достоевского до краёв. Время тянулось медленно. Детективу это не нравилось. И от этого у него было недовольное лицо. Ему уже хотелось окончить все дела, и побежать домой к Фёдору. Дазаю не терпелось дождаться вечера, чтобы наконец-то уединиться с главой Крыс. Одна мысль об интиме уже вызывало эйфорию у юноши. В глазах темнело, а пульсации сердца уходили куда-то в пах. Дазай был ещё тем развратником. Похоть – его третье имя, после суицидника. На часах ровно 18:00. Осаму уже стоял возле порта. Он мысленно проклинал своего товарища из Портовой мафии за то, что тот опаздывает. Ведь его ждал дома очень дорогой ему человек. И Дазаю не сильно хотелось пасть в глазах любовника, опоздав на интимный вечер. «А может, к чёрту этого Чую? Всё-таки мне не хочется расстраивать Федю своим опозданием», - думал шатен. Сзади раздались шаркающие шаги. Детектив узнал знакомые звуки походки. Обернувшись, он понял, что его ожидания были оправданы. Рыжеволосый, невысокий и всё в той же безвкусной шляпе. Чуя Накахара. - Ну здравствуй, Дазай. Не ожидал что ты придёшь, - раздался знакомый голос. - И тебе не хворать. - Это что за говор такой странный? Русский захотел учить? – с насмешкой заметил Чуя. - Может быть. Ведь моя вторая половинка как раз говорит на русском. - Что? – удивился мафиози. Его эмоции были явно вызваны сильным непониманием. - А что в этом такого? – спросил Дазай. Он поправил свою прическу и вновь взглянул на рыжего. - Ладно. Это не совсем важно сейчас. Мне надо было тебе кое-что сказать. - Слушаю, - ласково произнес шатен. Чуя привстал на цыпочки и наклонился к уху детектива. Ощущения были странными. Дазаю не терпелось узнать, чем же хочет удивить его старый напарник. - Помнишь у тебя когда-то была кошка…? - Помню конечно. Я её очень любил. Но я к сожалению, не уберег её. Но я поклялся, что найду ту мразь, которая её убила, - со злостью в голосе прошептал Осаму. Ему было тяжело говорить об этом, ведь эта кошка была ему дорога. Она напоминала Дазаю маму, которую он толком и увидеть в жизни не успел. - Мгм… - сглотнул Чуя. - Ты чего? - Эта кошка… В общем… Это я её убил… - заикаясь выдавил Накахара. Момент напряжения. Дазай чуть не упал от такого шока. Ведь это было невозможно! Кто-кто, а Чуя не мог так поступить! Никогда! Осаму отказывался верить в это. Ему было противно думать о том, что сейчас сказал этот рыжий портовый пёс. Как… Как он мог врать все эти годы… а ведь ещё говорил, что он ему друг… - Ты конченный идиот! Сука бесхребетная! Как ты мог! – сдерживая слёзы, кричал шатен. - Дазай… я честно не хотел. Оно само получилось… Прости… - скуля извинялся Накахара. - Да я никогда тебе этого не прощу! Настоящие друзья так не делают! Ты – предатель! Чтобы ты сдох! Осаму сильно ударил Чую в живот, и убежал подальше из порта. Он больше и видеть этого психа не хотел. Как так можно было поступить? Причем и врать все эти годы… Таких не прощают. И таких надо наказывать. Ведь любое преступление, карается наказанием. И Дазай уже догадывался, кто мог расправиться с этим мерзким ублюдком. Добежав до знакомого подъезда, Осаму позвонил в домофон и стал ждать, пока знакомый голос послышится из динамика. К счастью это произошло быстро. И когда послышалось: «Девочки всегда опаздывают», дверь приоткрылась, и японец спокойно пошагал внутрь. Спокойными, но в тоже время элегантными шагами, юноша поднимался вверх по лестнице. И вот. Заветная дверь. Похоже, открытая. По идее Дазай должен был радоваться, но он грустил. Грустил из-за предательства. Которое навряд-ли можно было простить. Но Осаму встряхнулся, и открыл чёрную дверь. Осмотрев прихожую, шатен удивился. Ведь Феди не было. Странно… Вроде обычно тот его всегда встречал. Но не успев и открыть рта, к детективу подошли сзади и закрыли ему рот рукой. Дазай принялся мычать, и вырываться. Но хватка была крепкой. Словно он её уже где-то видел. - Принцесса. Почему мы опаздываем? Я тебе уже коньяк купил. Причём дорогой, собака. Но всё ради тебя. Ведь ты у меня дороже золота, - Фёдор явно дал знать, что Осаму желанный гость. Успокоившись, Дазай поцеловал ладонь любовника. Она пахла дорогим парфюмом и свежим пастельным бельём. Догадавшись почему от Достоевского так пахнет, Осаму повернулся лицом к столь желанному человеку. Он всмотрелся в глаза милого. Они были розово-аметистового цвета. Словно глаза демона. И это соблазняло… - Извини что опоздал… Просто с одним ублюдком спорил. - Ясно. Дазай-кун, хочешь принять душ? Ты похоже торопился. И вспотел. У меня есть хорошись гель для тела. С запахом моря, тебе пойдёт. Как тебе идея? - Я согласен. Вот только пообещай, что после этого, ты заставишь меня расслабиться~ - поцеловав Фёдора в плечо, шатен умчался в душ. Хлынула теплая вода. Стоять под душем – словно под тёплым летним дождём. Приятно ощущать стекающие по телу капли. Словно они забирали боль. Всю накопленную душою за этот мерзкий день. Поэтому Дазай так и любил зайти в душ, после тяжелого дня. Водная процедура окончилась. Накинув на свои плечи халат, Осаму посмотрел на своё отражения в зеркале. Ему нравились его взъерошенные волосы. Они даже не сглаживались после душа. Необычно, не правда ли? Ступив на холодный пол квартиры, Осаму мокрыми ногами пошагал в комнату Фёдора. Ему уже хотелось лечь на кровать и отдохнуть. Но как только Дазай зашёл в комнату, то его взору предстала очень возбуждающая картина: Достоевский сидел на подоконнике, с расстёгнутой рубашкой, держа в одной руке бокал с коньяком. К тому же в этот момент подул ветерок, который потревожил волосы русского. Они так красиво начали волноваться на ветру, что это начало нравиться Дазаю всё больше и больше. - Хочешь коньяка? – вдруг задал вопрос Фёдор. - К-конечно… - прохрипел Дазай. Присев на кровать и налив себе алкогольный напиток, Дазай принялся наслаждаться напитком. Отпив пару бокалов, ему хватило чтобы опьянеть. Достоевский это заметил. Поэтому он поставил свой бокал на подоконник, и присел рядом с шатеном. Он приблизился к его лицу. Почувствовав запах алкоголя и моря, Фёдор выпустил пошлый комплимент на французском. Детективу оставалось лишь ответить ещё одним пошлым комплиментом в ответ. За это его прижали к кровати. - Ты знал, что ты заводишь меня? – соблазняюще произнес брюнет. - А ты меня~ - ответил Дазай. От этих слов Фёдор получил пульсации в паху. Тут та он понял, что уже хочет побыстрее приготовить Осаму к сексу. Ведь он не хотел приносить ему боль. А иначе какая тут любовь и забота? Парни слились в жадном поцелуе. Их языки танцевали в жарком танце, изучая рты друг друга. Это было на столько приятно, что не хотелось это прерывать. Пока Федя отвлекал Дазая поцелуем, он начал снимать с него халат. Расправившись с этим, глава Крыс начал снимать одежду с себя. К слову, ему ещё немного помогал Осаму. Но когда с одеждой было покончено, юноши дали друг другу насладиться своими телами. Фёдор оставлял засосы и укусы на коже шатена, причём на тех местах, где недавно зажили прошлые пометки брюнета. Дазай получал от этого кайф. И порой, примерно через каждый укус, он тихо постанывал. Достоевского это возбуждало. Но детективу в свою очередь хотелось тоже сделать приятно своему любовнику. И поэтому опустив свою руку меж ног Феди, он дотронулся до члена. Брюнет тоже простонал, но более по-мужски. Осаму это понравилось, и он принялся гладить половой орган дальше. Но это быстро надоело ему. И он взял его в руку. Дазай злобно хихикнул. Вдруг рука японца начала дрочить с медленной скоростью Фёдору. Русский же отреагировал на это сразу. Сначала он ничего не делал, пока вдруг не шикнул. Дазай посмотрел на любовника с интригой. Ему было интересно, что же случится? Фёдор сжал одну ягодицу шатена. От эффекта неожиданности, Осаму громко простонал. Но сразу-же закрылся руками. Это было так пошло и стыдно, что этого не ожидал никто из присутствующих. Кажется, даже соседи снизу услышали этот стон. - А можешь повторить? – попросил Достоевский. - Ха! А ты заставь меня~. - Сучка! Ты хитрый! Как тебя ещё не убили за твою хитрость? – слегка со смешинкой спросил глава Крыс. - Потому что я - и кнут, и пряник. - Люблю пряники… - Ой! А я ещё ни разу не пробовал пряники! Купишь для меня? – с детским лепетом проговорил Дазай. - Конечно, солнце. Я для тебя всё сделаю, - Фёдор улыбнулся. - Тогда трахни меня~. Парень лишь усмехнулся. Ведь он это всегда успеет сделать. Так зачем ждать? Надо действовать. Дотянувшись до тумбочки, и открыв нужный ящик, русский достал тюбик смазки и презерватив. Сначала он капнул прозрачной жидкостью на два пальца правой руки, а затем вошёл одним из них в Дазая. Осаму не издал никакой реакции, поэтому Фёдор посчитал, что можно добавить ещё один палец. Когда в анус японца вошли два пальца, он издал долгожданный сладкий стон. Достоевский же спросил: «Тебе не больно, пряник? Терпеть можешь?». Шатен лишь улыбнулся и кивнул. Что означало: «Всё терпимо. Главное продолжай!». Фёдор начал делать растяжку. Его пальцы двигались, словно ножницы. Он хотел это уже закончить, но Осаму стонал и умолял продолжать. Русский удивился такому поведению своего любовника. Но Достоевский продолжал делать растяжку. Эти щекотливые ощущения приносили Дазаю удовольствие. - Ты достаточно растянут. Давай начнём более серьёзные действия~. - Угу, - согласился шатен. Вытащив пальцы, Фёдор положил руки на бёдра Дазая. Он настраивался, и наконец вошёл в Осаму. Сначала всё было медленно, и без резких движений. Достоевский начал со среднего темпа. Дазай пока не издавал никаких громких стонов. Только лёгкие и тихие постанывания. Но когда же темп начал ускоряться, шатен уже не сдерживал стонов. Он изгибался в спине, порой кричал маты или пошлые комплименты. Но самой изюминкой стало то, что он обнял Фёдора за спину. И порой, когда толчки были слишком сильными, то он мог поцарапать спину своему любовнику. Глава Крыс тоже не отставал от своего «друга» в стонах. Только они были более тихими и более мужественными. Но это было и несильно важным. Ведь больше получать удовольствие от секса, чем просто соперничать в игре «кто громче простонет». Ведь было явно одно: победил бы в этой игре точно Осаму. Потому как сейчас он просто был готов оглушить своими стонами весь дом. Кровать скрипела как бешеная. Со стороны могло показаться, что она вот-вот сломается. Но как бы не так! Она терпела все сильные толчки Фёдора Достоевского. Похоже, изготовители постарались и предусмотрели те случаи, когда вот так вот в неё будут трахать 22-летнего детектива из Японии. Наверное, так и думали, когда делали. Время тянулось. А секс становился всё более прекрасным и прекрасным. Оба парня были потными и покрасневшими. Им было очень хорошо. Даже прекрасно. Никто не мог мечтать о таком любовнике, как Достоевский. Дазай гордился этим и обожал эти мысли всей душой. Несмотря на то, что обычно эти двое вели себя как обычная парочка влюблённых, дома они могли разрешить себе окунуться в сладкую похоть. Хоть это и был один из смертных грехов, Фёдор сам порой соглашался с тем, если бы не похоть, то жизнь порой была бы скучна. А так, было очень приятно, и расслабляло это получше всяких антидепрессантов. Разрядка накрыла гениев с головой. Сначала излился Дазай, прямо на живот Достоевского. А Фёдор следом, прямо внутрь шатена. Но на нём был презерватив, так что беспокоиться было не о чём. Сняв с себя ненужную защиту, Фёдор завязал на нем узелок и сходил выкинул. Вернувшись в кровать, он обнял Дазая и поцеловал в губы. - Люблю тебя, ‘саму. - И я тебя! И очень сильно. Во-о-от так, - шатен развёл в стороны руки и нарисовал ими в воздухе круг. - Золотце моё… Хочу, чтобы ты был рядом со мной всегда, - прошептал влюблённо Фёдор. - Может ты ещё женишься на мне? – в шутку спросил Осаму. - Может и так, - ответил брюнет. Дазай смутился от такого ответа. Но вдруг, он вспомнил, что случилось сегодня. И это так расстроило парня, что он чуть ли не заплакал. И когда это произошло, то он сильнее прижался к Феде. Достоевский же не понимал, что случилось. Он пытался спросить любовника, но тот лишь что-то невнятно говорил. Поэтому ночью, пока детектив мило спал, глава Крыс взломал его телефон, и принялся искать информацию о случившемся. Зайдя в мессенджер, он обнаружил 290 непрочитанных сообщений от Чуи. Фёдор опять стал недовольным. «Опять этот смертник к нему пристаёт? И что на этот раз он хочет от моего милого Дазая-куна?», - мысленно спрашивал себя Достоевский. Зайдя в чат, он начал всё внимательно читать. И когда он успел всё проанализировать в голове, то понял: что, Чуя натворил. Это честно привело Фёдора в лёгкий шок. Он догадывался о плохих намерениях Накахары, но, чтобы так. Продумав всё до мелочей, Достоевский решил устроить план мести. И такой, чтобы рыжий пожалел о том, что он натворил. Собравшись с мыслями, Фёдор оделся, взял револьвер, и ушёл из дома. Но перед этим он приготовил яблочных зайчиков для Дазая. И написал записочку, о своём отсутствие. Юноша двигался уверенными шагами к дому Чуи Накахары. Достоевский Фёдор был с каменным лицом. Было понятно – что он готов убивать. И это было правдой, ведь никто не смел обижать Дазая, никогда. Дойдя до нужного дома, демон незаметно проник внутрь здания. Никто из людей даже и не почувствовал его присутствие. Появившись возле нужной двери, он не стал церемониться, и просто выломал её. Грохот раздался на всю квартирку. Спящий в кровати Чуя даже и не ожидал услышать оглушительный грохот. Даже не успев нормально среагировать, он почувствовал дуло револьвера у себя на макушке. - Скажи свои последние пожелания перед смертью, грешник, - серьёзным тоном сказал голос из-за спины. - Эм… ну… Похороните меня в гробу из вишнёвого дерева, и передайте моей девушке, что я её любил… - И всё? А извиниться перед кое-кем не хочешь? - … - Что молчишь? - Так ты о нём… Чуя всплакнул. Он явно чувствовал вину. Вину перед другом, которую не загладит никогда. Потому что прямо сейчас его мозги разнесут по всей комнате, всего лишь из-за одного выстрела. - Передай ему… что он был мне дорог как друг…, и я не хотел убивать его кошку… Прости меня, Дазай… - сквозь слёзы, извинялся Накахара. - Хорошо… теперь прими смерть… - с улыбкой на лице произнёс брюнет. Выстрел. Тело рыжего упало на пол. Мозги конечно не размазали по комнате, но крови разлилось много. Достоевский был доволен своей работой. Но надо было сделать всё так, чтобы никто на него не подумал. И чтобы Дазай первым делом не догадался. Фёдор взломал местную систему камер, поколдовал, и подстроил всё так, будто кто-то вломился в дом бедного Чуи, застрелил его и ограбил. Идеальное подстроенное убийство. Быть гением просто, если в тебе есть кредо убийцы. Дазай проснулся примерно через час, после того, как Фёдор ушёл. Обнаружив яблочных зайчиков, он улыбнулся. Ведь было понятно, что он заботится о нём. И как хорошо становилось на душе, когда Осаму понимал, что он не один теперь. «Ой! Точно! Чуя! Кошка! Я забыл!! Господи… Надо ведь извиниться…», - всполошился Дазай. А ведь он уже не чувствовал такой гнев, как вчера. Может лучше будет пригласить его сюда и всё обговорить? Да! Отличная идея. Так он и сделает. Встав с кровати, он надел на себя боксёры, рубашку и штаны. Дальше Осаму прошёл в ванную. Там он умылся, привёл причёску в порядок. Когда волосы более-менее были в порядке, шатен весело прошёл на кухню. Она была просторная и красивая. Фёдор явно много зарабатывал, раз мог позволить себе такую квартиру. И Осаму был рад, что теперь будет готовить на кухне, в которой очень редко бывает Достоевский. Подойдя к холодильнику, он открыл его. Внутри оказалось много продуктов, которые вместе стоили как почка Дазая. «Ого! Разнообразно. Не то что у меня», - думал детектив, разглядывая дорогие овощи. Взяв пару яиц, бекон, лук-порей, и сливочное масло, Осаму подошёл к плите. Он достал из шкафчика сковородку, и поставил её на плиту. Плита была электрическая, и поэтому её легко можно было включить по нажатию кнопки. Разогрев сковородку достаточно, шатен опустил в неё маленький кусочек масла. Оно сразу начало шипеть и плавиться на поверхности. Масло расплавилось. Можно было взбивать яйца, но сначала Осаму положил бекон. Кусочки бекона стали шипеть и жариться. От чего по всей кухне распространился вкусный запах. «Слюнки текут!», - подумал Дазай. Пора добавлять яйца и лук. Спустя 6 минут, завтрак был готов. Порция была разделена на две тарелки: одна – для Осаму, другая – для Достоевского. Но Дазай был не до конца уверен, ест ли он в обще дома? Входная дверь открылась. Дазай обрадовался, что наконец-то пришёл его любимый. Разлука переносилась Осаму не сильно хорошо. Ему необходимо внимание любимого человека, иначе он потеряет всякий смысл жить. - Фёдор! Ты вернулся! – радостно вскрикнул брюнет от счастья. Он подбежал его обнять. И Достоевский был не против. - Хочешь есть? Я уже всё приготовил. - Спасибо, солнце. Я обязательно попробую завтрак, - брюнет улыбнулся. Прошло примерно часа два. Дазай всё не как не мог решиться, предложить Феде пригласить Чую в гости и извиниться за выходку. Но всё-таки, взяв всю волю в кулак, он подошёл к своему любовнику и сказал: - Федечка… я хочу тебе кое-что предложить… - немного заикаясь, сказал Осаму. - Я тоже хотел тебе об этом сказать. Давай встречаться. И не как раньше: зашугано и скрытно, а открыто, чтобы все знали, что ты мой, а я твой. Я хочу отдать тебе свою любовь, и никому больше её не отдавать. Потому что – я люблю тебя. Дазай пришёл в восторг. Он не ожидал что Фёдор предложит ему такое, только спустя 3 месяца знакомства и близости. - Ф-Фёдор… Т-ты… САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПАРЕНЬ, КОТОРЫХ Я ВСТРЕЧАЛ!!! – радостно кричал Дазай. - Я только утром понял… Что нам надо быть более хорошей парой, чем просто любовниками. И я ходил за этим, - Достоевский достал из кармана кольцо, на котором было написано «Фёдор». - Это… это… прекрасно… - Спасибо. Я старался. Просто надень его, и все будут знать о нас. - Я буду его носить, до самой своей смерти, - радостно провозгласил Осаму. - Ну, потом его заменит обручальное. - Не врешь? - А я когда-нибудь тебя обманывал? Дазай смутился. На этом хороший момент заканчивается. Прошло примерно 2 дня. Осаму пришёл с работы рано, и проверил сразу же мессенджеры. Чуя не заходил в сеть два дня. Странно…. Надо ли паниковать? Скумбрия: привет! Как ты? Прости за то, что наорал на тебя. Я переборщил. Надо было тебя послушать. Сообщения не дошли. Это пугало шатена ещё больше. Может надо что-то делать? Вечером, включив новости, Дазай чуть не повесился. Он узнал, почему же Чуя не отвечал на сообщения. Его убили. Причём не просто убили, а застрелили в его же квартире. Что сказать. Дазай был очень грустным все последующие дни. Он не знал, что и делать. Ведь он так и не извинился перед Чуей. И зачем он в обще убежал? Надо было всё просто обговорить. И всё было бы хорошо. На похоронах Накахары, собралась вся Портовая мафия, ВДА, и ещё парочка людей. В том числе Осаму и Достоевский. Дазай все похороны плакал, а Фёдор морально поддерживал своего парня. Но гладя его своими руками, он параллельно вспоминал то, как он этими руками и застрелил Чую. Но что не сделаешь, ради возлюбленного? Дазай и Фёдор стали жить вместе. А позже, Достоевский сделал предложение Осаму. Но это, уже совсем другая история… Но было известно точно, что однажды, идя с работы, Дазай обнаружил на улице рыжего, голубоглазого кота. Он подобрал его, и назвал его Чуей. Детектив заботился о нём, как о маленьком ребенке. Фёдор же был рад иметь в доме милого котика, который приносит счастье его дорогому человеку. И это счастье – навсегда. Конец.