One Day

Было так много красного. Темные глаза Минхо скользили по некогда белоснежным простыням, его грудь поднималась и опускалась все так же быстро, даже после того, как все было позади. Его голова была пустой, потное тело переживало ощущение блаженства, но от всего этого красного цвета и тяжести в руке у него кружилась голова. Красные простыни зашевелились, и Минхо поднял голову, чтобы посмотреть на Джисона. Красный. Так много красного. Джисон выглядел каким-то расстроенным. Полосы слез прорезали его розовые опухшие щеки, подбородок блестел от слюны, темные волосы были взъерошены и местами слиплись. Минхо знал, что должно быть и красное. Он всегда был красным, когда волосы младшего перекрашивали в блонд. Загорелая кожа была окрашена в глубокий малиновый цвет, порезы и синяки - во все цвета радуги. Синий, фиолетовый, желтый, зеленый... Красный. Так много красного. Глаза Минхо переместились на тяжелый груз в его руке. Металл, окрашенный в красный цвет. Во рту пересохло, так как на этот раз он протрезвел слишком быстро. Дыхание Джисона успокаивалось, но его собственное было быстрым, напряженным. Приоткрыв губы, Минхо прошептал. - Однажды я убью тебя. Он молчал, и даже если он не смотрел на другого человека, он знал, что Джисон открыл свои оцепеневшие глаза, чтобы посмотреть на него. Минхо позволил ножу в своей руке упасть на испачканные красным простыни, его глаза не могли оторваться от них. Он почувствовал холод, как только тепло стало слишком коротким, и от удовольствия не осталось и следа. Все улетучилось, и осталось только отвратительное осознание того, что он продолжал делать. Продолжал делать с Джисоном каждый раз, когда они встречались. Прикосновение к его бедру заставило его вздрогнуть, и он даже не смог поднять глаза, когда Джисон сел, шипя и постанывая от явной боли и дискомфорта. И Минхо увидел, как кожа сдвигается, расходится, и из нее вытекает еще больше красного. Клубнично-красные раны. Он не должен был сейчас чувствовать себя настолько не в своей тарелке. Джисон требовал, чтобы он встал и взял аптечку. Нужно было, чтобы он наполнил ванну чистой водой, которая станет розовой, когда он сделает что должен. Он должен был протянуть руку, заглянуть в блестящие глаза, чтобы убедиться, что с другим человеком все в порядке. Но он не мог отделаться от мысли, что однажды он поскользнется и зайдет слишком далеко. Сделает что-то, о чем будет ужасно сожалеть, по отношению к человеку, от чего у него голова пойдет кругом. - Минхо. Он отшатнулся от собственного имени, чувствуя себя едва ли человеком, потому что как он вообще мог им быть после того, как постоянно причинял боль Джисону? И чувствовать от этого злобный кайф? Минхо чувствовал себя отвратительно в своей собственной шкуре от того, как сильно его тело реагировало на желание, когда он видел, как другой плачет, как он кричит и бьется. Видеть, как швы его кожи расходятся под острым лезвием. Чувствовать, как его рот наполняется красным цветом, и ощущать покалывание в кончиках пальцев, когда он распределял все это по прекрасному телу парня. - Эй, посмотри на меня. Руки Джисона обхватили его щеки и повернули голову другого, глаза Минхо все еще избегали больших круглых глаз. Поэтому он смотрел только на губы, которые тоже были окрашены в красный цвет. Красные губы, которые приближались все ближе и ближе так, как никогда раньше. Минхо вскинул брови, почувствовав, как мягкие губы прижимаются к его рту, заставляя что-то бурлить в нем. Даже когда ему захотелось остаться в этом моменте навсегда, он отстранился. Однако Джисон был совсем рядом. Покрасневший, все ещё страдающий, все ещё несущий на себе все доказательства злобы Минхо, младший обхватил его. - Ты в порядке, Минхо? Щека Джисона была мягкой и прижималась к его плечу. Все это было в новинку, и Минхо почувствовал, что разваливается на части. Его лоб сильно прижался к плечу Джисона, а глаза наполнились слезами, которые он не хотел проливать, когда обнял младшего. Сначала он просто обнимал его, но потом ему пришлось прижаться к младшему, руки осторожно прикасались к нему, чтобы убедиться, что с Джисоном все в порядке. - Ты никогда не причинишь мне такой боли. В голосе Джисона звучала такая уверенность, что Минхо стало больно. - С каждым разом все больше. Каждый раз, когда мы видимся, я беру больше. - Он прошептал дрожащим голосом и почувствовал, как Джисон сдвинулся, чтобы их глаза смогли встретиться. Как будто младшему нужно было, чтобы он увидел, насколько серьезны его следующие слова, нужно было, чтобы Минхо поверил им. - Ты даешь мне больше. Я продолжаю просить, а ты продолжаешь давать. Ты даешь мне каждую мелочь, о которой я прошу. Минхо уставился в темные глаза, его горло сжалось, а глаза искали. Сегодня ночью - а может, и раньше - между ними что-то изменилось, и Минхо не знал, действительно ли дело только в нем. - Однажды я убью тебя... - пробормотал он и устало опустил голову, столкнувшись лбом с лбом младшего. - Только если я сначала попрошу об этом, - дразнящий тон был на месте, и что-то в глазах Минхо, должно быть, промелькнуло, потому что Джисон быстро добавил. - Но я не буду просить об этом. Никогда. Никогда. Минхо почувствовал, что его дыхание успокоилось, его рука поднялась, чтобы провести большим пальцем по пухлой нижней губе Джисона. - Мне нужно позаботиться о тебе. Джисон тихо хмыкнул, его губы сжались и мягко поцеловали подушечку пальца Минхо. - Нам нужно заботиться друг о друге.

________________

Когда Джисон взял его за руку и потянул за собой в ванну, он засомневался. Минхо был настолько не в своей тарелке в этой совместной роли заботы. Но он не мог отрицать, что с каждым разом, когда Джисон притягивал его к себе, улыбался и успокаивал, он чувствовал себя более здравомыслящим. Он больше контролировал то, что так боялся потерять. Минхо подумал, что странно, как сильно он сомневался в себе, и как Джисон все еще мог так доверять ему. Сидя лицом к лицу в ванне, Джисон проводил пальцами Минхо по порезам, чтобы убедиться, что они не слишком глубокие, старший просто обязан был спросить. - Почему ты так уверен, что я не зайду слишком далеко? Джисон моргнул, услышав вопрос, и наклонил голову. Его взгляд опустился на руку Минхо, которая теперь лежала на его груди. - Мы занимаемся этим уже сколько? Почти год. Ты никогда не заставлял меня чувствовать себя в безопасности. Минхо подавил сухой смешок. - Я режу тебя, Джисон. Мы буквально встречаемся, чтобы я мог причинить тебе боль. - Мы встречаемся, потому что ты можешь спокойно дать мне то, что я не доверю никому другому. - Это не... - Я знаю, что это не односторонне. Я был там, когда мы все это устроили, Мин. Но в том-то и дело. Это ты и я. Джисон захихикал и потянулся, чтобы облить другого. Между ними повисло молчание, тепло розовой воды заставило Минхо вздохнуть и закрыть глаза. Прошло несколько минут, когда по воде пошла рябь, и Джисон подошел ближе. Минхо поднял на него глаза, тот медленно пересел к нему на колени. Почти год они находились в этом странном положении. Они, конечно, видели друг друга обнаженными, видели, как друг друга разнимают, но никогда не прикасались друг к другу вот так. Это всегда было связано с ножом и кожей. Боль и наслаждение. Это была построенная близость со множеством ограничений, и все они словно рушились. Они разрушились, когда Минхо испугался, что зайдет слишком далеко и потеряет Джисона. И он продолжал рушиться по частям, когда губы Джисона снова прикоснулись к его губам. Когда Джисон открылся, прижимая их тела друг к другу, а его язык прижался к языку Минхо, старший мог только гадать, как долго все менялось между ними. Вкус младшего был слаще любой крови на золотистой коже, а ощущение его ладони под своей, без какого-либо инструмента боли между ними, доводило Минхо до совершенно иного безумия. Наклонив голову, он лизнул рот Джисона с голодом и таким глубоким желанием, что сердце затрепетало, когда он почувствовал то же желание, а младший заскулил от потребности, которую он никогда не слышал от него раньше. Они не должны были хотеть друг друга так, как сейчас, оба они ясно понимали, что все дело в том, чтобы причинить боль и быть раненными. Доказательство этого лежало в их электронных почтовых ящиках в виде тщательно составленного контракта. Но Минхо позволял целовать себя, и он целовал в ответ. Он позволил вытащить себя из ванны, санузла, обратно на кровать, где Джисон повалил его на все ещё красные простыни. На мгновение старший испугался, когда Джисон поднял лежавший рядом нож, испугавшись, что тот ткнет его в руку Минхо и попросит ещё. Минхо уже дрожал, чувствуя себя подавленным, и облегченно выдохнул, услышав, как металл с лязгом упал на пол в стороне от них. Джисон встал на колени между его ног, пальцы скользили по внутренней стороне бедер Минхо. Его тело снова затрепетало от жара, когда младший подполз к нему, обхватив член и заглянув в глаза. И Минхо не смог удержаться от неловкого смеха. - Как ты все ещё энергичен после всего? - прошептал он и увидел, как губы Джисона сложились в сердечко, он усмехнулся. - Чудеса сахара. - подумал Джисон и потянулся, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Минхо, крепко сжимая его руки и прижимая их к матрасу. Однако веселое выражение лица смягчилось, вновь давая место серьезности. - Не знаю, что у тебя сегодня творится в голове, но ты был далеко не в худшем состоянии. Я чувствую себя хорошо. Джисон ободряюще хмыкнул и медленно опустил свое мокрое обнаженное тело на тело Минхо. Они идеально выровнялись. - Даже более чем хорошо, так что позволь мне позаботиться о тебе на этот раз. И даже если Минхо пытался возразить, что нужно хотя бы перевязать порезы и синяки Джисона, юноша просто улыбался ему, заботясь о нем. Заботился о его теле, разуме и сердце. Минхо сидел на кровати, прикрытый одной из толстовок Джисона, которая была слишком велика для них обоих. После того как они впервые занялись сексом и оправились от него, вместе привели себя в порядок, перевязали раны Джисона и поменяли красные простыни. Теперь Минхо сидел на чистой белой простыне, не сводя глаз с Джисона, который, высунувшись из окна, лениво курил сигарету. Была глубокая ночь, и хотя они уже закончили, сегодняшний вечер явно изменил все, что было между ними. - Что же нам теперь делать? Это был вопрос, который Минхо хотел задать, но младший подошел к нему первым. Он все еще смотрел в окно, на темное небо, но его губы скривились в маленькую спокойную улыбку. - Мы... должны переписать контракт. - Минхо ответил, прочистив горло, его шея стала теплой, и он посмотрел на свои руки. Он услышал, как Джисон хихикнул и закрыл окно, после кровать просела под чужим весом рядом с ним. - Минхо, я не говорю о нашем контракте на игру с ножом. Я говорю о нас. Его глаза встретились с глазами Джисона, и на мгновение младший отвел взгляд в сторону, выдавая нервозность, которую Минхо не видел в нем уже довольно давно. - Я... я не знаю. Я просто... - Минхо сделал паузу, нервно загибая пальцы и наблюдая, как они исчезают в рукавах толстовки. - Я чувствую что-то к тебе... Чувствовал. Мои дни проходят в мыслях о том, когда я снова встречу тебя. Даже если... Это технически противоречит нашему уговору, я просто хочу проводить с тобой время. Без того, чтобы я резал тебя. Не причиняя тебе боль. Мои дни проходят в мыслях о том, когда я снова встречу тебя. Минхо хотел было обидеться, но увидел, как младший спрятал лицо в ладонях, потирая покрасневшую кожу. - Я... это... - Джисон пробормотал что-то невнятное и взглянул сначала меж пальцев, а затем полностью опустил руки и сделал вид, будто пытается набраться храбрости. - Минхо, я люблю тебя. Глаза старшего расширились от прямого признания, тепло поползло по лицу, когда его губы разошлись. Но в основном он выглядел растерянным, и Джисон просто смотрел на него с легким оттенком отчаяния. - Ты... Я знаю, мы старались держать это в тайне, но Мин... Мы так долго встречались, что все это прорвалось наружу. Я чувствую то же самое... Хочу видеть тебя. Ты знаешь часть меня, которую я не могу найти в себе желание показать кому-то еще, потому что никто никогда не заботился обо мне так, как это делаешь ты. А ты веселый и, кажется, понимаешь меня, даже если я ничего не говорю. Сердце Минхо сжалось в груди, он потянулся, чтобы притянуть Джисона к себе. Его губы мгновенно нашли губы младшего, прижавшись друг к другу в сладком поцелуе, который, как он надеялся, передал все его чувства. Ведь он всегда верил, что Джисон просто добился его. С самого начала. С самого первого сообщения Минхо на форуме, когда он увидел, что этот красавчик ищет чего-то конкретного, не заявляя об этом, и Джисон в первый же день заметил, чего хочет от него Минхо. И Джисон хотел того же. Они оба нашли друг в друге одно и то же. Карфаген, освобождение, принятие. Минхо просто никогда не думал, что искал любви больше всего на свете, до того момента, когда Джисон произнес эти слова. Младший обхватил его, и они оказались лежащими на кровати, сплетя ноги. Их руки нежно ласкали друг друга, не имея никаких других намерений, кроме как просто прикасаться и быть рядом. Джисон был для Минхо как якорь, позволяющий ему отпустить - наконец-то - все то, что затуманивало его разум. А с ясным разумом он мог быть уверен. Обнимая шею Джисона, Минхо вздыхал и осыпал нежными поцелуями мягкую кожу, шепча слова обожания на золотистую кожу, на белые бинты, чтобы затем перейти к губам, которых ему никогда не хватало, теперь, когда он почувствовал их вкус. И за одну ночь они успели нашептать друг другу столько всего, выяснив все, что всегда хотели знать, но не решались спросить раньше. И в этот единственный день, в эту единственную ночь они спали в объятиях друг друга, предвкушая, как проснуться с тем, кто так глубоко их понимает. И Минхо больше не боялся.