широкоплечий брюнет

Настолько холодной галантности просто не находилось ни в одном, даже самом лицемерном человеке, несмотря на это, ее проявление было настолько же правдиво, как правило воинской дисциплины, действующее неуклонно в предписанной ситуации. В голове четко складывался пазл: если мы с ней здесь, нужно проявить самые некрупные, незначимые чувства так, чтобы все прошло комфортно и спокойно. Теперь звучал уже второй звонок перед началом спектакля, а толпа начинала стягиваться в зал. Грустная одинокая женщина за сорок в синем платье, с потемневшими серебряными браслетами на запястьях и таким же колье на шее - она явно здесь частая гостья; уставший крупный мужчина с потным лицом, в костюме не первой свежести, надушенный какими-то "адидас спорт" - он шел за руку со своей миловидной, невысокой женой, которая явно предвкушала грандиозное событие; молодая пара, еще одна, третья; класс детей, купивших билеты по акции и приехавших из спального рабочего района; высокий широкоплечий брюнет с острыми чертами лица, одетый в теплый оверсайз, разговаривавший с белесым, худым, резковатым и довольно громким приятелем об их сексуальных успехах; особо непримечательные, взрослые состоявшиеся люди - все расходились по местам. Мы вдвоем сели на свои, конферансье предлагал выключить телефоны. Представление началось. Почему позвал ее? Это было оправдано только отсутствием выбора, наименьшей из всех зол. Занятые люди... У кого-то работа, учеба, кто-то сегодня решил досмотреть банальный заезженный сериал, ничем не отличающийся от предыдущего, другие нашли свое счастье и проводят время с любимыми. Большинство же знакомых остаются просто знакомыми, не жаждущими особого общения и дружбы, инкогнито. Именно инкогнито. - Да, действительно интересно, сейчас будет тот самый момент, немного пошло. Господи, все знаю наизусть. Почему и для чего? Эти билеты могли стать началом идеального и долгожданного... Мадам в шляпке спереди перекрывала весь обзор, они со знакомой приятно смеялись, удивлялись, грустили. Шляпка была фетровая, темно фиолетовая, сбоку аккуратный бантик - моветон, но ничего ужасного, она сочеталась с костюмом такого же цвета довольно гармонично и неброско. - Очень страстно. Приглядись, там на заднем плане сцены настоящий водопад, представляешь? Хотелось чувствовать объятия, теплоту, ощущать прикосновения знакомой, приятно пахнущей руки, слышать томное глубокое дыхание, видеть настоящую, ничем не прикрытую реакцию. Было бы славно отдаваться такому времени наполную, проживать и впитывать каждый его миг, чувствовать полноту и завершенность, не жалеть о решениях. Но реакции быть не могло, мечтам не суждено сбываться, они остаются иллюзорными, неафишированными, инкогнито... Антракт. Мы вышли. В фойе уже было много народу. Поднялись в буфет. Буфетчица разливала кипяток по одноразовым картонным стаканам, пар от них поднимался к высоким потолкам стройными столбиками. Столы были расставлены по-прежнему, те же мягкие черные диваны, те же банальные цветы в неприметных керамических горшках: фикусы, гортензии, что-то похожее на пальмы. Здесь чувствовалась прохлада, замечательный запах теплых сэндвичей с курицей. У кассы собралась очередь, какой-то мужчина жаловался на слишком горячий кипяток, за столами беседовали компании. Ни женщины за сорок, ни крупного мужчины с женой, ни молодых друзей - никого из знакомых лиц, однако, тут не было. Мы дождались своей очереди, заказали сэндвич и странное пирожное, сели на свободный диванчик. За едой, в основном, молчали. Она пыталась завести какую-то тему про умирающих и рождающихся родственников, но это запомнилось смутно. Еда была хороша, только ради нее можно было приходить в это место снова и снова, свежий хлеб и согревающий, пробирающий до дрожи душистый чай с чабрецом. Буфетчица забрала посуду и картонные стаканчики, поинтересовавшись настроением. Мы ответили, что этот спектакль - захватывающее зрелище. Звенел второй звонок. Мы спустились в зал и вернулись к местам. Представление продолжилось. И почему все незнакомое так манит? Стоит узнать человека получше - как он тут же перестает быть интересен, становится данностью и рутиной, даже бременем, которое ты насильно должен сопровождать своей жизнью, чтобы не обидеть. Но это не может быть закономерностью. Есть люди ценные и интересные по-настоящему! С ними, к сожалению, общий язык никогда особо не находится, вот это уж точно закономерность... Запахло пряным восточным парфюмом, таким манящим и успокаивающим, таким родным - этот театр претендовал на модную иммерсивность. - Ты права, запах погружает нас в действие. Женщина в фетровой шляпке поменялась местами со своей спутницей, теперь совершенно ничего не мешало виду, но это было, скорее, грустное изменение. Рассматривать детали наряда не представлялось возможным, а их реакции на действие стали сдержаннее и спокойнее после приема пищи... Перемены происходят постоянно, порой они случаются слишком кардинальными и непредвиденными, но в последнее время становятся исключительно печальными, скучными или даже неприятными... - Это кульминация? Да, да, сейчас мы узнаем убийцу, это будет шок, поверь. Боже! Скоро мучение закончится, какое счастье! Мы разойдемся по домам, как корабли в море, и никогда подобная ошибка допущена не будет... Никогда... Все до единой копейки будет исполнять мечту, все средства и блага, подаренные судьбой будут направлены только на встречу с тем самым человеком. Именно в противоречии этим "никогда" который раз утекает искренняя, счастливая жизнь. Но... возможна ли она? Спектакль закончился. Никто не написал сообщений за все это время, ожидать другого было бы глупо, но телефон проверил машинально. Мы спустились в фойе. Брюнет и блондин уже стояли в очереди в гардероб, не изменяя обсуждению постельной темы; молодые пары восхищались глубиной и необычностью представления; дети бежали по лестнице; миловидная дама толкалась в очереди теперь одна, ее муж сидел поодаль, имея вид окончательно изнеможденный, полусонный и недовольный; женщины в серебряных браслетах видно нигде поблизости не было. Мы взяли пальто и вышли из дверей. Все прошло хорошо, наши эмоции не были наигранными, а ей точно понравился спектакль - миссия была выполнена безупречно и безукоризненно. Только теперь опустошение внутри стало давить в разы сильнее, отдавать горечью и фальшем, будто произошло уголовное преступление, а всевышний судья издевается своими полномочиями, не давая ни единого шанса. Ее увезло такси. На площадке перед театром стояла та самая грустная женщина в синем платье, которое казалось ярким в свете фонарей, она посмотрела на меня. По ее щеке прокатилась единственная скупая слеза.