Поезд в туда

— Сдавайся, Ангел, — прохрипел Расчленитель, прижимая короткий зазубренный нож к шее Метастазио. Тот чувствовал на щеке его дыхание — резкое, прерывистое, ощущал кислый химический привкус в выдыхаемом воздухе. Лезвие ножа давило на шею в проекции сонной артерии. — А иначе что? — поинтересовался он язвительно. — Горло мне перережешь? Боргез издал сдавленный рык, давая понять, что весьма к этому близок. Но было уже поздно. Метастазио успел оценить обстановку. Он мог вывернуться из захвата, но тогда нож в любом случае успел бы сделать своё дело. Иного варианта не было. Но если повернуть голову немного вбок... Спустя ещё один удар сердец он сделал то, чего Расчленитель просто не мог ожидать — подался вперёд, впечатывая нож себе в шею. Зазубренное лезвие скользнуло вбок, варварски разрывая кожу, мышцы, нервы, но соскочило по хрящам трахеи, едва оцарапав их. Острые зубья вспороли сонную артерию. Фонтан перенасыщенной гормонами горячей крови брызнул наружу, заливая Расчленителю глаза. Ноздри наполнил дурманящий аромат, голова закружилась, словно в разгар кровавого причастия. Метастазио ударил своего дезориентированного противника головой в лицо. Потом ещё и ещё раз. Он не чувствовал боли, только жар вблизи раны и то, как что-то горячее и густое течёт вниз по ключице, стекает по груди, брызжет на руки. Аромат священной витэ вдохнул в него новые силы, хотя сама эта витэ стремительно покидала тело. Он рассчитал, что у него будет порядка сорока секунд, прежде чем давление упадёт и драться будет затруднительно. Клетки Ларрамана не могли закрыть такую рану без помощи извне. Никакой тромб не мог удержаться в этом сосуде. Бедренные артерии да, закрывались, он сам видел это, но сонная — особый случай. Пожалуй, если бы он лежал и не двигался, позволив давлению опуститься достаточно низко, шансов было бы больше, но не теперь. У него было очень мало времени. И очень много злости. Он повалил Боргеза на пол клетки и принялся наносить удары по лицу, не заботясь о том, куда бьёт и как. Скула с хрустом смялась под его кулаками. Нос свернулся на сторону с характерным звуком лопнувшего хряща. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, он уже почти не различал лица своего противника в кровавом месиве, но продолжал бить. Кто-то схватил его за руку, потом за другую. Метастазио с яростным рёвом рванулся из захвата, только чтобы обнаружить, что державший был намного сильнее его. Огромные кулаки как клешни сомкнулись на его запястьях и потащили прочь от лежащего на полу Расчленителя. В глазах темнело. Не желая так просто сдаваться, он подтянулся и попытался зубами достать руку, не отпускавшую его. — Эй! — послышался голос Аугусто. От удивления Метастазио перестал сопротивляться. Или же у него просто закончились силы. Его оттащили в сторону и посадили, прислонив спиной к прутьям клетки. Чувствуя странную усталость, Метастазио лениво наблюдал, как мимо проплывает обеспокоенное лицо Багрового Кулака, окровавленный пол, Китар с Квинтилианом, пытающиеся вдвоём увести нетвёрдо стоящего на ногах Расчленителя. Он чувствовал странное спокойствие, словно вернулся домой после славной битвы, хотя эту безобразную драку никак нельзя было назвать хорошим боем. Хотелось спать. Лицо Аугусто вновь появилось перед глазами. Метастазио с запозданием понял, что тот прижимает что-то к его шее. — Апотекарий! — крикнул Багровый Кулак. Метастазио начал смеяться. Наверное, со стороны это выглядело как конвульсии, потому что беспокойство на лице Аугусто сделалось ещё более очевидным. Но он и в самом деле смеялся, запрокинув голову, так что кровь снова полилась из рассечённой шеи, только уже не фонтаном, а потекла горячей струёй по коже. — Аугусто, — с трудом выговорил он между приступами хохота, — единственный апотекарий здесь — я. Из всего разнообразия операций, которые ему доводилось проводить на себе, эта вышла не самой сложной, но одной из самых неудобных. Можно было доверить её смертным медикэ, но Метастазио в своём обычном снобизме посчитал их квалификацию недостаточной. Что до медицинских сервиторов, то те скорее пришили бы ему к анусу рукав. Поэтому он вооружился инструментами для эндоскопических операций, голоэкраном с разрешением повыше, который меньше всех рябил в процессе работы, расположил всё это вокруг себя и принялся за дело. Присоединённые к портам трубки инфузоматов щедро нагнетали в сосудистое русло растворы и стимуляторы. Это работало, но шить всё равно было неудобно. Метастазио проклял всё на свете, пока ковырялся в своей шее. Когда апотекарий наконец снял лигатуры и кровь снова хлынула по восстановленной артерии, облегчение было таким сильным, что он решил на этом остановиться. Всё остальное могло зажить само, и он просто обработал зияющую рану контрасептиком, посмотрел, как образуется алый струп из клеток Ларрамана, и поднялся со стола. Если до этого голова кружилась, стоило ему сесть, то теперь она ещё и гудела от большой дозы стимуляторов. Метастазио поморщился. Кровотечение, подобное тому, что он устроил себе сам, всегда давало известную нагрузку и на второе сердце, и на оолит, но больше всего — на злополучный орган Ларрамана. Пожалуй, стоило ещё пару дней не злоупотреблять надеждами на свою физиологию. Ему пришло в голову, что за всю весьма продолжительную службу сильнее его обескровливали лишь однажды — перед повторным ритуалом инсангвинации, принятием крови Великого Ангела, когда он и был посвящён в сангвинарные жрецы. Только тогда всё это сопровождалось молитвенным экстазом под пение ангельского хора. Он чувствовал невероятную лёгкость, когда витэ покидала его вены, и казалось, что он вот-вот вырвется из собственного тела и воспарит к потолку на сияющих крыльях. На лицо струился золотой свет, и на миг ему почудилось, будто бы Сангвиний сошёл с фрески и коснулся ладонью его щеки. Конечно, всё это было лишь игрой воображения или галлюцинациями, порождёнными голодом, Жаждой и жестоким кислородным голоданием. Сангвиний не наносил личного визита во время посвящения своего блудного сына. Следующие несколько дней этот блудный сын провёл в лихорадочном бреду, пока организм привыкал, менялся, приходя в соответствие новой, всё ещё чужой для него крови. Видения, являвшиеся в это время, совершенно затмевали нежданное явление Великого Ангела во время ритуала эксангвинации. Всё это несколько поубавило Метастазио восторгов. А теперь его просто слегка тошнило, особенно при мысли, что Расчленителю однажды придётся всё же вправить сломанный нос. Впрочем, это ещё можно было сделать ударом с другой стороны. Метастазио задумался над этой идеей. — Ты грёбаный псих! Он услышал вопль, донесшийся из приёмника, а вслед за ним — низкий голос Аугусто, пытающегося убедить Расчленителя не делать глупостей. По всей видимости, операцию по вправлению носа можно было перенести на более ранние сроки. Метастазио усмехнулся и отправился выяснять, в чём дело. — Что за некуртуазные выражения в этих стенах? — поинтересовался он, широко распахивая двери оперблока. — Ты же Ангел Императора, Боргез. Надо говорить “тобой овладело безумие”. — Ты. Грёбаный. Псих, — раздельно повторил Расчленитель и сплюнул на пол. Слюна была красной. Метастазио удовлетворённо отметил, что отёки от множественных гематом не спешили сходить с лица Боргеза. Он скрестил руки на груди. — Ты чуть не перерезал мне горло, а теперь называешь психом, — заявил Метастазио. — Тебе не кажется, что здесь что-то не так? — Ты сам себе чуть не перерезал горло! — взревел Боргез. Апотекарий поднял бровь. — Боюсь, тебе будет сложно это доказать. Так что лучше прибереги свой гнев до следующего боя. Я слишком благороден, чтобы лишить тебя возможности взять реванш. — Следующей дуэли не будет, — категорично заявил Квинтилиан. В его голосе звучала сталь, причём совершенно буквально — некоторое время назад Метастазио пришлось заменить часть его трахеи аугментикой. На тембр эта реконструкция оказала довольно странное влияние. — Могу я поинтересоваться, почему? — осведомился он, сверля командира взглядом. — Потому что вы превращаете благородную схватку, предписанную Кодексом, в вульгарную драку не на жизнь, а на смерть! — отрезал Ультрамарин, обвиняющим жестом указывая на затягивающуюся рану, которая всё ещё украшала шею апотекария. Метастазио пожал плечами. — Даже на тренировках с сервиторами бывают несчастные случаи и тяжёлые травмы, — напомнил он. — Что уж говорить о спаррингах. Да что там спарринги, травмы случаются даже в гимнастическом зале. Не далее как три цикла назад брат из благородного ордена Имперских Кулаков случайно поскользнулся в луже масла и с размаху упал на стоящую вертикально гантель. Квинтилиан нахмурился. — Чем упал? — Тем, чем обычно сидят. Ультрамарин нахмурился сильнее. Метастазио развёл руками. — Анамнез со слов пациента. — Дуэли не будет, — повторил Квинтилиан. — Я поговорю с советом караульных капитанов. Вас распределят по разным истребительным командам во избежание конфликтов. — А вот тут уже я заявляю протест со своей стороны, — парировал Метастазио. — Я настаиваю, что Расчленитель нуждается в контроле и присмотре со стороны того, кто разбирается в его тонкой душевной организации. Он неуравновешен. — Причина его неуравновешенности — ты. — Причина его неуравновешенности — особые боевые доктрины его родного ордена, — отрезал апотекарий. — А я лишь повод. Убери меня, и он найдёт другой. А я хочу посмотреть в глаза командиру истребительной команды, которую ты осчастливишь таким подарком. Ультрамарин вдруг устало вздохнул. — Мет, это не предмет обсуждения. Всё решено. Расчленитель либо подчинится общим правилам Караула Смерти, либо покинет его. Но в любом случае, вы больше не будете тренироваться вместе и не окажетесь на одной миссии. — Прекрасно, — кивнул Метастазио. — Надеюсь, ты не забыл уточнить, что в случае необходимости его надо нести не в приёмник апотекариона, а сразу в прозекториум? А то мы неминуемо там пересечёмся. Мало ли что. Мы, конечно, и в прозекториуме пересечёмся, но там обычно все спокойные. Судя по озадаченному лицу Квинтилиана, этот момент он не предусмотрел. — Здесь я уповаю на твою верность долгу и самообладание, — нашёлся он наконец. — И на крепкие адамантиевые цепи для фиксации пациентов, — добавил Метастазио. — Спасибо, Альфа, ты умеешь ободрить как никто другой. Как и ожидалось, рост бытового травматизма в крепости не заставил себя долго ждать. Отчасти так всегда происходило с прибытием пополнений, пока новички естественным образом притирались к устоявшемуся коллективу. Потом одна истребительная команда отбывала на задание, другая возвращалась, и процесс притирки начинался снова. Когда-то, в те благословенные времена, когда он знал о Карауле Смерти только понаслышке, Метастазио наивно полагал, что опытные ветераны должны уметь держать себя в руках. По крайней мере, они должны уметь соблюдать субординацию и решать возникающие конфликты. По возможности, решать их вербально, а не посредством дипломатической дуэли. На практике самые опытные ветераны устраивали самые громкие сцены. Отчасти их можно было понять. В родных орденах они могли быть капитанами, ротными чемпионами, с их мнением считались и к ним шли за советом. Здесь они оказывались в лучшем случае первыми среди равных, зачастую вынуждены были подчиняться младшим по званию, и самое страшное — здесь они были новичками. Даже с учётом прошлой славы, в Карауле путь начинался заново. Уважение братьев нужно было заслужить. Каждый заслуживал как умел. Тренировочные спарринги стали более ожесточёнными. На гантели, к счастью, больше никто не падал, но это было слабым облегчением. Метастазио на всякий случай следил за успехами Расчленителя, не желая пропустить момент, когда тот всё же встретится с Космическим Волком один на один. И всё равно пропустил. Драка состоялась в Рефектории, и Метастазио увидел лишь её последствия. — Кто победил? — поинтересовался он, переступая через сломанную пополам скамью. Гуннальф выдернул из плеча обломок ложки и широко ухмыльнулся разбитыми губами. Одного клыка слева у него недоставало. — Я не обижаю щенков, — заявил он. С другого конца зала донесся глухой рык. Метастазио задумчиво посмотрел на сломанную ложку. — А я-то гадал, почему здесь не дают ножей и вилок, — отметил он философски и, убедившись, что Волку ничего не угрожает, перешёл ко второму участнику драки. Боргез сидел на полу под бдительным надзором Китара и брата Карамбара из ордена Хулителей. При беглом осмотре Расчленитель выглядел помятым в той же степени, что и Гуннальф, разве что из него не торчало ложек. — Мне не нужен апотекарий, — огрызнулся он, показав окровавленные клыки. Метастазио приподнял бровь. — Разве? А по-моему, ещё как нужен. Тебе не помешало бы ещё немного мануальной терапии в области лица. — Заткни пасть, — посоветовал Боргез. — Кому? — язвительно уточнил Метастазио и увидел, как зрачки Расчленителя расширяются, словно у фелинида, готового к прыжку. Но прыжок не состоялся. Явившийся на шум Квинтилиан разрядил обстановку, и Метастазио, убедившись, что его участие не требуется, покинул Рефекторий. Он даже не стал интересоваться, какая епитимия будет наложена на обоих участников драки, решивших порвать друг другу глотки в неподходящем месте. На его взгляд, подметание пустотных ангаров зубной щёткой было бы вполне подходящим для Боргеза делом. Словом, когда пришёл приказ о направлении на хоть какое-то боевое задание, Метастазио был близок к тому, чтобы заорать от радости. — Наконец-то хоть какое-то дело, — озвучил его мысли Китар. Стоявший рядом с ним Хулитель согласно кивнул. Его включили в состав команды совсем недавно, но сыны Коракса неплохо нашли общий язык. Точно лучше, чем сыны Сангвиния, мрачно отметил Метастазио. Возможно, не последнюю роль здесь играл тот факт, что оба предпочитали без лишней нужды вообще не подавать голоса. Если Гвардеец Ворона под настроение ещё бывал разговорчив, то Хулитель большую часть времени молчал. Впоследствии Метастазио понял, почему, но тогда списывал это на обычную для их родословной отчуждённость. — Наконец-то операция по зачистке! — добавил Багровый Кулак, которому больше всех надоели творческие задания вроде поимки ксеносов в канализации. Вероятно, потому что он хуже всех в эту канализацию пролезал. — И наконец-то генокульт, раз уж на то пошло, — сказал Метастазио. У него было разом два повода для радости. Во-первых, генокрадов он до известной степени ненавидел, и вполне обоснованно. Во-вторых же, даже небольшое гнездо было обычно весьма многочисленным. — Не спешите радоваться, — хмуро заметил Квинтилиан. — Мы отправляемся не одни. Поддержку нам окажет “Ксифос”. Метастазио приподнял бровь. — Чёрный Храмовник, Имперский Кулак, Космический Волк и Расчленитель? — План разработан и утверждён инквизитором, — предупреждая его возражения, заявил Ультрамарин. Он сунул всем дата-пады с данными. — Мы идём первой группой. Тихо проникаем в логово культа, уничтожаем патриарха и магуса, после чего подаём сигнал и к нам присоединяется “Ксифос”, который поможет с зачисткой. Метастазио открыл карту, пробежался взглядом по отмеченным точкам и поднял взгляд на Аугусто. — Тихо, — повторил он. — Тихо проникаем. Серьёзно? Квинтилиан поморщился. — Что тебя не устраивает? — Скажи мне, что тихо — это дроппод, падающий на крышу посреди ночи, — попросил Метастазио. — Не скажу, — разочаровал его Ультрамарин. — Дроппод останется для команды поддержки и будет наводиться по нашим координатам. — Отлично, и на чём тогда мы высаживаемся? — Нас доставит к точке сбора орбитальный лихтер. Может быть, всё-таки прочитаешь план операции? — Как только что-нибудь в наших миссиях начнёт идти по плану, я начну читать эти планы в тот же день, — отрезал Метастазио. Он слегка преувеличивал, но лишь слегка. — Я хочу, чтобы ты сам задумался над этими словами. Точка сбора за триста километров от предполагаемого логова культа. — Наше прибытие не должны обнаружить. — Вокруг города — бесплодные пустоши и мусорные поля, — продолжал апотекарий. — Мы до того завода, где предположительно окопались культисты, пешком пойдём? — На планете развитая сеть общественного транспорта, — Ультрамарин вздохнул. — Мы поедем на маглеве. На мгновение Метастазио лишился дара речи. — Что? — переспросил он. — Мы поедем на поезде, который перевозит рабочих на завод и обратно, — повторил Квинтилиан. — Ещё раз повторяю, наше прибытие не должно быть замечено. Мы не располагаем достаточными силами, чтобы осадить завод и планомерно сравнивать его с землёй, пока враг разбегается по закоулкам. Караул Смерти действует иными методами. — Мне нравится этот план, — заметил Китар. — Кто его составил? — Тот, кто считает, что пять космических десантников в вагоне поезда — это обычное зрелище, не вызывающее никаких подозрений, — вздохнул Метастазио. — Главное — протиснуться через турникет, остальное не так уж сложно, — неожиданно подал голос Хулитель. Все взгляды немедленно обратились к нему. Слегка смущённый неожиданным вниманием, он добавил: — Возможно, придётся взять по два билета. И заплатить за оружие как за багаж. — Что такое “багаж”? — подозрительно уточнил Аугусто. Карамбар махнул рукой. — Не важно. — Следует ли из этого, что ты такое уже делал? — поинтересовался Метастазио. Он ещё пытался прогнать из мыслей видение Хулителя, небрежно прислонившегося силовым ранцем к дверям маглева, отчего те начинают выгибаться наружу с жалобным треском. Тот пожал плечами. — Мой орден специализируется на тайных операциях. Сражаться приходилось в очень разных условиях. — И никто не посчитал твоё присутствие в поезде немного странным? Хулитель усмехнулся. — Сначала меня не видели. — А потом? — А потом все умерли. Некого было спросить, сильно ли они удивились. — Остаётся надеяться, что генокрады тоже не слишком удивятся, — хмуро заключил Метастазио. — Иначе наше тайное проникновение может сорвать слишком громкие овации у восхищённой публики. Китар успокаивающе похлопал его по плечу. — Не беспокойся. Мы немного разбираемся в тихих проникновениях, — он подмигнул Хулителю и вытащил из кармана робы “кирпич”, завёрнутый в полоску пергамента. — Кто-нибудь хочет дополнительный паёк, кстати? Квинтилиан скосил на него неодобрительный взгляд. — Где взял? — поинтересовался он строго. — Как я уже говорил, — отозвался Гвардеец Ворона, — в тихих проникновениях туда, куда нельзя, я кое-что понимаю. На деле план оказался всё же чуть лучше, чем опасался Метастазио, так что затея даже стала казаться ему выполнимой. Они получили генераторы преломляющего поля. Те, правда, работали не лучшим образом, и заряда их батарей не хватило бы и на сутки. Главная же проблема состояла в том, что поле могло скрыть рост и комплекцию носителя, но не его вес. Оставалось только надеяться, что никто не заметит, как под компанией простых работяг прогибается металлический пол. Сесть в поезд было не такой уж сложной задачей. Турникетов на станции не оказалось. Смешавшись с серой толпой, уныло текущей по платформе вдоль маглев-состава, они протолкались в средний вагон, стараясь действовать осторожно, чтобы люди на пути не разлетались, как кегли. Чтобы войти в поезд, им понадобилось не только наклонить головы, но и согнуть колени. Китар куда-то испарился, стоило поезду тронуться с места. Это было тем более удивительно, что в толпе, набившейся в вагон, было не так-то просто передвигаться. Метастазио посмотрел поверх голов, но так нигде и не заметил Гвардейца Ворона. Его взгляд скользнул по лицам людей, одинаково серым и измождённым с виду. Он подумал о том, останутся ли эти люди в живых после зачистки. Скорее всего, их тоже придётся уничтожить. Небольшой процент невинных жертв ради защиты всего человечества, самая обычная арифметика святых ордосов. Да и, чего греха таить, значительной части Адептус Астартес тоже. Что значат тысячи смертей, когда речь о спасении миллиардов? Эти люди жили и умирали только ради прокорма огромной военной машины Империума. Их организмы отравляла токсичная атмосфера промышленного мира. Наверное, поэтому они казались немного неправильными. Немного… Он задержался взглядом на женщине, которая стояла рядом, держась за поручень. Неожиданно она повернула голову и посмотрела в ответ. Метастазио отвёл взгляд, но всё ещё чувствовал, как она сверлит его глазами — не на уровне груди, а выше, как будто она могла видеть сквозь преломляющее поле. Сделав вид, что не замечает этого, он уставился на молодого мужчину, устроившегося на жёсткой скамье по другую сторону вагона. Тот, не замечая его внимания, сосредоточенно ковырялся пальцем в ухе. В одной руке он держал нечто вроде местного новостного листка, а другой… Стоп, что? Метастазио ещё раз пересчитал руки и начал внимательнее присматриваться к толпе в вагоне. Усталые люди сутулятся, но у женщины слева от него явно была сильная деформация грудной клетки. Человек позади неё прятал руки в карманах комбинезона, но те топорщились слишком явно, чтобы там скрывались обычные кисти. У некоторых пассажиров были высокие лбы и деформированные черепа, которые они успешно маскировали шапками и платками. “Максимальная бдительность”, — предал Метастазио по воксу субвокальный сигнал. На всякий случай он использовал принятый в Карауле боевой жаргон. У этих тварей мог быть сверхъестественно острый слух. “Заметил что-то?” — последовал вопрос Квинтилиана. “Враг”. Взгляд апотекария продолжал блуждать по вагону, находя всё новые подтверждения своей догадки. Он не понимал, как мог не заметить этого раньше. Теперь неправильность стала совершенно очевидной. Ему показалось почти смешным, что ещё недавно он был уверен, будто невозможно не заметить пятерых космодесантников в поезде. Он сам проглядел гораздо больше. Китара всё так же нигде не было видно. “Где?” — пришёл отрывистый вопрос Хулителя. “Повсюду”. Маглев тряхнуло, люм-полосы под потолком мигнули и зажглись снова неровным светом. Генератор искажающего поля на поясе Метастазио опасно затрещал. Состав тряхнуло ещё раз. Свет опять погас. — Магнитные помехи, — услышал он голос Аугусто, прежде чем генератор вздрогнул в последний раз и отключился. Через мгновение свет вспыхнул снова, и Метастазио обнаружил, что его собратьев постигла та же участь. Вместо группки работяг в углу вагона теперь возвышались четыре чёрных силуэта, подпирающие потолок, и все взгляды были устремлены к ним. — Кровь Ваала! — прошипел Метастазио сквозь зубы, осознав, почему происходит именно так. Больше он ничего сказать не успел, потому что спустя два удара сердец все пассажиры вагона в едином порыве бросились в атаку. Космодесантники открыли огонь в то же мгновение, когда огромная живая масса двинулась на них. Болты скосили первые ряды гибридов, и те рухнули на грязный пол вагона, но за ними стояли следующие, а сзади их подпирали собратья. Болтеры затрещали снова, пытаясь удержать напирающую толпу на расстоянии. Метастазио стрелял одиночными, хотя мог бы пустить очередь по дуге, и ни один болт не остался бы без цели. Снаряды разрывали черепа и шеи гибридам с пустыми глазами и оскаленными пастями. У многих зубы совсем не напоминали человеческие. Из-под одежды показались ножи, кастеты и даже пара мелкокалиберных лаз-пистолей. Некоторые гибриды тянули к космодесантникам острые когти. Он отстрелил одну из таких лап, болт раздробил предплечье существа, оторвав кисть, но то даже не заметило раны. Метастазио добил его контрольным выстрелом в глаз. Натиск вскоре ослаб, когда толпа заметно поредела. Мёртвые тела окровавленным ковром лежали на полу вагона. Метастазио двинулся вперёд прямо по ним, под сабатонами затрещали раскалывающиеся черепа, запах порченой крови щекотал ноздри. Отступающие гибриды хлынули к дверям в тамбур — вероятно, теперь разум, управляющий ими, приказывал бежать. Руки и ноги забарабанили по металлической переборке, разделяющей вагоны, но тщетно. Двери были заблокированы. Ещё через несколько секунд последние из гибридов умерли, методично расстрелянные из болтеров, и в вагоне воцарилась гнетущая тишина. — А вот и первая кровь, — произнёс Метастазио, чтобы разрушить это неестественное беззвучие. И тогда брат Карамбар высказался, что он думает по этому поводу. Он поделился своим мнением о принятом к исполнению плане, о генераторах искажающего поля, о том, кто это придумал и разработал, о его матери, об отце, обо всех их родственниках до седьмого колена, до Эры Раздора, до Тёмной эры технологий, до приматов, спустившихся с деревьев, до кистепёрых рыб, до… Метастазио заслушался. Внезапно он со всей ясностью осознал, почему Хулитель был обычно так молчалив. Тот не пренебрегал общением, нет, он просто не считал нужным растрачивать своё красноречие попусту. То был клинок, который вне боя не следует зря вынимать из ножен. За всё время долгого перечисления Карамбар ни разу не повторился и, кажется, даже не переводил дыхания. Метастазио знал множество ругательств, в том числе весьма грязных, на самых разных языках, некоторые из которых даже не принадлежали людям — это он использовал для особо важных переговоров. Теперь же он почувствовал себя уличным музыкантом на симфоническом концерте. Когда наблюдаешь уровень столь высокий, не остаётся места зависти или сожалению о своих скромных навыках, есть только чистый восторг от прикосновения к шедевру. Завершив свою тираду, Карамбар перевёл дух. Метастазио молча отсоединил пустой магазин и вставил новый. Он подыскивал слова. —У нас ещё семь вагонов, и я сомневаюсь, что там публика лучше, — сказал он наконец, снова обретя дар речи. — Впереди два, позади пять. В какую сторону идём? — К локомотиву, — без колебаний выбрал Квинтилиан. — Посмотрим, кто управляет. Аугусто налёг плечом на тамбурную дверь, но та оказалась на удивление прочной. Карамбар присоединился к нему — без всякого успеха. — Дайте мне, — попросил Метастазио, снимая с магнитного захвата на спине силовой топор. Лезвие ожило с тихим приятным гулом, по металлу побежали голубоватые разряды энергии. Апотекарий шагнул к дверям. — Я бы не стал этого делать, — заметил Китар. — По ту сторону полно очень злых гибридов. Если немного подождать, уверен, они к нам ворвутся сами. Метастазио резко повернулся на месте — как оказалось, не он один. — Где ты был?! — высказал всеобщее удивление Аугусто. Гвардеец Ворона пожал плечами. Он стоял немного поодаль. — Не понимаю твоего вопроса, брат. Я все это время был здесь. — Нет, не был, — отрезал Багровый Кулак. — Я не слепой. Я бы заметил, будь ты с нами! — Возможно, ты просто не очень наблюдателен, — усмехнулся Китар. — Двери ведь блокированы. Не будь меня здесь, как бы я вошёл? Метастазио заметил, как понимающе улыбнулся Хулитель при этих словах. — Это ты заблокировал вагон? — спросил Квинтилиан. Гвардеец Ворона кивнул. — Но будет лишним оптимизмом думать, будто это их удержит. Он подошёл к одному из мутных кристаллопластовых окон, за которым простирался безрадостный пейзаж пустошей. Маглев стремительно нёсся вперёд, но с тех пор, как он покинул черту города, картина мёртвой земли за бортом менялась мало. — Предлагаю прогуляться, — заявил Китар, прежде чем выставить окно рукояткой болт-пистолета. — Кто хочет подышать свежим воздухом? Свежий воздух с рёвом ворвался в вагон, неся с собой вонь перерабатывающих заводов, гарь и серую пыль. Космодесантники по очереди выбрались через разбитое окно на крышу маглева и поднялись на ней в полный рост, примагнитив сабатоны к обшивке. Встречный воздушный поток врезался в грудь, норовя сбросить непрошенных гостей, но те обратили на это до обидного мало внимания. Метастазио просто надел шлем. — Разделимся, — решил Квинтилиан. — Китар, Аугусто, Карамбар, вы идёте в хвост состава, зачищая вагоны по одному на своём пути. Нам не нужен враг за спиной. А мы отправляемся посмотреть на машиниста. — Если вы двое исчезнете куда-нибудь ещё, я вас обоих придушу лично, — прогудел Аугусто. — Как ты нас поймаешь, если мы исчезнем? — резонно поинтересовался Китар. — Экономьте боезапас, — напомнил Квинтилиан. — Только клинки. У нас впереди много работы. Метастазио переключился на приватный канал. — Ты ведь понимаешь, что план с тихим проникновением уже провалился? — спросил он Ультрамарина, когда они перепрыгивали на крышу соседнего вагона. — Выводок о нас уже знает. Они будут нас ждать. Квинтилиан ответил после недолгой паузы. — Ты у нас специалист по генокрадам. Что ты предлагаешь? — Предлагаю раз и навсегда перестать верить докладам агентов Инквизиции о размерах культа, — не удержался апотекарий. — Ты видишь этот поезд? Это не “небольшое заражение”. Их будет больше, чем ты ожидаешь. Их всегда больше. Он взялся за край крыши. Прочный металл сминался под хваткой бронированных перчаток. — Но мы всё равно убьём всех, — заключил Метастазио, прежде чем выбить ногами окно и свалиться внутрь вагона в ливне осколков. Взяв топор, он немедленно принялся приводить свой немудрёный план в исполнение. Первого чистокровного генокрада они встретили в локомотиве. Тварь прыгнула Квинтилиана с потолка, бритвенно-острые когти вспороли керамит на правом наплечнике, уродуя инсигнию ордена. Одну из верхних рук Ультрамарин отсёк первым же ударом, но когти второй успели вонзиться ему в плечо. Квинтилиан всадил меч куда-то под рёбра генокраду и рванул вверх, вскрывая грудную клетку. Одновременно с этим Метастазио снёс твари голову ударом топора. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил Ультрамарин, скидывая с себя останки генокрада. — Интересно, какие ещё сюрпризы нас здесь ждут. — Это очень легко выяснить, — заверил его Метастазио. — Ты же не против? Он переключился на внешний вокс-динамик. — Эй! Я хочу поговорить с начальником поезда! — крикнул он в душный сумрак внутренних помещений локомотива. — Мне не нравится обслуживание! В вагонах у вас грязь, всё перемазано чем-то липким и так воняет, словно там кто-то сдох, клянусь Императором! — Смерть ложному императору! — раздался ответ, а за ним последовал треск лазганов. — У них оружие стандартного образца Астра Милитарум, — прокомментировал это Квинтилиан. — Угу, — подтвердил Метастазио. — Просто отлично. Мы застрянем на этой планете на полгода, выкорчёвывая проклятый культ из всех структур, куда проросли его щупальца, помяни моё слово. Ультрамарин не ответил. Он двинулся вперёд по тесному коридору, чтобы обрушиться на засевших в конце стрелков. Метастазио взял из рук убитого гибрида лазган и поискал серийный номер, но тот оказался сбит. Вполне ожидаемо. — Посмотрим на машиниста? — спросил он. Дверь в кабину была запечатана. Метастазио снова взялся за топор, размашистыми ударами прорубая себе проход. Когда дыра показалась ему достаточной, он взялся за покорёженный металл и рванул на себя. Большой кусок оказался вырван из полотна и в образовавшуюся дыру немедленно прыгнул второй генокрад, сбивая апотекария с ног. Оскаленная пасть оказалась прямо перед лицевым щитком, и Метастазио ударил в неё головой, заставив изображение на сетчатке пойти рябью. Они сцепились в плотный комок брони и хитина, обмениваясь скупыми ударами в проходе, слишком тесном, чтобы размахнуться как следует.. Когти пробили керамит и добрались до плоти, вызвав пронзительный звон кучи предупреждающих сигналов в шлеме. Метастазио вцепился в горло твари, сдавив изо всех сил. На другой руке была хирургическая перчатка. Он мог дотянуться только до бедра генокрада,пока тот пытался сорвать шлем с его головы, но этого хватило. Игла с размаху пробила толстый хитин, и Метастазио выбрал первый препарат, который пришёл ему на ум. Тварь конвульсивно задёргалась, разом ослабив хватку. А потом её голова отделилась от тела. — Один — один, — подвёл итог Квинтилиан, помогая апотекарию подняться. — Ты к нему в некотором роде милосердие проявил, — заметил тот, деактивируя перчатку. — Что ты ему ввёл? Метастазио скривился, радуясь, что Ультрамарин не видит его лица. — Тебе лучше не знать. Они влезли в кабину, держа оружие наготове, но это оказалось лишней предосторожностью. И машинист, чьё опутанное кабелями тело лежало на приборной доске, и помощник машиниста в форме планетарной службы магнитных дорог, были мертвы. Им вскрыли глотки острые и очень длинные когти. Метастазио бросил взгляд на приборы, потом за окно кабины. Состав замедлялся. Вскоре он остановился совсем, неподвижно паря над монорельсом посреди пустоши. Призывно затрещал вокс. — Мы остановились, — донёсся голос Аугусто. — Мы заметили, — отозвался раздосадованный Квинтилиан. — Почему? — Потому что они не хотят, чтобы мы доехали до места назначения, — сказал Метастазио. — Их можно понять. — Что будем делать? Пойдём пешком? — Если только никто из вас не умеет управлять маглевом. Метастазио задумчиво посмотрел на приборную доску, потом на хроно. — С прежней скоростью нам оставалось до прибытия полчаса, — заметил он. — Идти придётся долго. В воксе затрещали помехи. — Какая разница? — раздался голос Китара. — Элемент неожиданности мы всё равно уже потеряли. — Если вы закончили, идите в голову состава, — распорядился Квинтилиан. — Подумаем, что делать дальше. Метастазио снял шлем и аккуратно поставил его на приборную доску линзами к фронтальному окну. Почему-то ему не хотелось, чтобы происходящее попало на телеметрию. — Не мог бы ты отвернуться и не поворачиваться, пока я не скажу? — попросил он Ультрамарина. — Что ты собираешься?.. Метастазио активировал самую мелкую из костных пил в своём наборе и аккуратно поднял труп машиниста за шиворот. На черепе не было волос. — Альфа, ты и так знаешь, что я собираюсь делать. Пока мы добираемся туда пешком, весь генокульт разбежится. К чести его надо было сказать, что Квинтилиан умел быть тактичным, если просили. Он отвернулся. Метастазио быстро спилил верхнюю часть черепа мёртвого машиниста, обнажая влажно блестящую поверхность мозга. Облизнул губы. Он ненавидел делать это, но желал и проклинал себя за это желание. — Это не может на вкус быть мерзее, чем караульные пайки, — сказал апотекарий сам себе, прежде чем вонзить зубы в желеобразную массу мозгового вещества. Истребительная команда собралась в полном составе, когда маглев уже неуверенно тронулся с места, постепенно набирая скорость. В кабине не могли поместиться все. Аугусто втиснулся с явным трудом и изумлённо поинтересовался: — Ты где научился управлять маглевом? — Инструкцию прочитал, — огрызнулся Метастазио, вдавливая до упора рычаг. Состав форсированно разгонялся с натужным воем. Апотекарий не сомневался, что машинные духи поезда его просто ненавидят. — Есть только одна проблема, — добавил он. — Я так и не разобрался как следует, как тормозить. Квинтилиан резко повернулся к нему. — И ты говоришь это, когда уже разогнался? — Решил, что так вам будет проще принять эту новость, — Метастазио пожал плечами. — В общем, придётся прыгать. Но есть и хорошая сторона: эффект неожиданности у нас точно будет что надо. Прибытие поезда и в самом деле вышло впечатляющим. Состав пролетел станционную платформу, пробил ворота ремонтного ангара за ней, вылетел с другой стороны и там наконец сошёл с монорельса, перейдя от магнитной левитации к настоящему свободному полёту, хоть и весьма непродолжительному. Он рухнул с высоты нескольких десятков метров на полузаброшенные жилые постройки где-то внизу. Все эти подробности открылись позже. Никто из участников операции не видел самого крушения — в тот момент, когда маглев заигрывал с гравитацией планеты, они кубарем катились по платформе. Метастазио приходилось десантироваться и в худших условиях, и всё же у него мелькнула мысль, что, быть может, стоило всё-таки поискать, где у поезда тормоза. Он вскочил на ноги, быстро скидывая с ретинального дисплея сигналы о повреждениях и подсчитывая количество незначительных закрытых переломов в собственном теле. Потом сверился с жизненными показателями остальных членов истребительной команды — все руны горели зелёным. Чисто статистически это можно было назвать мягкой посадкой. Потом враг открыл огонь. Первые выстрелы бесполезно срикошетили от доспеха, только одна стабберная пуля сбила с наплечника подвеску с кровавым камнем. Метастазио не стал дожидаться, пока культисты прицелятся получше. Он побежал вперёд, на ходу выпустив несколько болтов вверх, туда, где на поддерживающих свод фермах на мгновение мелькнула дульная вспышка. Что-то тяжёлое рухнуло вниз. Огонь стал реже. Враги нахлынули волной из человеческих тел. Мужчины и женщины в робах заводских рабочих сжимали в руках оружие и тяжёлые инструменты и двигались вперёд в абсолютным фанатизмом в глазах. Метастазио размахнулся силовым топором, рассекая ближайших к нему атакующих пополам. Женщина с перемазанным сажей лицом замахнулась на него ломом. Лезвие топора перерубило лом, её руку, а потом развалило пополам голову и грудную клетку. Кровь с шипением испарялась в расщепляющем поле. По левую руку от апотекария сражался Квинтилиан, по правую, у самого края высокой платформы, оказался Аугусто, выкашивающий культистов с упорством лесоруба. Цепной меч в его руках ревел и выл на разные лады, перемалывая плоть и кости на своем пути. Один из выстрелов попал Багровому Кулаку в шлем, разбив линзу, и тот в гневе сорвал его с головы. Шлемом он размозжил черепа ещё паре культистов. Натиск слабел. Волна атакующих начинала редеть, и Метастазио заметил Карамбара, оттесняющего культистов с другого края платформы. Ворона, конечно же, нигде не было видно. Снова раздался выстрел, и он, в отличие от прочих, попал в цель. Руна Аугусто на ретинальном дисплее зажглась янтарным. Метастазио отбросил от себя ещё одно разрубленное тело и успел увидеть, как Багровый Кулак, пошатнувшись, падает с платформы, перевалившись через низкий парапет. Щёлкнул вокс. — Китар, сними снайпера, — раздался в общем канале сухой голос Квинтилиана. Метастазио схватил ближайшего культиста за горло и швырнул его вперёд, сшибая ещё двух. Он услышал треск помех в эфире. — Уже этим занимаюсь, Альфа, — голос Китара звучал глухо и гулко, словно из-под земли. — Поторопись. Снова треск и невнятное эхо. Метастазио заглушил канал и с силой сжал челюсти, давя закипающий в груди гнев. Удлиннившиеся ангельские зубы зацепились друг за друга с неприятным скрежетом. Он сделал глубокий выдох и рванулся вперёд, обрушивая свой гнев на врага. Культисты попятились, в их пустых глазах, прежде тупо отражавших волю направляющего выводок разума, промелькнул вполне человеческий страх. Метастазио обрубил замахнувшиеся на него руки и схватил ближайшего за горло. Кулак сжался, ломая трахею и кроша шейные позвонки, как сухое печенье. Он дёрнул кулаком в сторону, отрывая голову от тела, и швырнул себе под ноги. Силовой топор опускался и поднимался снова. Кровь не могла испариться вся. Она лилась на платформу, мешаясь с нечистым ихором гибридов, лилась, затапливая всё вокруг, так что на короткий миг в мире не осталось ничего, кроме ненависти и крови. Метастазио остановился, когда понял, что убивать больше некого. Он стоял у края платформы, судорожно сжимая в руке топор, и смотрел вниз. Вокс молчал, но внешние аудиосенсоры передавали сигнал. Кто-то звал его по имени. Он оглянулся. — К тебе уже можно подойти? — уточнил Гвардеец Ворона, стоя в десятке шагов позади. — Ты же не собираешься отсюда прыгать? Метастазио усмехнулся. — Слухи о моей страсти к полётам несколько преувеличены, — сказал он, поворачиваясь. — Нам нужно найти Аугусто. — Нам нужно идти дальше, — возразил Квинтилиан. — Завод невелик, всего километров двадцать по длинной стороне. — “Всего”, — передразнил его Китар. — Информатор отметил две перспективные локации, которые нужно зачистить в первую очередь, — напомнил Ультрамарин. — Башня, — он указал на серую громаду, поднимающуюся над более низкими строениями, — и бункер под главным зданием в центре комплекса. — Даже не знаю, что и выбрать, — Гвардеец Ворона усмехнулся. — Всё так хорошо выглядит. В башне они уже наверняка хорошо окопались, и войти туда будет нелегко. — Снизу — пожалуй, да, — неожиданно подал голос Карамбар. — Полагаю, подняться на крышу будет не проще, — заметил Ультрамарин. — Но нам не нужно подниматься. У нас есть десантная капсула. Теперь уже Метастазио не удержался от смешка, вспомнив о начинке этой десантной капсулы. Очень злой начинке, которой едва ли поднимет настроение такая посадка. Генокрадам можно было посочувствовать заранее. — …В этом предложении есть смысл. Хотя оно и рискованно, учитывая, что связаться с орбитой и предупредить мы сейчас не можем, — задумчиво произнёс Квинтилиан. — Но маячок позволяет довольно точное наведение. — Всего-то плюс-минус километр, — вздохнул Метастазио. — Никто не сможет гарантировать, что капсула упадёт прямо на башню. — Никто, конечно, — согласился Карамбар. — Но ведь должно нам когда-нибудь повезти? Метастазио задумался над этой концепцией. — Решено, — произнёс Квинтилиан. — Китар, бери маячок. Пусть твоё умение проникать туда, куда не следует, послужит общему делу… Хотя, конечно, — добавил он мгновением позже, — это совершенно не укладывается в доктрины Кодекса Астартес. Но мы будем усердно молить Императора, чтобы Он направил эту несчастную капсулу. — Пусть Коракс хранит тебя, — добавил Хулитель. Китар хмыкнул, пряча маячок в подсумке. — Да, его помощь тут лишней не будет. Затем его руна на ретинальном дисплее Метастазио погасла. Не зажглась другим цветом, не замигала — просто исчезла. Тот гневно зарычал не хуже Расченителя. — А ну включи обратно! — Прости, но нет, — отозвался Гвардеец Ворона, проверяя оружие. — Мне не нужны лишние сигналы, которые помогут меня обнаружить. И телеметрия тоже. Вы явно не захотите видеть то, что на ней будет. Встретимся в бункере. За Императора! Он отступил назад и зашагал прочь по платформе. Метастазио моргнул, закрыв глаза лишь на долю секунды, но, когда он открыл их, Китара уже не было. — Возможно, он прав, — задумчиво протянул Хулитель. — Возможно, мы действительно не хотим видеть запись с его шлема. — Нам нужно найти Аугусто, — терпеливо повторил Метастазио. — И двигаться дальше. Квинтилиан покачал головой. — Я видел, как он упал. Пуля вошла ему в голову, прямо в глаз. Не тешь себя напрасной надеждой. Метастазио постучал пальцем по лицевому щитку своего шлема. — Он ещё жив, и клянусь кровью, я его не брошу. Не ты ли не так давно надеялся на мою верность долгу? Вот это мой долг — помочь раненому или забрать геносемя павшего, но в любом случае, он предписывает мне найти Аугусто раньше, чем это сделают генокрады. Ультрамарин молчал. — Или ты хочешь, чтобы его геносемя было уничтожено, а тело осквернено ксеносами? — подлил масла в огонь Метастазио. — Ступайте вперёд. Я исполню свой долг и присоединюсь к вам. Молчание затягивалось. Наконец Квинтилиан вздохнул. — Поторопись, — попросил он. Там, где, согласно расчётам, должен был находиться Аугусто, его не нашлось. Засечь нестабильный сигнал среди множества помех всё никак не удавалось, он появлялся, исчезал и прикидывался собственным эхом, так что Метастазио бросил эту затею. Он решил положиться на своё чутьё, которое подводило не так часто, как приборы. В конце концов, должен был он унаследовать от Великого Ангела хоть кусочек способности к предвидению или нет? Он двинулся вперёд, петляя между заброшенными складами и бараками, и вскоре был вознаграждён, услышав звуки боя. Метастазио прибавил шагу, а затем перешёл на бег, чтобы на полном ходу столкнуться с трёхруким гибридом, вооружённым чем-то вроде плазменного резака. Топор опустился на уродливый вытянутый череп существа, расколов его надвое. Апотекарий поспешил дальше. Мимо него пролетел ещё один рабочий подозрительного вида, врезавшись спиной в стену. Метастазио добил его небрежным ударом и обернулся. Воин в чёрных доспехах отмахивался от нападающих на него гибридов, как от назойливых мух, орудуя ломом, который в его огромной руке казался тонким куском арматуры. Метастазио моргнул. Он даже не сразу узнал Аугусто, так сильно его лицо было залито кровью. На месте правого глаза чернел провал. Квинтилиан не ошибся в своей оценке. Чего тот не мог предполагать, так это невероятной живучести Багрового Кулака, которого пуля в голову и падение с большой высоты, кажется, лишь на время вывели из равновесия. Аугусто сражался, пусть и потерял где-то меч, и его движения выглядели вполне осознанными. — А я говорил, что мозг в их организме — не жизненно важный орган, — пробормотал Метастазио, прежде чем прийти на помощь собрату. Не то чтобы тот плохо справлялся один, но так всё закончилось быстрее. Метастазио положил ещё несколько гибридов меткими выстрелами. Аугусто замер, обнаружив вдруг, что убивать больше некого. Блуждающий взгляд его единственного оставшегося глаза остановился на Метастазио. Несколько секунд апотекарий с интересом наблюдал. Багровый Кулак моргнул. — Ты… Спасибо, — произнёс он наконец, словно сомневаясь. Казалось, он вспоминал слова и их значения прямо на ходу. — Всегда пожалуйста, брат, — отозвался Метастазио с облегчением. Он не исключал, что Аугусто просто бросится на него, как до этого на культистов. На лице Багрового Кулака отразилась напряжённая работа мысли. — Я тебя знаю? — сказал он наконец. — Твои цвета… Ты не из нашего ордена. Как твоё имя? Тут Метастазио осознал, что облегчение, испытанное им, оказалось несколько преждевременным. — Сначала скажи, как зовут тебя, — нашёлся он. Аугусто замер. — Я… — начал он. — Погоди. Я вроде бы… — Так, — произнёс Метастазио, подходя вплотную. — Не думай об этом. Тебя зовут Аугусто, ты служишь в Карауле Смерти, а я — Метастазио из Кровавых Ангелов, апотекарий, и я здесь, потому что тебе в голову недавно попала снайперская пуля… Он осторожно обошёл Багрового Кулака и присвистнул. — …и прошла через глазницу насквозь, пробив затылок. Такие ранения иногда могут немного выбить из колеи. Уверен, ты скоро всё вспомнишь. — Ага, — согласился Аугусто. — С кем мы сражаемся? — Генокрады, — коротко отозвался Метастазио. — Зачистка небольшого гнезда. Идём со мной, нам нужно убить ещё много ксеносов. — Ага, — снова согласился Багровый Кулак. Метастазио мысленно вознёс хвалу Императору за то, что тот хоть и не совсем цел, но хотя бы довольно сговорчив. По крайней мере, судя по количеству мёртвых тел вокруг, его боевые навыки от травмы головы никак не пострадали. — Я обработаю рану, и можем идти, — быстро сказал апотекарий. — Где твой меч? Спохватившись, он прикусил язык, но было поздно. Аугусто снова задумался. — Я не помню, — сказал он наконец. — Не важно, у тебя остались нож и болтер, — отмахнулся Метастазио. — Такому воину, как ты, этого даже слишком много. Только перезаряди. Аугусто взялся за болтавшийся у него за спиной болтер с таким видом, словно обнаружил его существование только что. Метастазио уже начал опасаться, что тот забыл, как обращаться с оружием, но чёткие щелчки сменяемых магазинов его успокоили. Заливая рану контрасептическим гелем, он посмотрел вверх. Серое небо прочертил огненный след. Потом вдалеке выросло тёмное облако, и до чуткого слуха Метастазио докатился отдалённый звук удара. — Похоже на десантную капсулу, — заявил Аугусто. — Это она и была, — заверил его Метастазио. — Наши братья из другой истребительной команды помогут с зачисткой. Они двинулись дальше, петляя по извилистым закоулкам и железным мостам, словно специально созданным для засад. Болтер Аугусто рявкал чётко и по делу, отсутствие одного глаза никак не сказалось на его меткости. Оккулоб хорошо компенсировал недостаток глубины зрения. — Глазам своим не верю, — произнёс Карамбар. Он добавил ещё пару выражений, хорошо описывающих чувства остальных членов команды. По крайней мере, Метастазио был полностью солидарен. Всё, вплоть до сомнительной красоты граффити на стенах, прославляющих четырёхрукого императора, указывало на то, что здесь было логово генокульта. Было ещё не так давно, но больше его здесь не было. Словно в насмешку, культисты отчаянно обороняли пустоту. — Они не могли так быстро отсюда сбежать, — констатировал Квинтилиан. — Они знали, что готовится атака, и знали гораздо раньше, чем мы сели в поезд. Иначе это объяснить невозможно. — Инквизитору понадобится новый информатор, — заключил Метастазио. — Если только “Ксифосу” не повезло больше. Отряд поддержки вышел на связь спустя полчаса. Брат Эктор из Чёрных Храмовников был недоволен положением дел и не трудился это скрыть. — Мы прочесали эту проклятую башню во всех направлениях, сопротивление слабое, — сообщил он сквозь треск помех. — Никаких следов приоритетных целей. Что у вас? — Всё то же самое, — мрачно отозвался Квинтилиан. — О нашем приходе знали. — Или это ложная наводка, чтобы отвлечь наше внимание от настоящего логова, — добавил Метастазио, когда связь прервалась. — Я бы начал поиски со столичного города. Сверху вниз, начиная с самых верхушек шпилей. — Сначала прочешем завод, — решил Ультрамарин. — Ищите любую зацепку. Что угодно, что может подсказать, куда двигаться дальше… И убейте любую ксеномерзость, которую встретите на своём пути. — Это мог не уточнять, — проворчал Китар. Космодесантники разошлись по выбранным квадрантам и принялись методично прочёсывать местность — в одиночестве, кроме Аугусто, которого Метастазио наотрез отказался отпускать одного. Он передал Багрового Кулака Квинтилиану, заявив, что теперь его очередь. Не потому что его тяготило общество Аугусто, вовсе нет. Просто для того, что он искал, не нужны были лишние глаза. Он нашёл его на заброшенном складе у боковой ветви маглев-полотна, где огромные краны когда-то грузили продукцию в открытые вагоны. Теперь здесь всё пришло в упадок и заросло толстым слоем пыли и ржавчины. Боргез сидел на феррокритовом блоке, поигрывая боевым ножом. При виде Метастазио он криво усмехнулся. — Не сомневался, что ты придёшь. Мы кое-что не закончили. — Да, — согласился апотекарий. — Не закончили. Он снял шлем, отключил его и осторожно поставил на землю, для большего спокойствия повернув линзами к стене. Затем отстегнул от магнитного крепления силовой топор и поставил его рядом. Болтер последним покинул законное место. Расчленитель облизнул губы. — Только ножи, — сказал он быстро. — Только ножи, — согласился Метастазио. — Перчатку тоже сними. Метастазио посмотрел на свой нартециум, потом на Расчлнителя, в нетерпении переступающего с ноги на ногу, и покачал головой. — Даже комиссары, отправляя солдат на смерть, не требуют, чтобы те оставили в лагере аптечку. Не зли апотекария, Боргез. Нартециум я не сниму. — В руках сангвинарного жреца это не просто аптечка, — пробормотал тот, но настаивать не стал. Они кружили друг напротив друга, сцепившись взглядами, словно скрещенными клинками. Метастазио следил, как расширяются зрачки его противника, как шире раздуваются ноздри при вдохе, как глаза медленно затягивает алым. Расчленитель отдавал себя Жажде совершенно сознательно. Кажется, ему это даже нравилось. — Что сангвинарный жрец делает в Карауле? — спросил Боргез. Его голос стал хриплым, речь — отрывистой. — Что ты здесь ищешь? Искупление? Забвение? — Интересных собеседников, — огрызнулся Метастазио. — Даже не знаю, чтобы бы я делал, если б не твоё приятное общество. Он сделал ложный выпад. Боргез проигнорировал его. — Или слухи правдивы? — голос Расчленителя упал почти до шёпота. — И тебя действительно изгнали? — Верить слухам — занятие, достойное благородного воина, нечего сказать, — Метастазио криво усмехнулся. — А тебя, вероятно, направили сюда за особые заслуги? Остальные врагов от союзников отличать совсем разучились? Боргез ответил глухим рыком — к вящему удовольствию Метастазио. Тот подумал мельком, что и сам теперь, пожалуй, выглядит как Расчленитель. Но, по крайней мере, он держал себя в руках. — Думаешь, ты лучше нас? — прошипел Боргез. — Думаешь, разница так велика? Метастазио приподнял бровь. — А ты даёшь повод думать иначе? — Я покажу тебе правду. Ты увидишь… Ты ничем от меня не отличаешься. Тогда они и схватились. Впоследствии Метастазио не был уверен, кто же атаковал первым. Ему показалось, что он сам, но Боргез приписывал эту честь себе. В конце концов, это было не так уж важно. Рукопашная драка в силовой броне всегда была отдельным видом искусства, притом довольно странным, и боевые ножи лишь отчасти выправляли ситуацию. Они наносили друг другу удары. Много ударов. Чудовищно много даже для дерущихся космодесантников, но половина их блокировалась, а другая половина бесполезно соскальзывала по керамиту. Они отступали и снова яростно кидались друг на друга, пока не покатились по земле, как сцепившиеся фелиниды. Левый наплечник Метастазио был сорван, его нож застрял и сломался в бедренном сочленении Боргеза, пробив гофру и глубоко вонзившись в сустав, но тот даже не заметил раны. Его атаки стали только яростнее, глаза полностью затянуло красной пеленой, ангельские зубы выдвинулись из дёсен. Нож нашёл слабое место в нагруднике Метастазио, уже повреждённом в стычках с чистокровными генокрадами, и глубоко вошёл в трещину. Зазубренный клинок пробил сросшиеся рёбра и вонзился глубже, пропоров лёгкое. Ерунда. Он ударил коленом в бедро Боргеза, метя в уже нанесённую рану. Тот в ответ врезал ему между глаз и наконец попал. Кровь из сломанного носа потекла по лицу, заливая губы и подбородок, прежде чем свернуться. Но этого было достаточно. Расчленитель глухо зарычал, с нечеловеческой силой прижимая Метастазио к земле. Нагрудники со стуком столкнулись, и при виде перекошенного лица Боргеза прямо напротив своего собственного апотекарий понял, что дело зашло слишком далеко. Аромат священной витэ окончательно лишил Расчленителя последних остатков самоконтроля. Жажда давала ему огромную силу, но она же многое отнимала. Оскаленные клыки оказались очень близко. Пора было это заканчивать. В глубине души Метастазио знал, что пожалеет об этом. Пожалеет потом, когда вспомнит, а пока ему было всё равно, и цель оправдывала средства. На долю секунды, на один синхронный удар сердец, он закрыл глаза. Кровь Сангвиния не избавила его от Жажды. Ни один из известных способов не мог бы подавить зверя в его душе до конца. Но витэ примарха давала нечто иное. Силу, чтобы контролировать его, обуздать, усмирить — хотя бы на время. Зверь всё ещё был там, в глубине его разума, сидящий на коротком поводке. Этот зверь был вечно голоден, и временами Метастазио позволял себе кормить его понемногу. В конце концов, сытые звери лучше поддаются контролю. Теперь он рвался с цепи, оскалив пасть, скрёб когтями по стенкам своей темницы, требуя крови. Метастазио смотрел на него отстранённо, словно зверь не был его частью, а поселился здесь по какой-то случайности. Но это всё ещё был он сам. Его часть. Возможно, даже не худшая. Он решил, что сможет всё исправить. Позже. Потом. И отпустил. Зверь прыгнул ему на грудь, сбивая с ног, и слился с ним, растворившись в его крови. Когда Метастазио открыл глаза, мир был красным. Он закричал, но сквозь оскаленные зубы вырвался только яростный рёв. С неожиданной лёгкостью он сбросил Расчленителя с себя и вскочил на ноги. Они схватились снова. Метастазио отбросил своего противника в стену, пробив ржавый металл. Бой космодесантников превратился в драку двух бешеных зверей, сорванные детали брони разлетались в стороны, с треском ломались кости и лилась кровь. Когда Метастазио очнулся, он держал Боргеза за горло. Он чувствовал запах крови, та была повсюду, он слышал её призывный шум в артериях. Во рту было сухо, как посреди великих пустынь Ваала. Всего одно движение, и всё будет кончено, Жажда отступит, красный туман уйдёт из головы. Он снова обретёт покой. “Нет”. — Знаешь, ты не совсем прав, — сказал Метастазио Расчленителю. Говорить было сложно, как будто каждое слово приходилось вспоминать заново. — Мы с тобой всё же кое-чем отличаемся. Он врезал Боргезу по лицу тяжёлой хирургической перчаткой, отправляя того в нокаут. Затем, поразмыслив, вонзил в его шею иглу, дополняя картину одним из своих любимых транквилизаторов, чтобы спокойствие Расчленителя продлилось подольше. — Я не лучше тебя, это верно, — добавил Метастазио, поднимаясь на ноги. — Но ты даже не представляешь пока, насколько я хуже. Он усмехнулся разбитыми губами, слизнул с них кровь и, прихрамывая, направился за своим шлемом. Брат Морис из Имперских Кулаков прочёсывал эфир в поисках Расчленителя. Метастазио поспешил обрадовать его новостью, что тот жив и находится под присмотром апотекария. — А что случилось? — удивился Морис. — Я полагал, зачистка практически окончена и очагов серьёзного сопротивления не осталось. — О, генокрады ни при чём, — успокоил его Метастазио. — Просто нелепая случайность. Брат Боргез поскользнулся в луже масла и упал. — Упал? — Да, очень неудачно, лицом прямо на мой кулак, и так примерно семьдесят раз подряд. В эфире повисло неловкое молчание. — Это… Неприятно, но такое может произойти с каждым, — дипломатично выговорил сын Дорна. — Всего лишь досадная случайность. — Да, — согласился Метастазио. — Лужи масла — ужасно коварная вещь.

Эпилог

— Доброе утро, брат, — поприветствовал Метастазио своего пациента. Боргез открыл глаза и несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Наконец ему это удалось. Он шевельнулся, но не смог двинуться с места — прочные вязки намертво приковывали его к медицинской койке. — Это для твоей же безопасности, пока ты был без сознания, — пояснил Метастазио. — Итак, вернёмся к нашей беседе. Полагаю, мы наконец прояснили все интересующие вопросы? Расчленитель скривил губы в том, что, видимо, должно было напоминать улыбку во времена, когда на его лице было меньше шрамов. — Да. Ничья. — Что? — возмутился Метастазио. — Я тебя победил оба раза! Гримаса на лице Боргеза стала шире. — Ничья. — Ладно, — апотекарий махнул рукой. — Как ощущения? Ничего странного не чувствуешь? Боргез замер, прислушиваясь к себе. Метастазио с интересом наблюдал за ним. — Я… — начал Расчленитель и замолчал. — Сначала я хотел ампутировать тебе ноги, чтобы в другой раз неповадно было, — поделился Метастазио тоном, полным искреннего участия. — Но потом подумал, что без ног ты едва ли станешь лучше служить Императору. Да и бюджет Караула Смерти на аугментику, прямо скажем, не бесконечен, в отличие от тупости некоторых его членов. Словом, на первый раз я решил отрезать тебе что-нибудь ненужное и надеяться, что этого хватит для правильных выводов. Вот. Он водрузил на столик для инструментов сосуд с консервирующим раствором. Присмотревшись к его содержимому, Боргез издал сдавленный вопль. В мутных водах сосуда отсвечивал бледной плотью ампутированный у самого основания пенис. — По-моему, отлично выглядит, — заключил Метастазио, переводя взгляд со своего пациента на трофей и обратно. — Станет отличным дополнением моей коллекции препаратов. Знаешь, у всех апотекариев есть свои маленькие слабости. А тебе не вредно будет мочиться сидя, на санитарное состояние Караульных сортиров это окажет самое положительное влияние. Выражение лица Расчленителя стоило любых трудов. Он рванулся на койке, опасно натягивая вязки. Яростные вопли преодолели звукоизоляцию апотекариона и разнеслись, должно быть, по всей палубе. Метастазио позволил себе ещё некоторое время удовлетворённо наблюдать эту картину, прежде чем сдёрнуть с беснующегося Расчленителя покрывало. Тот замер. — Я пошутил, — невинно пояснил апотекарий. — На самом деле я просто неудачно зацепил нерв, когда вытаскивал обломок ножа из твоего тазобедренного сустава, но решил не зашивать. Чувствительность сама восстановится через некоторое время. Боргез потрясённо молчал, тяжело дыша. — Надеюсь, выводы ты сделал, брат, — заключил Метастазио. — Никогда не зли апотекария. Он повернулся, собираясь покинуть палату. — Эй! — донеслось сзади. — А чей это тогда?.. Метастазио оглянулся. — Я же сказал, — усмехнулся он. — У всех апотекариев есть маленькие слабости.