Очередная вариация жизни

      Глава 1       Гарри Поттер был в высшей степени странным мальчиком. С самого первого дня своей жизни он не плакал ни разу, даже когда у него резались зубы или болел живот от колик, зеленоглазый мальчик все равно ни разу не заплакал. И даже когда его подбросили к родственникам его матери, оставив прямо на улице, он все равно не плакал. Только как-то странно рассматривал мир вокруг… будто ему все это было уже знакомо. Впрочем, так оно и было. Ведь Гарри Поттер был в высшей степени СТРАННЫМ мальчиком. И это была его не первая жизнь, которую он проживал. Он помнил и прошлую жизнь. И позапрошлую. И еще не одну сотню других. И в каждой он был Гарри Поттером, мальчиком-волшебником. Все вариации своей жизни, некоторые из которых были крайне странными. И если в первой жизни Гарри был почти обычным мальчишкой-волшебником, на которого охотился Темный Лорд, который и убил родителей Гарри, то во второй он был уже Аристократом, Лордом Магии, последним Поттером, претендентом на наследство Гриффиндоров, Певереллов и даже самого Мерлина. В третьей жизни Гарри был олицетворением Магии, ее Аватарой. В четвертой — опять простым сиротой, которого гнобили дядя Вернон, тетя Петуния и кузен Дадли. Точнее, они пытались. Закончилось все тем, что родня Гарри уехала в психушку, а сам Поттер попал в детский дом, где ему было определенно лучше. В пятом мире Гарри и вовсе был не волшебником, а сквибом. Точнее, его все им считали. Пожалуй, это была самая его счастливая жизнь. Волшебники и волшебная часть мира всегда требовали от Поттера чего-то. И иногда им даже удавалось своего добиться. Далеко не всегда Гарри хотя бы доживал даже до конца учебы в Хогвартсе, особенно в первых трех десятках своих жизней. Иногда он был убит чуть ли не на первых курсах. Это в первую жизнь Гарри везло просто феерически. Убить одержимого духом Темного Лорда взрослого волшебника дано не каждому ребенку, даже если это ребенок Пророчества. Пророчество, да. В каждой жизни оно было. Как и Хогвартс, магия, Дурсли, Дамблдор, Волдеморт, Уизли, Грейнджер и другое окружение. Каждая жизнь, каждый вариант своей судьбы и мира был разный, хотя бы в мелочах. Например, в первой жизни тот же Рон Уизли был нормальным парнем, хоть и немного завистливым, даже не немного, ладно. Но тот Рон, за исключением пары раз, всегда поддерживал Гарри, как и вообще семья Уизли. А вот, например, в семьдесят седьмой жизни, Рон был предателем и был Пожирателем Смерти на довольствии Волдеморта. В девяносто пятой Рона вовсе не существовало, была Ромильда Уизли, шестая дочь семейства Уизли, где все Уизли были противоположного пола. Такие дела.       Гарри уже давно смирился с тем, что он проживает всевозможные вариации своей первой жизни. И теперь просто получал удовольствие. За целые тысячи лет — а в некоторых вариантах Гарри прожил по пару-тройке тысяч лет — Гарри обзавелся огромной магической силой, которая передавалась и копилась из перерождения в перерождение. Это делало Гарри уже настолько могущественным, что никто и никогда не мог даже представить. Ему давно не нужна была ни палочка, ни заклинания для любого магического действия. Вообще, любого. Единственное ограничение — Гарри не мог спасти своих родителей от смерти. Просто именно после этого он вспоминал свои прошлые жизни. Даже путешествие в прошлое не помогало. Впрочем, не во всех его жизнях родители Поттеры умирали. В некоторых они оставались живыми. Не всегда здоровыми, но живыми. А уж вылечить Лили и Джеймса Гарри мог легко. По сути, он давно вышел за пределы обычного смертного мага. Да и на обычного тоже. В последние жизни Гарри и вовсе умирал специально, так как он просто мог остановить свое старение. Ну, или его убивали… тоже с позволения самого Поттера, когда тому надоедал текущий мир.       В этой жизни Гарри решил просто плыть по течению и развлекаться. К сожалению, в этом варианте родители Гарри были убиты Темным Лордом, потому их спасти не было возможности. Впрочем, пара идей у Гарри было, нужно было только немного подрасти и подождать. Быть младенцем всегда такая скука.       ***       Альбус Дамблдор был старым, но еще могущественным волшебником. А еще немного чудаковатым. Не настолько, как Ксенофилиус Лавгуд, конечно. Но причуды старого волшебника иногда вгоняли окружающих в ступор — те банально не знали, как реагировать. Седобородый волшебник мог в любой момент сотворить что-нибудь странное и чудаковатое или рассказать не к месту какой-нибудь анекдот или поучительную, но веселую историю из своей богатой на события жизни. А еще он таскал в карманах сладости и был готов всегда ими угостить. Альбус любил детей, хотя своих не имел. Старый маг просто не мог иметь детей. Из-за этого и его дружбы с Гриндевальдом даже пошли слухи, что Дамблдор — гей. Директору Хогвартса такое, конечно, не нравилось, так как он был вполне нормальной ориентации, но он знал, что иногда проще не реагировать. Пошумят, да забудут. Так, собственно, и произошло. Тем более, мало кто мог что-то неприятное сказать в лицо самому могущественному магу не только этого столетия, но и за последнюю тысячу лет. Дамблдор был крайне одарен магически, но он еще и очень много знал и умел. Дамблдор был очень разносторонне развитым волшебником, его любознательность в юные годы со временем не угасла, директор и сейчас узнавал новинки магической мысли.       Прожив длинную жизнь, полную самых разных событий и далеко не всегда хороших, Альбус Дамблдор со временем понял, что учить детей ему нравится куда больше, чем заниматься политикой. Но, к его сожалению, ему все-таки приходилось заниматься и политикой, заседать в Визенгамоте и Международной конфедерации магов, общаться с Попечительским Советом и Министром Магии, вести дела Школы. А хотелось бы, как в далекие годы, просто преподавать Трансфигурацию студентам. А ведь помимо всего прочего, Альбус еще взял на себя бремя присматривать за одним ребенком. И вот с этим Дамблдор полностью провалился. У него банально не было времени и сил. Даже с Маховиком Времени, использование которого в его-то возрасте было крайне опрометчивым. Это детям и подросткам с таким артефактом можно обращаться, но старому волшебнику уже не хватало физических сил. Магически-то директор был крайне силен, но вот проклятое старое тело уже начало подводить. Все же сотня лет — это сотня лет, даже чуть больше. К счастью, Альбус поставил присматривать за Гарри старую знакомую, Арабеллу Фигг. И пусть она сквиб и не может нормально колдовать, но вот приглядеть и, в случае чего, отписаться уже самому Дамблдору ей вполне по силам, тут магия не нужна.       Вот только Альбус понял, что он все же ошибся, когда поставил именно Арабеллу Фигг присматривать за маленьким Гарри. Старая, а сквибы стареют немного быстрее волшебников, как и магглы, Фигг всегда отписывалась, что с мальчиком все в порядке и что он живет в совершенно нормальной семье. Альбус же надеялся, что Дурсли будут хорошо относиться к своему племяннику — родственники же все-таки. Но самих Дурслей не было, а их дом отличался от остальных домов, как любимые зверушки Хагрида отличаются от обычного домашнего кота.       Дом на Тисовой улице номер четыре был трехэтажный, с черепицей на крыше. Розовой черепицей. И ярко-зелеными стенами. Газон же, напротив, был синим. Даже для директора это было увидеть ЗДЕСЬ, в Литтл Уингинг, на Тисовой улице, очень странно, если не сказать больше. Тем более, Альбус помнил его совершенно другим, когда подбрасывал ребенка Дурслям. К сожалению, тогда он поторопился и не смог нормально объясниться с родственниками маленького Гарри. Но позже он к ним приходил, все рассказал и попросил помощи. Конечно, Гарри назначалась небольшая плата — на одежду, еду и игрушки, а позже и на образование. Поттеры были богатыми, а потому у Гарри были средства. А теперь директора Хогвартса встретил совершенно другой дом номер четыре по Тисовой улице. Все же стоило иногда самому проверять маленького Гарри, а не довольствоваться письмами Арабеллы.       Директор каким-то рваным движением нажал на фиолетовый звонок. В ответ звонок укоризненно посмотрел на старого мага и потом… заорал словно его режут. Громкий вопль был настолько неожиданным, что Дамблдор вздрогнул. Ему все больше казалось, что он попал в чей-то сон. Но, несмотря на всю фантасмагорию и нереальность происходящего, Альбус взял себя в руки и вошел в открывшуюся калитку. Тихо рычащую кованую калитку. С узорами.       Дверь в дом ему открыл… Гарри. Никем другим он быть просто не мог. Полная копия Джеймса Поттера в одиннадцать лет, даже очки похожие. Кроме глаз — ярко-изумрудные глаза парнишке достались от Лили Поттер, в девичестве Эванс. Вот только взгляд у Гарри совершенно отличался и от Джеймса, и от Лили. Такой взгляд Дамблдор часто видел в зеркале. Озорной и любопытный с виду, но если посмотреть внимательнее, то видно, что человек безумно устал и хочет только покоя.       — Здравствуй, Гарри, меня зовут Альбус Дамблдор. Я войду? — доброжелательно спросил директор.       — Конечно, мистер Дамблдор, проходите. Вы из Хогвартса? За мной?       Они вошли в гостиную… которая была несколько больше, чем казалось снаружи. Явно были чары расширения пространства. И директору было интересно, кто поставил все эти чары. На доме явно были чары отвлечения внимания, оповещающие и несколько защитных. Это, не говоря уже про необычный внешний вид. Явно же не Дурсли, они были обычными людьми.       — Да, мальчик мой, я за тобой. У тебя тут… интересно. А где твои опекуны, Гарри?       Пока Дамблдор осматривался, Гарри уже колдовал с чайником. Буквально. Гарри, без палочки и заклинаний левитировал чайник. Естественно, словно дыхание. Директор в очередной раз за последние пять минут подумал, что вокруг сон.       — Дурсли? Они переехали лет пять назад. Я им подарил дом и свободу.       — Свободу? — был сбит с толку директор.       — От меня, магии, волшебного мира, от чудес, воображения, изменения их привычной жизни. Мои родственники совершенно не умеют жить и радоваться неведомому. Им привычный скучный мир милее чудес и оживших сказок, директор, сэр. Ваш чай. И тортик, конечно же.       Тортик был ярко изумрудным и живым. А еще очень вкусным. Первый шок прошел и Альбус смог принять странности, ведь он все же был волшебником, а многие считали его и вовсе Великим волшебником, хотя сам Дамблдор так не считал. Ведь чтобы быть Великим — надо быть Жадным, Тем кому Мало. И неважно чего Мало — Силы, Власти, Знаний, Внимания, Признания или чего другого. А директор был тем, кому Достаточно. Хотя так было не всегда. Но с возрастом становишься мудрее… если есть желание изменяться, становиться лучше, как человек.       — Гарри, позволь спросить. Получается, ты живешь один с шести лет?       — Не один, директор Дамблдор, я не один. Я вообще никогда не один. Со мной Магия. И память, конечно же. Как можно быть одному? А есть ведь еще и Господин Время, вот уж от кого скрыться невозможно, он очень уж навязчив, не находите, сэр? — озорно улыбнулся Гарри, подмигивая левым глазом, попутно разливая чай.       Директор не нашелся что на это ответить, а потому сказал другое.       — Что ж, тогда мне не остается ничего другого, как вручить тебе приглашение в Хогвартс и, если ты согласишься, проводить тебя в Косой Переулок за покупками.       — Я согласен, — согласился странный мальчик, даже не открывая конверт с приглашением.       — Гарри, может нужно открыть письмо? Чары приглашения настроены так, что пока конверт не будет открыт, а приглашение прочитано, в Хогвартс тебя не примут.       — Конечно, директор, сэр, — улыбнулся Гарри.       Письмо было вручено, открыто и прочитано.       — Теперь мы можем идти, сэр?       — Конечно, Гарри. Возьми меня за руку, мы аппарируем.       — Зачем? Мы ведь собираемся идти? — как-то странно спросил Гарри, а директор вдруг понял, что они уже стоят возле паба Дырявый Котел, через который был проход из обычного мира в магическую его часть.       — Как?       — М, я ведь не один, директор. У Господина время есть хороший друг — Мистер Пространство. Даже более навязчивый, чем Господин Время. Но он хороший, он часто помогает мне, когда мне лень долго идти куда-нибудь.       Впервые за долгую жизнь директор не знал, что сказать. И это далеко не в первый раз за этот день. И, как подозревал Альбус, далеко не в последний раз. А еще директор понял, что Гарри отлично мог бы сдружиться с Ксенофилиусом — оба они были не от мира сего. Директору подумалось, что уж с дочкой Главного Редактора Придиры Гарри точно сможет сдружиться. Дочка у Ксено такая же чудная, как и ее отец.       — Директор, не бойтесь, чуть позже вы все поймете. И я тоже думаю, что с Луной мы подружимся… снова. И мы уже друзья. Или были друзьями. Или будем. Но точно друзьями. Хотите мороженое, директор, сэр?       Гарри Поттер был в высшей мере странным мальчиком, это Дамблдор понял очень быстро. И осознал.       В Косом Переулке было людно — маги готовились к новому учебному году, закупая все необходимое.       — Посмотрите, директор, — вдруг сказал Гарри, когда они вышли из банка. — Они ведь все забыли.       Мальчик указывал на взрослых почтенных магов, покупающих что-то в лавках или спешащих по своим, несомненно, важным делам. И директор понял, что имел ввиду мальчик. Взрослые быстро забыли сказку. Они откинули свое детство, словно старую ненужную игрушку, натянув на себя взрослость, как чиновник строгую неудобную мантию, придающую Важность и Степенность.       — Ты прав, Гарри. Но они сами так захотели. Не рушь их мир, ведь это их выбор.       — Я и не собирался. Нельзя тянуть в Счастье того, кто не хочет. Тем более, Счастье у каждого свое, зачем мне отдавать свое, когда у них есть их собственное, личное, Счастье? Просто обидно немного. Взрослые ведь так быстро забывают свое Детство, то ощущение Неизведанного, когда каждый день — Открытие Тайны. Когда все интересно, когда есть Верные Друзья и Коварные Враги, когда каждый день — Приключение. Когда ждешь Новый Год или День Рождения с нетерпением и ожиданием Чуда.       И такой грустью повеяло от слов мальчика, что Дамблдор и сам захотел закричать — да очнитесь же вы, мир прекрасен и чудесен! Живите! Творите! Любите! Только не забывайте свое Детство.       — Пойдемте, директор, нам многое нужно купить, — потянул за рукав странный мудрый мальчик.       — Ты прав, Гарри, идем. Тем более, я еще не сделал тебе подарок. Давай, ты пока зайдешь к Олливандеру, где Гаррик подберет тебе спутницу, а я пока кое-куда зайду.       — Хорошо, директор сэр.       Глядя, как юный Поттер забегает в лавку старого Мастера Палочек, директор не мог не улыбнуться. Да, Гарри Поттер был странным, но это не делало его плохим. Странность — далеко не всегда плохо.       Альбус вдруг подумал, что юному Поттеру будет по нраву его подарок. Мальчик выделялся среди всех вокруг, словно огонек Люмос Максима в ночи. И ему бы подошла такая же сова, тоже выделяющаяся. И Альбус не так давно видел одну такую. Осталось только их познакомить. Старый маг улыбнулся и быстрым шагом отправился в лавку волшебных животных.       ***       — Как же я скучал, Букля! — мальчик счастливо сжимал в крепких объятиях взъерошенную полярную белоснежную сову. Сова превозмогала, терпеливо пережидая обнимашки своего Хозяина и друга. Она тоже соскучилась.       Альбус был рад — он смог угадать с подарком. Он видел, что сову и мальчика связывали крепкие узы дружбы и волшебства. Букля определенно стала фамилиаром Гарри Поттера.       — Спасибо, директор Дамблдор, сэр! И раз вы сделали мне ТАКОЙ подарок, то и я смогу подарить вам кое-кого. Это, конечно, не фамилиар, но, думаю, вы оцените.       И мальчик вынул из пустоты, словно магловский фокусник достающий кролика из шляпы, небольшую шкатулку.       — Тут Том Реддл. Точнее, его душа. Все существующие крестражи, включая мой. А теперь, директор, вы выберете судьбу своего ученика, — только что радостный мальчишка преобразился. Гарри Поттер был предельно серьезен, и это передалось директору. — Либо Том уйдет за Грань, туда, где ему и место. Либо вы получите шанс на воспитание Томаса Марволо Реддла. Я могу объединить все осколки его души в полноценную сущность, а потом вселить в полноценное, но сотворенное тело. Он не будет гомункулом, Том станет полноценным человеком, ребенком. И воспитывать его будете вы, директор. Выбирайте, у нас есть все время мира. Ведь Господин Время может и не замечать своих друзей, когда тем необходимо подумать.       И директор понял, что мир вокруг замер. Они втроем, если считать Томаса Реддла, вышли за пределы потока Времени.       — Я не могу вернуть мертвых, директор. Потому мои родители и ваша сестра вернутся к нам когда-нибудь потом. Или мы сами уйдем к ним. Но сейчас вы можете исполнить другую свою мечту — исправить ошибку, воспитать Тома достойным человеком. Он будет для вас сыном, а вы станете отцом, как вы всегда мечтали. Он не будет помнить ничего. Чистый лист. И что на нем появится будет зависеть только от вас, сэр.       Голос Гарри Поттера был тихим, но Альбус слышал каждое слово, и они жгли душу старого мага. Ведь Том был ошибкой Альбуса Дамблдора. Мало кто знал, что Реддл был личным учеником Альбуса Дамблдора. И Альбус провалился, как Учитель, не заметил гнили в душе своего любимого Ученика. Сейчас же Гарри давал Надежду все исправить, воспитать достойного человека и Великого мага. И, возможно, заслужить прощение. Хотя бы собственное.       — Я согласен, Гарри. Только скажи мне — кто ты?       — Я? Гарри Поттер. И, наверное, будущий Творец. Есть у меня такая мысль — Сотворить свой собственный Мир. А вообще, я просто помню все свои жизни, прямо, как и вы, директор. Только я живу намного дольше, только и всего.       Все встало на свои места, Альбус все понял. Он и сам помнил свою прошлую жизнь. И позапрошлую. Сейчас он жил уже третью жизнь.       — И сколько перерождений?..       — Не помню. Не хочу помнить, — улыбнулся Бог в виде мальчика. — Да это и неважно, директор.       — А кем ты был в первой жизни?       — Собой, — пожал мальчик с душой древнейшего существа из всех, кого только встречал директор. — Я был всегда Гарри Поттером. Всегда жил в этом мире. Во всех его вариациях.       И директору стало жаль мальчика — он был привязан к одной Судьбе. Он всегда был Мальчиком, Который Выжил, Гарри Поттером. И всегда будет. Гарри Поттер всегда будет Вечным ребенком Пророчества, Избранным, Мальчиком, Который Выжил. И никогда не сможет вырваться из этого круга перерождений, не увидит другие Миры, не сбросит груз памяти и еще многое «не».       — Не надо меня жалеть, директор, я привык. Тем более, у всего есть плюсы. Например, мороженое Фортескью всегда очень вкусные. Да и я не один, директор, у меня есть Память. И есть ведь еще и Господин Время, — озорно улыбнулся Гарри Поттер. — А вам пора в следующее приключение, директор. В новый, лучший, Мир, где у вас будет Сын. Воспитайте его Человеком, а не Монстром. Чудовищем ведь стать намного легче, а вот остаться Человеком бывает сложно.       ***       Утром первого августа Волшебный мир Англии узнал, что даже Великие волшебники смертны. Бессменного директора Хогвартса нашли мертвым, Великий маг умер во сне, сжимая в руках деревянную шкатулку. Альбус Дамблдор даже во смерти улыбался. Ведь он получил шанс на исправление своих ошибок.       Новым директором Хогвартса ожидаемо стала Минерва МакГонагалл, бывшая заместительница Великого Белого и декан Гриффиндора. Деканом Львов она осталась, а вот заместителем поставила Северуса Снейпа, декана Слизерина и профессора Зельеварения. Минерва надеялась, что тот вал дел не даст свободного времени для издевательств над учениками своего факультета. А вот профессора Трансфигурации не было. Слишком неожиданно ушел из жизни Альбус Дамблдор, и потому Минерве МакГонагалл пришлось остаться преподавать в этом году. Она лишь надеялась, что сможет найти достойного кандидата на место профессора Трансфигурации за этот год. Да, и не только на свое бывшее место нужно было искать профессоров. ЗОТИ, Историю Магии и Прорицания тоже ждали перемены. Но только в следующем году. Хогвартс вообще ждали перемены, а вместе с ним и Волшебный мир. Только это мало кто знал. Ведь в Школу Волшебства и Колдовства едет в этом году учиться Гарри Поттер, в высшей степени СТРАННЫЙ мальчик. И он собирается в этой жизни подарить всем Детство. Кому-то даже буквально. Том Реддл и Альбус Дамблдор были только первыми, но не последними, кому Вечный Мальчик, Который Выжил собирается помочь. Определенно, Хогвартс ждали незабываемые времена, а вместе с ним и весь Волшебный мир.