Больше не могу молчать об этом...

Кто я? Таким вопросом Камило задаëтся каждый раз, когда ему нужно притворяться кем-то другим ради жителей Энканто; ведь нужно быть благодарным за свечу и всë, что она дала. Так прими же свой дар и всю ответственность за него. И каждый раз зеркала напоминают язвительным шëпотом: «Ты никто! Никто! Никто! НИКТО! Смирись уже с этим!» А внутренний голос зудяще повторял: "Ты же понимаешь, что рано или поздно развалишься от нескончаемой помощи другим? Так зачем ты продолжаешь это делать?" По правде говоря, ему уже это надоело. Если бы у него вдобавок к уже имеющемуся дару прибавилась способность превращаться в различных животных, то он давно бы превратился в какую-нибудь птицу и улетел как можно дальше и быстрее, желательно навсегда. Или если бы была возможность отдавать свой дар кому-нибудь другому, то он бы его отдал Мирабель, чтобы избавиться от таких проблем, как непринятие себя и борьба с самим собой.

***

Спустя несколько минут Камило подошëл к главному в комнате зеркалу с опаской того, что там будет отражаться совсем другой человек. — А что если я забуду, как выгляжу? Почему именно мне достался этот никчëмный дар? Я уже устал и давно ощущаю, что стал клоуном в глазах окружающих. Так почему же на меня всем наплевать? — на грани срыва произнëс юноша, отчего по смуглым щекам начали течь нескончаемые солëные слëзы. — Ненавижу эту жизнь. Ненавижу себя. И через какое-то время лицедей начал захлëбываться в своих глазах. Он так сильно сжимал ладони в кулаки, что на его смуглой коже остались глубокие следы от ногтей. А затем переполнение отрицательными эмоциями стало настолько велико, что Мадригаль начал разбивать все зеркала в комнате одно за другим, а их были тысячи и тысячи.

***

Так продолжалось несколько часов, а может быть, несколько минут— Камило не знал точное количество времени, пока не раздался стук в дверь комнаты и не послышался до боли знакомый голос: — Камило, ты в порядке? Нет, нет, НЕТ, совсем не в порядке. "Блять..."— пронеслось в голове. Вот кого больше всего не хотелось расстраивать, так это свою сестру. Мало того, что она и так наверняка была погружена в собственные проблемы, как и все остальные в семействе Мадригаль,так не хватало ещë впутывать еë в пучину новых трудностей. Да и к тому же, раз парень много лет смешит всех вокруг, значит, у него всегда должен присутствовать позитивный настрой по жизни, ведь так?

***

И поэтому он соврал: — Да, всë в порядке, можешь не волноваться. — Уверен? Я могу... — не успела она договорить, как в ответ получила короткое и немного грубое "уходи" и тяжело вздохнула.       Перебор, да?

***

И только всеслышащая собиралась уходить, как вдруг лицедей умоляюще сказал: — Долорес, постой! — Да, Камило? — Прости, что я так грубо ответил. Просто больше не могу молчать об этом. — О чëм именно? — не могла не поинтересоваться старшая. И юноша начал высказать всë, что легло тяжëлым камнем на душе: — Долорес, как же я устал притворяться, чтобы всем угодить! Как же я устал от многолетнего психологического давления, царящего в нашей семье! Но самое главное, как же я устал от себя... А ещë... мне надоело делать вид, что у меня всë хорошо. Надоело улыбаться всем подряд, лишь бы никто не узнал о моих душевных травмах... Но при этом постоянно возникает чувство, что если я не буду выполнять свою предназначенную роль, то останусь совершенно одиноким... навсегда... Извини, если нагрузил своими никому не важными проблемами... — Нет, что ты, это же неправда! — обеспокоенно ответила девушка. По еë взгляду было понятно, как сильно она не хотела, чтобы солнечный характер еë любимого брата исчез навсегда. — Я не считаю, что твои проблемы никому не важны. Ты правильно сделал, что больше не захотел молчать об этом, ведь я твоя старшая сестра, которой можешь доверить свои секреты и рассказать о том, что тебя беспокоит. И я прекрасно знаю, что ты интереснее и глубже, когда не притворяешься кем-то другим. И чтобы это понять, не обязательно иметь такой же абсолютный слух, как у меня. Такие слова глубоко тронули душу лицедея, и он ответил: — Спасибо... что поддержала меня... — и после этого Долорес присела рядом с ним и начала крепко обнимать. Сразу почувствовалась такая родная и такая убаюкивающая теплота еë рук. Так они и просидели несколько минут...