Ах, моя милая Августина

О ней принцесса вспомнила сразу же, как упомянула бал. Высокая, грубая, матерящаяся через каждое слово, и всегда готовая к услужению императору и его высочеству. Первый механик при дворе, умеющий подражать природе в таком ее качестве, что не отличишь от живого. Названа в честь веселой застольной песенки, но сама по себе достаточно серьезная. Принцесса сразу же, переждав дождь, направляется в ее лачугу. — О, ваше высочество, — лениво ухмыляется эта мужеподобная дева, открывая дверь, сидя с трубкой в зубах на табурете. — Не ждали, не ждали. Откуда будете? — Августина, тут такое дело… — набирает воздуха в грудь принцесса, — меня выставил из государства мой собственный отец. Названная Августиной заходится грубым смехом и хлопает по коленям. Принцесса хмурится, но понимает, что командный тон сейчас принять никак не может. — Это что ж, из-за свинопаса? Кем же оказался этот прохвост, что сорвал с твоих губ больше ста поцелуев? — ухмыляется она, по-прежнему не пуская за дверь. — Августина, так ты меня впустишь? — вновь чувствуя горячие слезы на щеках и понимая, что даже фрейлины ее предали, шепчет принцесса. Августина прекращает смеяться, вздыхает, а потом открывает дверь шире молча. Этот день заканчивается для принцессы на самой простой и грубой лежанке, а также восклицанием Августины: — Дерьмо! На следующий, проснувшись, принцесса смотрит на то, как Августина, не обращая на нее внимания, собирает какие-то механизмы, орудуя отвертками и ножами. Принцесса старается ей не мешать. Августина вообще мало разговорчивая, поэтому принцесса предается воспоминаниям, как еще в детстве та подарила ей игрушечного котенка, которого можно было заводить при помощи ключика. У нее это на короткое время вызывает улыбку. Так и потянулись ничем непримечательные дни, Августина работала, а принцесса, на нелегальном положении, сидела где-то в глубине лачуги и вспоминала всякое. В один из вечеров, Августина вернулась весьма на веселе и вдруг уставилась на принцессу немигающим взглядом. Принцесса ожидала, когда та что-нибудь скажет, но услышала лишь какое-то непечатное слово, когда, кажется, со смущением Августина отвернулась от нее. Принцесса привыкла к собранности Августины, к ее труду, к ее молчанию. Принцесса перестала следить за собой, являя видом растрепанного после лужи воробья. В другой вечер Августина подошла к ней со свертком, принцесса даже задрожала, когда услышала ее речь, содержащую больше пяти слов и при этом цензурных. — Надень это. А то совсем замаралась. Принцесса вскочила со своего места и потянулась к свертку. Руки Августины и принцессы соединились на какие-то мгновения. Принцесса покраснела и вздохнула. Августина же ухмыльнулась. В свертке оказалось прекрасное платье по последней моде, принцесса сильно удивилась, что Августина в курсе подобного. И ей все же захотелось поговорить. — Августина, ты… — Да знала я, что император выставит тебя, — отмахнулась та, орудуя долотом. — В смысле? — раскрыла глаза пошире принцесса. Августина повернулась, выругалась, а потом поднялась и положила свои большие руки на плечи принцессы. — С самого детства пыталась тебя на свою сторону сманить. Уж очень ты хороша. Не знала я, конечно, что болван-принц на твою руку будет претендовать, но привитая любовь к неживому у меня от тебя. А теперь ты здесь, со мной, не знаю, чудо или случайность, — произнесла она зло и отвернулась. Принцесса очень любила ее механизмы, это правда, она поняла это, наблюдая целым днями, как работает Августина. Но любила ли она саму Августину? Ее молчание, ее понимание, ее трудолюбие — всем этим принцесса была поражена в самое сердце. Она вспоминает, что даже против воли тянулась к тем причудливым вещам, которые ей предлагал свинопас. Принцесса ловит Августину за руку и разворачивает к себе. Ее сердце бьется. — Я прощаю тебе твой обман, Августина, — после этого она касается невинным поцелуем ее щеки. Августина стоит несколько минут пораженная, а потом, рассмотрев как следует лицо принцессы, по привычке ухмыляется. — Да разве ж это поцелуй? — гремит она. — Вот как надо. После этих слов, она притягивает за талию принцессу, властно накрывает ее губы своими и проникает языком в ее рот. Принцесса вся дрожит, понимая, что этого ей недоставало в ее жизни. И это гораздо лучше, чем бесконечные балы.