Тонкости первого шага живого человека

Итак, Нечаев, по всей видимости, от машины ничем и не отличался толком. У него был приказ — он его выполнял; у него была кнопка переключателя — он бессознательно выполнял уже то, что сам не осмелился бы; была стрессовая ситуация — ебал пироги; не было стрессовой ситуации — ебал все, чтобы она появилась. А может он и был этой самой машиной? Сергей, помнится, что-то читал про такое: мир кажется ненастоящим, да и он сам тоже. И ведь правда — смотрит в зеркало, да не верит, что вообще реален. Или хотя бы живой. Ну не может же человек пережить две неудачные операции на все тело сразу после клинической смерти. Как и не может быть способен на все то, что майор совершил на предприятии. Да? Куски стекла падают на пол. Капли крови следом за ними. Это было неприятно, может даже больно. Но вдруг это лишь самообман? Вдруг Нечаев и правда погиб на операции в Болгарии? — Прошу меня извинить, майор, но Дмитрий Сергеевич явно будет не рад.. этому, — говорит Заха.. ХРАЗ деловитым тоном. — Ой, да пошел ты. Как вообще, блять, чувствуются настоящие эмоции, ощущения? — Что с рукой? Сеченов отвлекается лишь на секунду и вновь возвращается к бумажкам, сведенными бровями показывая, что ждет ответа. — Нужно будет сменить зеркало в коридоре нижнего этажа. Дмитрий все же кладет листы и поворачивается, все также хмуря брови. — Расскажешь? Не то чтоб это был вопрос. — Да мне просто было интересно, как бьется стекло. Проникнуться стереотипным драматичным моментом. Профессор качает головой, явно разочаровавшись в ответе, но подыгрывает: — И как оно? — Думал, будет действенней, — не подумав ляпает Нечаев и рдеет. — Эм, я про удар. В плане, трещин мало было..? — Трещин было много, Дим, — влезает ХРАЗ. — Да тихо ты, — шипит Нечаев. И Сеченов все же хмыкает. — Рассказывай давай. Сергей отводит взгляд к панораме и делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. Не помогает. — Шеф, наверное глупый вопрос, но.. когда вы меня спасали, я, ну… — он бегло смотрит пред собой. Натыкается на медовые глаза и закрывает свои, опуская голову. — Я живой? И потом молчание. Ни шороха, ни звука. Ничего. Майор не выдерживает, поднимает голову и натыкается на чудную картину: хмурый Сеченов с приоткрытым ртом, который то и дело открывается и закрывается. Как рыбка. — ...Я, наверное, знать не хочу, сколько времени ты забивал голову этим вопросом, — мужчина отворачивается к столу, подпирая пальцами левой руки лоб. — Но в следующий раз, я прошу тебя, не бойся задавать мне «глупые» вопросы. П-3 прожигает его сосредоточенным взглядом. — Так что..? — спрашивает и видит, как тот кусает губу. — Все не очень однозначно. Тебя собрали по частям и не с первой попытки, у тебя имплант Восход и к тому же потеря памяти. Я.. признаться, я сам задавался твоим этим вопросом. Сеченов подвигается ближе, поставив локти на колени и переплетя свои пальцы. — С точки зрения биологии ты живой. Но вот во всем остальном — лично я не уверен. Боюсь, что с этим тебе придется разобраться самостоятельно. Самостоятельно, блять... Как?! Сеченов поджимает губу, видимо читая мысли. — Советую анализировать более сложные чувства, нежели боль от нанесения фатального урона зеркалу, — академик делает паузу и продолжает тише: — Ты можешь сказать, что чувствуешь что-то... чему нет однозначного описания? То, что даже при желании постичь машине не получится? Сергею кажется, что ему не хватает воздуха. — Э-э, типа, ощущения при прослушивании музыки, чтения книг и тому подобное? Провал. Сеченов с пару секунд не двигается, моргает лишь, а потом улыбается как-то натянуто. — ..Да, думаю, можно начать с искусства. В метре от дверей его останавливает голос. — И еще, — как бы невзначай роняет Дмитрий, — чтобы этот диалог был последним с применением «вы», Сереж. — Так точно. А уже через пару секунд майор плывет вниз по холодной стене. — Сереж? — подает тихий голос ХРАЗ, наверное, подводя к тому, что желает услышать перевод всего случившегося действия. — Я в душе не ебу, что это было, — шепчет он ему в ответ, прильнув затылком к поверхности.

***

Слова Волшебника все прокручивались в голове. Нечаев не знал, что чувствует. Честно не знал. Нечто далекое, до безумия теплое и манящее чем-то своим вязким, родным. Странное и одурманивающее. Смотря на Сеченова, он будто проваливался в детство, где был маленьким глупым мальчиком, у которого от ажиотажа все тело свело. Мальчиком, впервые в жизни включающим кассету. После которой мир у него меняется. Поменялся ли мир майора с появлением Дмитрия Сергеевича? Ох… У него был свободный день. ХРАЗ предлагал пройтись по забытым Сергеем местам в попытках словить дежавю. И он последовал совету. И, проходя мимо скульптур, праздных дворов города, не мог поставить блок на свои мысли. А они все кружились, как пчелы, вокруг одного единственного человека. Связывали медовые ниточки с собственной проблемой. Случайно врезаясь в стенки, приносили неприятную боль. — Майор, думайте тише, — жалуется перчатка. — Либо поведайте уже, чего там у вас. — М-м… — Все еще не понятно. — Да мне тоже, ХРАЗ, — девочка неподалеку пугается и чуть не роняет мороженое. — Вот скажи мне, ты чувствуешь себя живым, а не просто «куском полимера»? — ..Это довольно сложный вопрос, я.. — Да, блять, сложный! — Нечаев агрессивно садится на лавочку в аллее. — Все, сука, сложно. Но у тебя, думаю, было больше времени подумать над этим. ХРАЗ молчит, а П-3 поджимает губы, всматриваясь в брусчатку под собой. — Я думаю.. я думаю. Майор, у меня все еще есть какие-то желания, я все еще испытываю потребность к сарказму и даже общению. Так что вы, как отличная от куска полимера биомасса, перестаньте накручивать себя. Людей нервируете. — Я живой..? — шепчет Сергей. Получается жалко. — Вы живой, майор. И я настоятельно рекомендую обратиться к психиатру. — Да нахуй мне твои глисты, которые душу сожрут и не поморщатся?! — Ладно. Но тогда уж разберитесь с товарищем Сеченовым. П-3 чувствует себя как-то не так. — А он-то тут причем? ХРАЗ жалобно растягивает слова: — Майор, себя хотя бы не обманывайте.

***

— Сереж... — Сеченов бегает непонимающим взглядом, — что это? — Подарок, шеф. Элеонора накануне поинтересовалась состоянием Плутония и сделала выводы, что сердце его более ей не принадлежит. Много было обвинений, много было и машинных слез. Но она смогла пересилить себя и помочь своему дражайшему человеку. — Ты должен заявить о своих чувствах! — О каких еще, сука, чувствах? — Если боишься, то хоть сделай первый шаг. Пригласи куда-то в человеческое место, сделай человеческий чувственный подарок. Сергей Алексеевич Нечаев никогда бы не подумал, что послушается совета робота-шлюхи. Но он последовал. Даже под агрессивными просьбами ХРАЗ’а не делать этого. Да, возможно, он не знал азов всего этого дела. В примерах летали лишь не очень вдохновляющая любовь Петрова и Филатовой и песенки с романтическим контекстом. Уж лучше мультики смотреть... от греха подальше. Но, так или иначе, в руках у Сеченова оказывается небольшая статуэтка с Рафиком, держащим пирог или торт. — И как вы собираетесь дарить ему это? — Придумаю что-нибудь, ХРАЗ. Не переживай ты так. Дмитрий Сергеевич не моргая смотрит на Рафика. — Я подумал, что поступил, м-м, неправильно, когда никак ва.. э, тебя не поздравил после запуска «Коллектива 2.0». Ну, или его переработки. ХРАЗ скулит. — Я... это было вовсе необязательно, П-3, — говорит Сеченов, разворачиваясь к столу. — Однако, спасибо. Он очень.. милый. От этого неуверенного голоса становится уж в край неловко, и майор решает сделать стратегическое отступление. — В общем, я пойду. Не смею прерывать.. что бы то ни было. Уходя, Сергей чувствует, как академик прожигает взглядом его затылок. — И что это было? Вы не могли придумать что-нибудь более нормальное? С запуска второго Коллектива прошло больше недели! — Да знаю я, ХРАЗ. Просто растерялся, — в лифте начинает подташнивать. — Как думаешь, ему понравилось? — Да. Но не сказал бы, что сам подарок. Нечаев хмурится. — А что тогда? Перчатка не отвечает.

***

— П-3, как успехи? — Мгм-ф. — У товарища Нечаева занят рот, — отвечает ХРАЗ. — ..Что? — заторможено спрашивает Сеченов. — Ничего, шеф. Все отлично, на финишной прямой. — Что с объектами? — голос звучит не очень уверенно. — Мирно не захотели. Ликвидированы. Бумаги у меня. — Хорошо. Возвращайся домой. Нечаев откашливается, не соображая, почудилось ли ему последнее слово, или нет. А может из-за того, что минуту назад держал в зубах цветы. — Майор, слева! И в ту же секунду он еле успевает увернуться от очередной ловушки. Правда, та успела рассечь острием его щеку. — Ебанные пироги.. блять, розы! Три белые розы отбросило на край мостика, и Сергей еле успел подобрать две из них — третья полетела вниз. — Вы уверены, что розы так уж нужны? Можете купить их, как только.. — Та, ХЛАС, офень нухны! — цветы вновь покоятся меж зубов. Из перчатки слышится тоскливый вздох. Как только медленный лифт поднялся, близняшки тут же открыли двери. А он даже в порядок себя привести не успел. Майор оставляет Звездочку и найденное на задании у стенки и проходит внутрь. Балерины же скрываются за закрывшейся дверью. Стол по обоим краям накрыт. В бокалах уже ждет, вероятнее всего, вино. Академик Сеченов, держа руки за спиной, в этот раз подходит сам. — Ты ранен. — Аптечки закончились. Кто ж знал, что у этих клоунов не дом, а минное поле? — Нечаев неосознанно трет тыльной стороной руки с цветами свою щеку. На ней остается небольшой след крови. — ХРАЗ знал. — Товарищ майор решил перестать слушать голос разума и делать все по-своему, — незамедлительно выдает перчатка. — Этот «голос разума» раз пять сказал, что выдвинутые им предположения не факт, что верные! — Так, — Дмитрий смотрит на цветы. — А это..? — А это.. тебе, — П-3 неуверенно протягивает две розы. — Ты меня хоронить собрался? — Блять.. — бросает тихо, — третья не дожила. — А, в честь чего, собственно? — майору кажется, что карие глаза напротив смеются. — Так ну.. — мужчина хмурится и резко вздергивает подбородок, позволяя себе улыбку. — С днем рождения, шеф! И тот все же смеется. Тихо, прикрывая глаза и забирая потрепанные цветы. — Спасибо, Сереж. А все остальное? — Бумаги и найденную странную штуку оставил в коридоре. В розовых лучах вечера отблески на поданном блюде придают ему еще более презентабельный вид, но даже так Сергей не искушается — есть не хочется абсолютно. Но дабы не обидеть, он все же впихивает в себя пару кусков чего-то жареного. Он поднимает взгляд на академика и не понимает, как можно в свои пятьдесят три выглядеть так? — Как планируешь праздновать? — М? — Сеченов поднимает глаза. — А. Никак. Ну, точнее сказать, я надеялся просто провести с тобой время. Не откажешь? Не тот ответ, который он ожидал. — Обижаете, шеф. И Дмитрий улыбается искренне, вставая из-за стола. П-3 делает глоток вина. — Я бы хотел попросить у тебя еще один подарок. Скажем, вместо третьей розы. Майор начинает нервничать, но виду старательно не подает. — Для начала скажи: ты нашел ответ на свой вопрос? — Да, шеф. — И каким образом? — Дмитрий расхаживает вокруг него медленно, словно хищник. И, если прислушаться, в бархатном низком тоне различалось что-то сродни мурчанию. Или показалось? — Познал возвышенное чувство? — Сергей чувствует, как перчатка готовится что-то сказать, и сжимает левую руку. — Не за счет искусства. — М-м.. а может и за счет. А потом он останавливается, положив руку на угол, и Нечаев не может выдержать его взгляда, обращая свой на фигурку Рафика в центре стола. — Так что? Живой? Рафик выглядит счастливым, стоя с тортом в руках. — Живой. Нечаев чувствует холод на своей шее, поворачивает голову и застывает. Академик Дмитрий Сергеевич Сеченов целует его, зарываясь руками в волосы. Холодные руки, губы с послевкусием вина и оглушающий звук собственного сердца.

И правда — живой.

А потом он отстраняется, медленно слизывает кровь с раны на щеке и встает, забирая со стола бутылку красного вина. — Прогуляемся?