На капоте его машины

      Эти улицы утопали в свете фар. Полностью погружённые в биты, зажигательный ритм басов и рёв движков машин. Идеальное место вдали от спальных районов, подальше от узких дорог и светофоров. Там, где вместе со скоростью под кожу зарывался бешеный адреналин, заставлял вздрагивать каждый скрежет шин. Когда поднимался дым, окутывая публику и авто, наворачивающее очередной круг, в плотную белёсую пелену.       Драйв, риск, скорость. Музыка, танцы и пошлость. Часть ночной тусовки; той жизни, где нет места правильности и морали. Там отпускали страхи и отдавались этому охуенному чувству свободы на дороге.       Молодость и максимализм, желание показать себя, доказать другим свою значимость и, конечно, задавить количеством лошадей под капотом. Те, кто тут собирался не первый раз, знали фаворитов. Королей улиц. Тех, кому уже давно не следовало зарабатывать авторитет или искать внимания.       Толпа знала, кого держаться и в чью спину толкать. Кому-то дом, кому-то ад, змеиное логово. Но такое обольстительное. Запретное. Криминальное. Толкающее в омут и пробуждающее внутри дикую потребность сбросить эмоции. Отпустить себя. Побыть на волоске, чтобы поставить голову на место.       Его машина двигалась, словно плыла среди танцующих или сидящих на крышах и капотах тачек. Тихая работа движка под шум буквально создавала ощущение, что тот и вовсе заглушен. Мягкий свет фар и плавные линии кузова — чёрный матовый «Корвет», и сразу осознание — один из фаворитов. Такая машина не могла дышать в чей-то бампер.       — Вы только гляньте. — Суйгецу раскинул руки в жесте, напоминающем объятья. — Всё-таки приехал.       Восседая на капоте своего «Джи-Ти-Эр», он усмехнулся коронной акульей улыбкой, смотря в затемнённое лобовое так, словно хищник готовился к прыжку.       Рядом засуетилась красивая тёлочка. Летние ночи обнажили практически всех, заставляя мужские взгляды скользить по пышным формам, въедаться глазами в нагую красоту и пёстрое бельё.       Сплюнув на асфальт, Хозуки усмехнулся, позволяя девуле облокотиться о его плечо. Она явно не в себе, судя по развязности и уж слишком довольному лицу. Блестящие пьяные глаза выдавали её с потрохами.       — Свалила в свою норку. — Перед лицом Суйгецу мелькнула рыжая шевелюра, и дальше какая-то часть крови сразу ударила в пах. — Я непонятно выражаюсь? Сильвупле, блядь, убрала свои руки от моего парня. — Она и сама махнула к губам бутылку с пивом, облизывая горлышко и грозно наблюдая за той, что фыркала, как самая настоящая змеюка, отходя на пару шагов назад.       — Ты как всегда потрясающая. — Суйгецу скользил по ней взглядом с особым голодом. По каждому открытому сантиметру кожи, ровной каёмке плотного топа и юбки, что сидела низко на её тазовых косточках и мало что прикрывала. Бёдра блестели от жары и влаги. Огни переливались бликами.       — Неужели? — хмыкнула она, покачав головой. — Это говорит твой член или ты? — Карин прикусила губу, улыбаясь и нагибаясь к нему.       И без того короткая юбка задралась выше, открывая чужим взглядам упругую, красивую задницу. Благо такого изобилия здесь достаточно, дабы не ограничивать себя в чём-то одном. И Карин прекрасно об этом знала. Её маленькие провокации работали отменно и всегда в её пользу. Широкие ладони Суйгецу сразу же скользнули вниз по её пояснице, накрывая ягодицы.       — Некоторые вещи не меняются. — Голос позади Карин заставил её отклониться.       Хозуки сразу усмехнулся, кинув взгляд вперёд.       — Люблю стабильность, — поиграл он бровями, удерживая пальцы на заднице Узумаки. — А ты редким гостем стал, видать, нервишки больше не шалят.       Саске не удержал смешка, подойдя ближе и протягивая ладонь. Они пожали друг другу руки, словно тысячу лет не виделись. Суйгецу хлопнул того по плечу, возвращаясь к Карин, присевшей точно так же, как и он, на капот машины.       — Как всегда неотразим, — улыбнулась она. — Стало быть, первый заезд твой.       Саске вглядывался в неё как-то долго, будто пытался уловить даже самые незначительные изменения. Карин казалась ему какой-то другой, далеко не той девочкой, которая недавно влилась в их тусовку.       — Очевидно, — с небольшой заминкой ответил Учиха, и выглядело это так, словно он уже победитель.       — Губу закатай, — прошипела Карин, покачав головой и тут же уткнувшись в ухо Суйгецу. Она льнула к нему всем телом и буквально вгрызалась ногтями в его крепкое бедро.       — Отойдём-ка, крошка, — рыкнул он, потёршись носом о её влажный висок.       — Ещё куда? — возмутилась она, но ничуть не противилась его жадным пальцам, так идеально скользнувшим по её оголённому животу. Ощущение дикой неги и слабости прошлось по всему телу, и Карин буквально повисла в его сильных руках.       Учиха хмыкнул, наблюдая за ними. Хозуки всегда вёлся на манипуляции Узумаки, уж так сложилось. Их бурные срачи переходили в отменный секс, особенно если оба проводили время на заезде. Они любили шоу.       Саске развернулся в сторону своей машины. «Корвет» мгновенно облепили со всех сторон, и на его капоте уже притёрлась парочка хорошеньких девочек. Судя по их одеянию — возможно, именно они будут давать сегодня старт. Учиха всего лишь раз оглянулся и тут же вернул внимание женским чарам. Не самое лучшее, но хоть что-то, учитывая его большой перерыв в посещении ночных гонок.       Суйгецу потащил Узумаки куда-то в темноту, подальше от светодиодов, фар и гула. Она вся горела под его прикосновениями, сладко мурлыкая на ухо. Он поддерживал её за талию, мечтая побыстрее задрать этот чёртов топ.       — Люблю, когда ты такой, — млела Карин. — Ты должен сегодня выиграть, ах!       Суйгецу резко развернул её к себе лицом, когда они скрылись за небольшой пристройкой, куда явно не они одни любили бегать, чтобы уединиться или же хорошенько покурить.       Холодный кирпич заставил Карин застонать от контраста ощущений: ладони Хозуки обжигали, стискивая бедро и задирая короткую юбку ещё выше. Упругие ягодицы чувствовались под пальцами, манили своей мягкостью. Он сжал ладони, потянул в разные стороны, и тонкая полоска трусиков плотно легла между двух полушарий. Карин закусывала губу, царапая ноготками сильные плечи, и не переставала тереться о него. Алкоголь распалял чувствительность, буквально поджигая фитиль от бомбы. Настолько сильно в ней забурлило дикое желание.       — Вряд ли, — с хрипотцой в голосе ответил он. — Учиха же.       — Оу. — Карин лизнула Суйгецу у линии челюсти, не чураясь терпкой солоноватости. — Не думаю, что это станет проблемой. — Заглядывая в его хитрые глаза, она выгибалась ему навстречу.       Его пальцы так восхитительно массировали клитор сквозь изрядно промокшие трусики, что Узумаки была готова кончить от одного только трения. Ей так хотелось большего. Слишком сильно.       — Обожаю тебя, блядь, ты бы знала.       Суйгецу накрыл её губы, раскрывая их языком и подчиняя себе одним только движением уст. Он наслаждался тоненьким постаныванием и трением, которое создавала Карин. Она опустила руки на пряжку его ремня, вытаскивая тот из шлёвок и звякая бляхой. Член стоял колом и хорошо ощущался под её пальцами. Карин наслаждалась такими моментами, её неимоверно заводило то, как Хозуки реагировал на неё. Постоянно. Всегда.       — У нас есть минут десять, — тихонько предупредила она. — Пожалуйста.       Суйгецу посмотрел в её блестящие глаза, поднимая руку и тут же смахивая очки с лица. Он не мог выстоять перед таким взглядом. Она выносила ему мозг, проецируя такие похабные картинки в голове, что становилось больно от напряжения в штанах.       — Иди сюда, моя маленькая потаскушка, — он рыкнул ей в губы, резко подкидывая на себя и зажимая у стенки. — Не могу отказать даме, если она так просит.       Карин рассмеялась и еле успела подавить громкий вскрик, когда Суйгецу вонзился в её горячее влагалище одним резким рывком. До искр в глазах, фейерверков под опущенными веками. Лучшее, что может быть у них перед предстоящими гонками.       Да и Карин было абсолютно плевать, выиграет ли Хозуки вообще. Важно, что даже тут они вместе…

***

      Его принимали как своего: крики, признание, овации. Вот он — авторитет. Он был близок и теперь одновременно далёк для Саске. Но, так или иначе, эти звуки ласкали слух; гладили тигра вдоль шёлковой шерсти.       — До старта недалеко, кого мы видим, — Саске нахмурился; реплика глухо утопала в ритме очередного латино-американского ремикса.       Он везде узнал бы этот блядский голос. Даже поворачиваться не нужно, чтобы увидеть смазливую улыбчивую рожу, припорошённую давно нестриженой шевелюрой. В компании своей немногочисленной элиты Сасори двигался как единогласный фаворит этих улиц. Во всяком случае, он ядовито этим хвастал. Учиха медленно повернулся, оставляя руки в карманах чёрных джинсов.       — Аналогично, — с хмыком ответил Саске, сглотнув.       Девушка рядом с ним заметно напряглась, но Учиха знал причину. В отличие от Сасори, у неё нет члена, и глаза цеплялись за то, что симпатично. Вздрогнув, она откровенно пялилась на его шевельнувшийся кадык. Буквально замерла на шее Саске, пока Акасуна буравил того ненавистным взглядом, словно дай в руки канистру с бензином и зажигалку — и он скрасит этот заезд огненным шоу.       — Давненько тебя тут не видели, — он ухмыльнулся, как в старые добрые; Саске сразу отметил вмиг изменившийся настрой: желание затаиться, как на охоте, чтобы ослабить бдительность. Он очень любил словесные перепалки и, видать, укрепился в своём положении, пока Учиха отсутствовал.       — Скучал? — изогнул бровь Саске, мгновенно считывая каждую его эмоцию. — Можешь расслабиться, детка, в одиночестве тебя не оставят.       — Оу, я вижу, ты тоже всё это время копил дополнительный инвентарь сарказма, — хохотнул он. — Ты уже давно сдал свои позиции, так что не надейся, что тебя ждали с распростёртыми объятьями.       — Боюсь, что ты один тут гонишься за рейтингом, Акасуна, — добавил менее добродушно Учиха. До этого момента Сасори совершенно не вызывал никаких эмоций, но с каждой секундой начинал его бесить сильнее.       — Учитывая твои прошлые заслуги, ты явно относишься к моей касте. — Он прошёлся кончиком языка по верхнему ряду зубов. — Наконец-то мамочка отпустила, да? Пиздовал бы к своей ути-пути девочке и не мешал тут отрыву.       Саске резко напрягся; выпрямил спину. У него даже ноздри в какой-то момент вздулись от того, насколько гулко и несдержанно выдохнул. Словно бык перед забегом на корриде. В этом месте никто не имел права вторгаться в личное. Особенно в его. Особенно сейчас.       Самодовольную морду Сасори от удара Учихи спасла вихрем нарисовавшаяся Яманака. Она ловко юркнула между ними, пригибаясь и выныривая перед Саске, что стоящие рядом пошатнулись. Кто-то уже обратил внимание на разгорающийся конфликт. И даже выбрал сторону.       — Брейк, мальчики! — крикнула она, выставив руки. — Давайте вы будете решать свои проблемы на треке? — Ино посмотрела на обоих, задерживая недовольный взгляд на Сасори. — Сейчас будет заезд на четвёрку, вы оба, и ждём ещё двоих.       Она чуть дольше положенного посмотрела на Саске. Он опустил к ней глаза, хмуро вглядываясь к хитрющую синеву радужек. Яманака вся почти светилась: блёстки переливались от света фар в её распущенных белых локонах.       — Пф, — выдохнул Учиха, фактически сдаваясь под её немым напором. Он вообще не видел смысла спорить и перечить ей. К тому же судя по тому, как она сейчас выглядела, — дача старта за ней.       — Вперёд, на линию, — скомандовала она, победно улыбаясь и следя за тем, как сощурил глаза Акасуна. Он мог кудахтать сколько угодно, но даже грид-гёрл оставляла за собой более весомое слово, чем он.       Музыка не утихала ни на один децибел, а кто-то уже налакался до такого состояния, что становилось плевать на заезды. Там вдали на трассе переставали мелькать огни и царила ночная тьма. Обозначенный маршрут содержал несколько крутых поворотов, перекрёсток и даже один выезд на оживлённую трассу — там, где полоса уходила в мёртвую петлю, возвращая водителей в промзоны. Далеко не четверть мили.       — Порви их! — орал кто-то с той стороны, где мягко подъезжал к стартовой линии «Корвет».       Саске опустил руку на рычаг коробки передач, тихо хмыкнув. Сасори на своём «Субару» резко затормозил вровень с его бампером. Учиха чувствовал с одного тычка нервоз водителя, да и Акасуна не умел скрывать эмоции. Если слава — то напоказ, если злость и гнев — вдвойне. Пусть видят. Пусть знают.       Позади показались фары «Джи-Ти-Эр», и Саске выставил в окно руку в одобрительном жесте. Суйгецу, вероятно, следивший за ним, мгновенно моргнул светом. Толпа по бокам взревела, сравниваясь гулом с громкостью музыки. Они ждали четвёртого, а на линии старта загорались импровизированные фонари.       Учиха ощущал на себе взгляд Акасуны. И, будь он прежним, наверняка его бы это хорошенько подстёгивало. Сейчас он был далёк от прежнего азарта, и пристальное внимание Сасори только смешило. Будто гиена без устали прыгала вокруг льва.       Раздался резкий вой двигателя — видать, обороты зашкаливали, а скорость не была воткнута. Рядом с Хозуки остановился серый «Скайлайн», и Саске задрал голову, всматриваясь в салонное зеркало. Идеальная компания для того, чтобы оставить Акасуну дышать выхлопными газами их машин. Узумаки и Хозуки — его лучшие конкуренты. Партнёры. Умеющие наслаждаться заездами. Кайфовать в гонке и не гнаться за ебучим рейтингом.       — Давненько у нас не было такой компании, вы только гляньте на них. — Голос в рупор; и свист вокруг. — Учиха, Акасуна, Хозуки и Узумаки! Наши прекрасные леди сейчас откроют эту гонку, и посмотрим, кто же этим вечером первым пересечёт финишную черту!       Саске хмыкнул. Его ладонь скользила по гладкой ручке коробки передач, пальцы чуть затарабанили по ней. И гул внезапно замер.       Словно вода заполнила уши, лишая единственной возможности слышать. Белые блики стирали ночь и толпу. Яманака вышла на стартовую линию не одна. И, сука, знал бы об этом Учиха раньше, ни за что бы не поверил.       Сакура.       Его Сакура. Он ещё мог считать Харуно своей. Даже когда они в пух и прах ссорились из-за этих самых гонок. Из-за его необузданной ночной жизни и желания держать себя на адреналине, когда его так не хватало. Сакуру это бесило. И её долгое молчание вылилось в самый серьёзный между ними конфликт. Где слова били по спине без остановки плётками до рваных ран.       — Ты не можешь ограничить меня в этом.       — Не могу, — говорила она, — но я не хочу тебя видеть на операционном столе. Или того хуже — в морге у тёти Цунаде.       Её беспокойство было оправданным. Его упрямство — тоже. Но сейчас в Учихе бурлил такой ахуй, что стелящееся водной гладью спокойствие вмиг стало штормом. Самым настоящим, убийственным и мощным.       Харуно была аппетитно худой. Всегда в движении, на спорте и нормальном питании. Ей шли даже такие вещи, которые Учиха не позволил бы ей надеть, будучи с ней где бы то ни было. Чертовка Яманака.       Грид-гёрлс. Красная кожа мягко впивалась в её маленькую грудь, с чуть расстёгнутой спереди молнией. Линия между округлыми полушариями дразняще виднелась и блестела, как и остальная кожа. Вся в блёстках, вероятно, от специального спрея. Впалый упругий живот и короткая юбка, линия которой шла прямо на тазовых косточках. Сакура уверенно шла на высоченных каблуках, и, если поворачивалась вокруг себя, округлые ягодицы виднелись из-под кожаной ткани костюма. Ино была в таком же, но, блядь, она совершенно не колыхала Учиху. Ёбаныйврот.       Она встала между их с Сасори машинами. Чуть дальше: пара шагов. Расставила шире ноги, корпус вперёд, задницей назад, и Саске был готов удавить Акасуну за этот голодный взгляд и язык, прошедшийся по губе. Судя по его реакции — он тоже оценил новенькую.       — На старт! — Ино и Сакура одновременно подняли флаги. — Внимание! — Рука у Харуно дёрнулась.       Складывалось ощущение, что, если бы Учиха не сдержался, он бы выломал эту чёртову коробку трансмиссии ко всем чертям. Звуки только начали возвращаться к нему, окрашивая реальность цветными красками. Он на треке. Начало.       — Погнали! — Сакура и Ино синхронно махнули руками, немного присаживаясь.       Он не мог оторвать злого, бешеного взгляда. От неё. От её груди, которую было, сука, видно при таком ракурсе. Саске засматривался. Пялился, не скрывая интереса.       Не стартовал. Когда позади слышался скрежет шин, мат Хозуки, что чуть не въебался ему в зад; заторможенный рёв двигателя «Субару», Учиха не тронулся и даже не дёрнулся с места. Сасори протупил так же, но дал по газам.       — Что мы видим? — и снова в рупор удивлённый голос, заводящий толпу.       Сакура не обернулась к нему спиной. Выпрямилась, расправила плечи и изогнула бровь. Суйгецу изловчился, выкручивая руль и газуя прямо рядом с ним, и Харуно немного отошла в сторону, дабы не мешать.       — Сука, — вырвалось у Саске, и он так резко тронулся с места, что стоящие рядом покачнулись.       Его «Корвет» зарычал, а капот почти вплотную оказался рядом с Сакурой. Он не проехал и метра, притормозив рядом с ней и нагибаясь к пассажирской двери.       — Садись.       — Ты проиграешь свой заезд, — Сакура произнесла с неприкрытым удивлением, но лакомой гордостью. Она держалась потрясающе в этом месте, словно идеальная деталь пазла для целостности картины.       — Похуй, сядь в машину. — Тон, срывающийся на рык; Саске сдерживал взявшийся из ниоткуда гнев.       Он злился на неё? Его подпитывало негодование, бешенство от самой ситуации. Или всё-таки Сакура? Что она здесь — в его мире? В противоречащем её установкам. Правильная девочка в неправильном месте. Но такая подходящая, красиво вписывающаяся. И Яманака сбоку со своим хихиканьем. Знала об этом.       Сакура смотрела на него с непониманием: он читал её как открытую книгу. По глазам, блестящим от волнения и нервов. Это не её амплуа, но Харуно свою роль отыгрывала лучше всех. И Учиху это так подстёгивало, что становилось просто невыносимо смотреть. Чёртовы тряпки на её теле.       Эти секунды казались вечностью, пока она стояла рядом не шелохнувшись. Но Саске помнил одно — как и он её, она знала его — тон голоса, рефлексы, движения. Считывались за мгновения, оставались шаблоном на сетчатке. И Харуно с хмыком, еле слышно цокая, развернулась на месте, ныряя на переднее пассажирское.       Саске стартанул резко — она даже дверь закрыть не успела. Под оглушающий свист и ор толпы с битами какой-то пафосной музыки «Корвет» замигал стопами где-то вдали у поворота. Того, что совершенно не входил в маршрут заезда. Наверное, уже самый в дупину пьяный понял — король улиц мог себе позволить приехать и не участвовать в гонках. Дать поиграться другим.       Тесно стиснутые челюсти отдавали ноющей болью в висках, и Саске попытался расслабиться. Сглотнул слюну, ощущая на себе её взгляд. Впору усмехнуться, он даже знал, куда именно она смотрела. А потом манерно отвернулась, закинув ногу на ногу — благо пространства для движения предостаточно.       Стало быть, ему мозг вынесет окончательно. Её бёдра и длинные ноги, почти ничем неприкрытые. Она вся.       Впереди улицу освещал один-единственный фонарь. Темень прятала его «Корвет», исчезая только там, куда падал свет от фар. Даже когда Саске крутанул рулём и заехал в тупик, подальше ото всех. Туда, где высокие заборы промзон возвышались к небу. Скрытое место. Опасная ночная точка.       Движок перестал гудеть. За одну секунду замер, и в тишине слышалось только звяканье ключа в зажигании. Учиха вышел из машины, не проронив ни слова. Резко, порывисто. Хлопнул дверью так, что кабину зашатало. Он никогда раньше так не делал, предпочитая бережно относиться к своему автомобилю.       Ночной воздух ударил по лёгким, остужая пыл. Пытаясь найти хоть одну зацепку, дабы ослабить гнев. Саске уткнул руки в бока, задрав голову к звёздному небу и выдыхая. Будь на улице холодно — ввысь утекал бы густой пар.       Лёгкий хлопок двери привлёк внимание. Саске обернулся к ней. Сакура касалась кончиками пальцев крыла машины, вышагивая вперёд так манерно и кокетливо, что сводило зубы от этой картины. В тусклом свете фонаря, который остался в нескольких метрах позади, он видел её не так чётко, но фантазия и память дорисовывали своё сами.       — Какого чёрта ты здесь делала? — Он не думал, прежде чем выпалил.       — А ты бы не хотел? — Сакура спросила так, словно никогда не поднимала этой темы. — Чтобы я поняла тебя, узнала эту часть твоей жизни… перестала пилить тебе мозг?       — Ты… — рыкнул он, но сдержал себя.       Она делала это ради их рушившихся отношений. Наступала себе на горло.       — Ты знаешь, что меня злит, когда…       — Меня тоже. — Её взгляд изменился, когда Сакура перебила его. — Не будь твой друг хорошим водителем, он бы въехал тебе в зад.       — Потому что ты была на треке в этом… Блядь, как ты…       — Нравится? — И посмотрела так, словно бросала вызов. — Ты привык к такому, сколько баб сидели у тебя на коленях, когда ты сюда приезжал? Клеились к тебе, как пиявки? — Голос Сакуры сквозил обидой и ревностью, тонул во вспыхнувшем собственничестве.       — Ты не такая, мы бы могли решить это по-другому.       — Я не хочу по-другому, — отрезала она. — И не надо на меня так смотреть.       — Так что же больше тебя бесило? — Саске хмыкнул, сделав шаг на неё. — Боязнь за мою жизнь или за мой член?       — И то и другое. — Сакура была готова начать ругаться матом.       — Думаешь, я давал повод? — Она отступала, косясь назад.       — О, поверь, — покачала головой Харуно. — Я бы могла всю жизнь поставить на доверие тебе, но я не доверю им. Вот таким, — она прошлась руками по своему образу. — Я видела, как одна из этих, что была с Сасори, смотрела на тебя, как овца на пастуха, или те, кто облепил твою машину, с огромными амбициями и надеждами на продолжение. И ты всегда сюда сбегал!       — Я делал это не из-за тебя, твою мать. — Он резко вдохнул, и его подбородок почти соприкоснулся с косточкой ключицы, когда наклонил голову. — Твоё идеальное представление об отношениях сейчас треснуло, да? Я далеко не тот, кого ты хотела?       — Быть может, это я, — сделала Сакура акцент на последнем слове, — не то, что тебе нужно?       Он почти загнал её на капот «Корвета», ещё шаг — и упрётся в него икрами.       — Ты появилась на стартовой полосе. — Саске резко дёрнул Сакуру на себя, сжимая пальцы на мягкой коже. Она вся вздрогнула. — И земля вышла на хуй из-под колёс.       Как же от неё приятно пахло, даже запах пота еле уловимый. Харуно притягивала его, полностью и бесповоротно. И бесился он потому, что это видели другие. То, что принадлежит ему. То, что нельзя трогать, нельзя распоряжаться так, как привычно в этом месте.       — Я столько не видел тебя, что твои ебанутые идеи напополам с Яманакой сейчас взрывают мозг. — Саске уткнулся носом ей в шею, сразу же оставляя на пульсирующей венке смачный засос. Опаляя дыханием и горячими губами кожу Сакуры, он выудил из неё неровный выдох.       В её тонких руках ощущалось еле заметное сопротивление. Ладони уткнулись ему в плечи, пытаясь отстранить.       — Я сама решаю, куда и когда мне приходить. — Она говорила уже гораздо тише, словно укрощённая норовистая кобыла.       — Я знаю, — он хмыкнул. — У меня на редкость самодостаточная и самостоятельная девушка.       — Что ты делаешь? — шипела она ему на ухо, но он уже знал, какой довольной была Сакура от его последней реплики. Харуно любила, когда её хвалили.       — Показываю тебе, что мне нужно. — Саске наслаждался её забвением.       Тело Сакуры, как пластилин в его руках. Если он сражался с её разумом, то с ним всегда находил общий язык. И она сдавалась под натиском его прикосновений и ласк. Когда он трогал и гладил, закрадываясь по эрогенным зонам и уделяя им кошмарно много времени, доводя бедную Сакуру до потери пульса.       — Другие — такие же, — всё с такой же обидкой выдавала она, пытаясь его задеть.       — Хм, — Саске усмехнулся, опустив руки на её бёдра. Скользкие и прохладные; он вёл по ним вниз с особой медлительностью и удовольствием. — Скажу один раз. — Он так быстро закинул её на капот, что Сакура подавилась воздухом. — У меня нет никого, кроме тебя.       «Корвет» был недостаточно высок, но Учиха усадил Сакуру так, как удобно ему. Он видел блеск в её глазах и слышал, как она сглотнула слюну, не отрывая взгляда от его лица. Эта невинность в эмоциях так необычно коррелировала с её блядским образом, что в Саске вспыхивала животная неуёмная пошлость. Хотелось разорвать эти лоскуты ткани, вжикнуть серой молнией, упиваясь её розовыми сосками, застывшими горошинами.       — Блядь. — Он не спрашивал разрешения, когда сильно сжал ладонями края ошмётков красной кожи юбки. Задрал выше, еле избавив себя от стона. Сука, эти трусики теперь долго не выйдут из его головы.       — Сас, ау. — Сакура поперхнулась, цепляясь за него руками, когда он стащил её с капота, сдвинувшись ближе к левой фаре. Она выше.       — Скажи, — строго произнёс он, когда цокнули её каблуки, — о чём ты думала, надевая это?       Саске грубо развернул её к себе спиной. Руки без тени жалости сомкнулись на тазовых косточках, и он буквально вмял её задницу в свой пах. Член сводило от трений и ощущения нехватки касаний. Три ебучих недели воздержания. Сакура ахнула, пошатнувшись.       — Прекрати. — Её пальцы накрыли его ладони, но Харуно не хватало сил с ним справиться. — Тут улица.       — Именно, — шикнул он ей на ухо. — Ты пришла ко мне, блядь, сама. Чувствуешь?       Это убийственно. Горячо и до одури убийственно. Он ёрзал, не прекращая трения о кожу её ягодиц. Трусики уже давно сложились узкой полоской, оголяя попу.       — На капот, — скомандовал он.       — Саске, я не…       — Нагнись, блядь, на капот. — Его голос, ничуть не ласковый, прозвенел у её уха, и мурашки, окатившие плечи Сакуры, оказались заметны его затуманенным возбуждением глазам.       Она выдохнула, словно собиралась прыгнуть с моста. Руки уже дрожали и не слушались её, но Учиха был доволен тем, что видел, когда Харуно всё же нагнулась, уткнувшись локтями в его тачку.       Мокрая. Сучка.       — Ты знаешь, я не люблю делать тебе больно.       — Ты чёртов засранец, — выпалила она. — Боже, Саске, не…       Он опустился на корточки рядом с её задницей. Охуительно аппетитной задницей и ровными ногами. Красивыми, изящными, сильными ногами. Учиха видел, как Сакура напрягала мышцы, как танцевала тоненькая косточка выше пятки.       Саске подцепил пальцами полоску её трусиков, натягивая и елозя. Её смазка впитывалась в кружево ткани, пока его губы клеймили одну из ягодиц. У неё сразу мурашки по коже, красноватое пятнышко — а сама Сакура глухо постанывала.       Иногда Учихе до усрачки не хватало света. Как и сейчас, чтобы видеть её тёмно-розовые влажные складочки. Как она покорно открыта для него.       — Ноги шире. — Он легко ударил по внутренней стороне бедра, и Сакура сделала шаг. — Умница.       Она тут же опустила голову, замычав. Проглатывая стон, словно они играли на спор, кто сможет дольше продержаться. Саске далеко не приверженец полумер и с ней давно научился наслаждаться тем, как она получала удовольствие. Чтобы потом забрать своё.       Сакура старалась быть тихой, и Учиху это очень тешило. Она еле справлялась с тем, как он сжал её задницу, шлёпнув по одной половинке и прижимаясь губами к входу во влагалище.       — Боже, ты действительно делаешь это. — У неё подкашивались ноги.       Сладкая, мокрая, горячая. Она то напряглась, то расслаблялась, стоило приникнуть языком к пульсирующему клитору, мазнуть по нему, играясь, как на струнах гитерна. Учиха редко баловал её таким, но если делал, то фактически вылизывал её дочиста. Проникал в тёплое лоно, едва-едва трахая, но с мазохистским удовольствием наблюдая, как она обмякала, еле удерживая контроль над телом.       Сакура любила, когда Учиха брал её, проникая пальцами. Возбуждение обволакивало Харуно куда сильнее любых поцелуев, но сейчас он не мог себе позволить пачкать её.       — Если это увидят…       — Не увидят. — Его тону наверняка хотелось бы верить.       Она перестала так сильно трястись, когда он выпрямился, чувствуя, как затекли колени от неудобной позы. Саске быстро расправился с ремнём на джинсах, не дав Сакуре подняться, и, цепляя резинку трусиков спустил их на уровень колен, пристроился сзади, укладывая член между разведённых ягодиц. Харуно дёрнулась. Ещё бы. Он весь горячий, влажный от предэякулята на контрасте с её вспотевшей прохладной кожей.       — Буду видеть только я. — Саске накрыл её своим телом, направляя себя и почти рыча от ощущений тугости в её влагалище.       — Оу, м-м-м. — Она закусывала губу, податливая его движениям — Я так…       Толчок. Ещё один. Блядь. Она натягивались на его член, как латексная перчатка. За сантиметром, принимая в себя, идеально подстраиваясь под его размер. И пульсировала бешено, сводя с ума и подводя к краю всего за пару движений. О, Учиха не пошёл бы на любую, но любил стабильность, которую отняла их ссора. Он далеко не святой и оставался падким на близость с ней. Восполнял её сейчас в полной мере.       Ему нереально выносило мозг от эмоций и ощущений. Кровь лавой текла по венам, как и смазка Сакуры по его яйцам и бёдрам. Он выбивал с каждым толчком день, проведённый без него. Мысли о том, что он мог быть с кем-то, кроме неё. И Сакура скулила-стонала, сжимаясь на его члене и оттопыривая попку навстречу его движениям.       Эта долбанная юбка мешала, скомканная на талии, и Саске одним ловким движением цапнул за молнию.       — Не на-до, — прохрипела она, но красная кожа послушно соскользнула с её узкой талии на капот.       — Надо. — Его взгляд ласкал её прямую спину, каждый позвонок и острые лопатки, всё ещё скрытые за топом.       — У меня уже болят локти, ай-х.       — Ещё немного потерпи, — шептал Учиха успокаивающе, надавливая ей на спину, заставляя прогнуться сильнее.       — О, Господи!       Саске сжал пальцы на бедре. Несдержанно, сильно из-за скользкой кожи, поддел край трусиков, чтобы не мешали, и задрал её ногу на изгиб фары. Угол проникновения сразу изменился, заставляя Сакуру почти упасть на чёртов капот. «Корвет» тихо покачивался из-за их толчков, и тихий скрип сливался с чвоканьем и хлюпаньем между ними.       Он ощутил, как Сакура упёрлась коленом в крыло машины, пытаясь удержать себя на одной ноге. С каждым толчком она всё тише бормотала что-то себе под нос, то проклиная его, то восхваляя и моля не останавливаться. Его горячая маленькая девочка.       — Я сейчас кончу. — Сакура сцепила зубы. — Саске, я хочу твои руки, боже, коснись меня…       — Потерпи. — Его ладонь гладила по задранному бедру, но он даже не шелохнулся в сторону изнывающего клитора, к которому она уже и сама тянулась затёкшими руками. — Потерпи, говорю. — Учиха усмехнулся, нагнувшись к ней и хватая за предплечья. — Нетерпеливая.       — Ненавижу тебя. — Сакура тяжело дышала. — О, сейчас, да, пожалуйста!       Блядь. Саске рыкнул, неровно выдыхая. Он и сам был на пределе, вонзаясь в её жар по самые яйца. Его обволакивало её тепло, а звонкий крик застыл в ушах, когда она кончила, продолжая поддаваться его манипуляциям. Коротким толчкам, финальным для него.       — Кончи внутрь. — Сакура пыталась восстановить дыхание, шатаясь из стороны в сторону, и её слова стали последней каплей, срывающей его с цепей.       — Ты перестала принимать таблетки, неразумная, — констатация факта.       — Ауф! — Она выгнулась дугой, вздрагивая, когда его сперма запачкала ей поясницу.       Сакура скинула ногу, выдыхая, словно пробежала марафон. Саске очертил кончиками пальцев вдоль её позвонков и шлёпнул по раскрасневшейся ягодице. Он как будто выжал из неё силы, судя по тому, как она не двигалась, нависнув на капоте. Хмыкнув, Саске не сводил с Сакуры взгляда, застёгивая ширинку.       Харуно выпрямилась на руках, когда Учиха вынырнул из салона машины с влажными салфетками в руках. Будь его воля, он бы ещё пару секунд посмотрел за ней со стороны лобового. Как же ей подходила его машина.       — Не дёргайся, — опередил он её с возможностью возразить.       — Пф, — фыркнула она и тут же пискнула: — Ай! Холодно!       Он стирал свои следы на её коже, хитро посматривая за реакцией тела. Сакура еле стояла, но почти мурлыкала, как кошка, которой почёсывали задницу. Сменив очередную салфетку, Учиха без зазрения совести опустил руку между её ног, и Харуно тут же отклонилась.       — Пред… упреждать надо! — Она уткнулась лопатками в его грудь и закусила губу. — М!       — Так я могу касаться тебя. — Саске прижался к её виску кончиком носа. — Но ещё раз ты кончишь уже дома.       — Ты вернёшься? — Она повернула к нему голову.       — Очевидно.

***

      — Где вы, блядь, были? — Хозуки потягивал пиво, закинув руку Карин на плечо.       — Спрашиваешь ещё, — улыбнулась Ино, зажимая кончик языка между зубов.       Объявляли четверть мили, и толпа всё ещё гудела.       — Мы что-то пропустили? — изогнула бровь Сакура, спокойно вышагивая в своих вьетнамках. Судя по тому, как она не отходила от Учиховского бока, в его шортах и майке она ощущала себя куда более комфортно. Как львица, поднырнувшая под горло к своему льву.       — Суйгецу обскакал Акасуну, — радостно залепетала Карин и потянулась к его губам.       — Вы бы видели его лицо на финише, — покачала головой Ино. — Наруто обошёл его на доли секунды, так что он даже не второй. А ходил тут бахвалился своим местом под солнцем. Пф.       — Хм, — Саске хмыкнул, протягивая руку Хозуки. — Я в тебе не сомневался. Да и в Наруто тоже. Он где?       — Хер его, — пожал плечами Суйгецу, принимая поздравления.       — Ну, вы же понимаете, — вдруг вклинилась Сакура, — если бы Саске участвовал в заезде, чьё место было бы первым?       Смешок сорвался с губ почти сразу, добавляя к его и так раздутому самомнению пару уровней выше потолка. Сакура обнимала Учиху за талию, прочёсывая пальцами у рёбер.       — Кто бы сомневался, — закатила глаза Яманака.       — Губу закатай, — тут же воспряла Карин, возвращая и ей свою фразу, обнимая Суйгецу так, словно была готова влезть в драку.       Харуно игриво покачала головой, вдыхая полной грудью. Саске этот диалог казался сюрреалистичным. Сакура, по его понятиям, совершенно не вписывалась в эту тусовку, но была рядом. Хоть всё ещё так же хищно вглядывалась в мимо проходящих девушек, неоднозначно стреляющих глазками в его сторону.       — Сакура очень красиво давала сегодня старт, — подъебнула Ино, буквально проводя ножом по ране. Учиха оценил. — Может, повторим?       — Хм, — Саске усмехнулся, цокнув, — перебьёшься.       — Соглашусь, — закивал Суйгецу, получив тычок в бок.       — О, вот и вы. — Наруто позади ловко опустил свои лапы на плечи Саске. — Поздравляю с бурным воссоединением.       — Подглядывать нехорошо, — сощурив глаза, произнесла Сакура, покраснев.       — Я не смотрел, честно, — хохотнул он и присел на капот «Джи-Ти-Эра». — Но слыша-а-ал.       — Закрой свой рот, Узумаки, — вмешался Саске, и его рука на её плечах напряглась.       Вероятно, под его защитой Сакура решила оставить свою мягкость за пределами промзон, чуть вскидывая голову и упираясь затылком в плечо Саске.       — Мы бы повторили на бис, но я люблю приватность.       — О-о-о! — Хозуки хитро улыбнулся. — Поддерживаю и думаю, трек не умрёт, если мы отпустим Учиху в тёплую постельку. — Он заиграл бровями, и те, кто слушал разговор, поддержали одобрительными смешками.       Тут слухи разносились быстро. А если они ещё и связаны с королём улиц, то бежали далеко впереди него. И что-то подсказывало Учихе — Сакура ещё не один раз появится в этом месте. Может, это сблизит их. Если они окунутся в сферы интересов друг друга ещё глубже, чем до этого.       Было бы очень неплохо.