С возвращением

      Шото до мельчайших деталей помнил, как они разговаривали с директором. Помнил, как злился на отца за то, что тот оставил Деку одного, за то, что скрывал от всех правду, поверив словам ребёнка. Да, Мидория самый настоящий ребёнок, не понимающий, что творит. Тодороки каждый вечер перечитывал оставленное письмо, не веря, что его написал Изуку. Ну не мог он. Мидория всегда решал вопросы разговором, уж точно не письмом. Когда они вернут его, Шото обязательно с ним поговорит. Он больше не отпустит его.

* * *

      — Прости меня, Изуку.       Шото знал, что этих двоих связывала целая жизнь. Знал, через что им пришлось пройти, чтобы в итоге стать теми, кто они есть. Тодороки частенько мельком смотрел на их споры, ужасные беседы, когда Бакуго покрывал того ругательствами, но в любом случае Изуку улыбался. Он всегда следовал за Кацуки, ставил его в пример, стремился достичь его уровня, но именно сегодня чуть было не отвернулся даже от него. Впервые Бакуго разговаривал настолько спокойно, что кровь застывала в жилах. Шото не знал, почему внутри что-то кольнуло, когда Кацуки поймал бессознательного Изуку. Как хорошо, что в тот момент шёл дождь. Тодороки старался не думать о том, что вместе с дождём по щекам текли слёзы.       Урарака всегда поддерживала Изуку. С самого первого дня, ещё во время экзамена в ЮЭЙ. Шото немного завидовал ей. Он не мог так спокойно общаться с Мидорией и поддерживать его. Все его слова поддержки звучали нелепо, глупо и больше смешили. Один раз всё закончилось слезами, и больше Тодороки не болтал лишнего.

* * *

      Из общей ванной доносятся разговоры, всплески воды и смех парней. Шото помог Очако дойти до комнаты и уладил пару вопросов с отцом. В раздевалке куча разбросанных вещей, которые, видимо, так и останутся здесь валяться. Тодороки, услышав голос Изуку, чуть улыбается, радуясь, что у них всё получилось. Мидория вновь с ними, теперь он сможет нормально отдохнуть и набраться сил.       — Тодороки-кун?       Шото, подняв грязный капюшон, поворачивается на голос и видит Изуку. Его мешки под глазами просто ужасны. Как и раненные руки. Да в целом его состояние оставляет желать лучшего. Отчего-то Тодороки отводит взгляд и продолжает собирать остатки грязного и порванного костюма. Пожалуй, в первую очередь надо будет заказать новый.       — У тебя всё хорошо? — подаёт голос Мидория, делая шаг вперёд.       — Да, с чего такие вопросы? — Тодороки проходит мимо и кладёт одежду в корзину.       — Все ребята так меня опекают, но… тебя среди них нет, поэтому я подумал, не случилось ли чего.       Шото не хочет думать лишнего. Изуку явно не будет просто так о нём беспокоиться. Нет причин для этого.       Тодороки глубоко вздыхает, берёт чистое полотенце и подходит к Изуку. Кажется, у того слегка краснеют щеки, но Шото думает, что это из-за тёплой ванны. Тодороки опускает полотенце на голову Мидории и слегка наклоняется, чтобы быть на одном уровне с ним.       — Всё правда хорошо. Лучше подумай наконец о себе.       А затем просто уходит, оставив Мидорию наедине с пылающим лицом.       Через некоторое время все собираются в общей комнате на первом этаже. Мидория выглядит намного лучше, но усталость будто окутала всё его тело. Ребята о чём-то болтают, вокруг витает лёгкая и непринуждённая атмосфера. Когда Шото наконец выходит из душа, многие задают вопросы касательно один-за-всех. Тодороки это самую малость злит.       — Ребята, Мидория очень устал, давайте дадим возможность ему отдохнуть.       — Спасибо, но я пока всё равно не могу уснуть, — Изуку улыбается. Нет ничего лучше его расслабленного вида.       Шото присаживается рядом с ним. Спокойствие расплывается по всему телу, хочется, чтобы этот момент длился вечность.       После разговора со Всемогущим Изуку засыпает. Шото приносит одеяло и накрывает парня. Он подавляет желание взять Мидорию на руки и отнести его в комнату. Когда ребята расходятся, Шото остаётся с Изуку и обещает присмотреть за ним.       Когда наступает тишина, Тодороки откидывается на спинку дивана и тяжело вздыхает. Мидория сладко спит, моментами что-то бормоча во сне. Шото находит это милым и не может скрыть улыбку. Рядом с Изуку ему хочется улыбаться чаще. Его рука сама тянется к лицу Мидории, но Тодороки вовремя себя останавливает.       — Если бы ты только знал, как сильно я злился на себя, что не смог тебя удержать, — шепчет Шото и сжимает руку в кулак. В голове вновь мелькают строки из письма. — Но я рад, что у Бакуго получилось.       У Тодороки перехватывает дыхание, когда Изуку наклоняется к нему, слегка накрывает одеялом и переплетает их пальцы. Мягкие пряди щекочут шею, и Шото совершенно забывает, как дышать. Он наверняка тронулся умом, его мозг выдаёт то, чего никогда не случится. Так он думает, пока не слышит чужой голос.       — Кажется, ты больше злишься на Каччана.       Мидория продолжает лежать у Шото на плече, поэтому последний не может до конца понять, что происходит. Однако он не собирается упускать шанс. Тодороки крепче сжимает чужую руку и прикрывает глаза, опуская голову на макушку Мидории. В помещении стоит гробовая тишина, лишь за приоткрытым окном доносится пение сверчков. Любое движение кажется слишком шумным и создаётся впечатление, что из-за этого нарушится столь прекрасный момент, поэтому Тодороки старается вообще не двигаться.       — А разве есть повод на него злиться?       Изуку не то вздыхает, не то усмехается, но Тодороки знает, что он улыбается. Шото очень неловко, зачем Мидория вообще начал этот разговор? Хотя, возможно Шото и сам немного виноват, раз упомянул Бакуго. Ребята ведь общими усилиями вернули Изуку, но в голове Тодороки почему-то засел именно тот разговор Бакуго и Мидории. Хотел бы он выкинуть это из головы.       — Зато у тебя точно есть повод злиться на меня.       — Прекрати нести чушь, — Шото сильнее сжимает чужую ладонь, начиная поглаживать тыльную сторону большим пальцем. — На тебя просто невозможно злиться. Хотя это вполне получается у Бакуго…       Тодороки прикусывает язык. Вот кто его просил вновь упоминать Кацуки? Шото явно хочет поскорее уйти, чтобы не лажать ещё больше, но устраивающийся поудобнее у него на плече Изуку явно этого не допустит.       — Тодороки-кун, скажи честно. — По телу Тодороки пробегаются мурашки, такое ощущение, словно сейчас прозвучит что-то ужасное. — Тебе нравится Каччан?       И Шото не ошибся. Сначала он пытается понять, что вообще Изуку сейчас спросил. Затем он слышит стук собственного сердца, которое никак не может угомониться. Злость ни с того, ни с сего начинает накрывать, в то время как Тодороки прокручивает сказанное. Что именно он ляпнул, раз Мидория умудрился прийти к такому выводу? Почему прекрасный вечер вообще оборачивается внезапными недопониманиями? За последнее время так много всего произошло, что у Изуку едет крыша? Хотя Тодороки тоже недалеко ушёл. Своим молчанием он лишь подтверждает догадки Мидории. Он хочет возразить, сказать, что это просто невероятный бред, что Бакуго вообще не в его вкусе от слова совсем. Ведь на самом деле…       — М-м-м, возможно, зря я это спросил, — наконец подаёт голос Изуку и отстраняется от Шото. Вмиг становится невыносимо холодно, и Тодороки думает, что с этим холодом не справится даже его причуда огня. — Прости, я знаю, что тебе тяжело выражать свои эмоции, а я о таком спрашиваю. Я, пожалуй, пойду в комнату…       — Стой, подожди!       Тодороки хватает Изуку за руку и пытается отдышаться, даже не понимая, откуда вдруг такая резкая нехватка воздуха. Мидория застывает в удивлении, давая время на передышку.       — Я… Слушай, я не знаю, с чего ты это вообще взял, но… Ты же прекрасно понимаешь, что это не так, — Тодороки не может посмотреть Изуку в глаза. Мысли путаются, Шото боится наговорить лишнего, но и на потом оставлять разговор совершенно не хочется. — Он точно последний человек, на которого я посмотрю в этом плане.       — Тогда почему ты чуть ли не каждую минуту его упоминал? — с голосе Изуку проскальзывают нотки печали.       Казалось, ещё немного, и Тодороки утонет в диване. Ему чертовски неловко, врать Мидории не хочется, но правда ещё бредовее будет звучать. Каждый вопрос ставит в неловкое положение, и Шото явно не готов в позднее время выкручиваться из подобной ерунды.       — И в общей душевой тебя не было, когда…       — Потому что это всё из-за тебя! — выкрикивает Тодороки, больше не в силах слушать бессмысленные вопросы. Он просто надеется, что завтра никто из них не вспомнит этот убогий разговор, ведущий не пойми куда.       — А? О чëм это ты?       Шото понимает, что его слова прозвучали ужасно. Но он не думал, что до такой степени…       Подняв голову, Тодороки видит, как Мидорию трясёт. Тот наверняка понял в очередной раз всё не так и уже успел кучу раз обвинить себя. Шото тяжело вздыхает.       Сейчас или никогда.       Изуку слегка дëргается, когда Тодороки кладёт руку ему на щеку. В комнате единственным источником света является Луна, благодаря которой парни могут хоть немного видеть друга. И Мидория задерживает дыхание, видя лёгкую улыбку Шото, на которого падает лунный свет. Это настолько обворожительное зрелище, что сердце пропускает удар. Изуку сразу начинает корить себя за все сказанные слова, ему просто хочется высказать всё, что скопилось на душе. Выплеснуть эмоции, которые он сдерживал после ухода из ЮЭЙ. Разве сейчас не самый подходящий момент?       — Чëрт, это так глупо, — озвучивает мысли Шото, и Мидория не может не согласиться. — Я и Бакуго? Это даже звучит ужасно, — Тодороки приближается и прислоняется ко лбу Изуку своим, закрыв глаза. — На самом деле, тот, кто мне действительно очень нравится, это ты.       Слëзы наворачиваются на глаза слишком быстро. Мидория не успевает даже понять этого. Он просто широко улыбается и сжимает руки Шото в своих. Тодороки, услышав всхлипы, сразу загребает Изуку в объятия, позволяя тому наконец выплакаться. Мидория хватается за его плечи, утыкается носом в форму. Шото надеется лишь на то, что все ребята уже давно спят.       — Я такой идиот, — сквозь слëзы говорит Изуку. — Всё это время так сильно скучал по тебе, а в итоге наговорил кучу всего отвратительного. Я сам не знаю, как вообще пришёл к этому, прости меня.       — Кажется, не я один ревную к Бакуго, — усмехается Тодороки и наблюдает, как Изуку отстраняется. Мидория продолжает шмыгать носом, а Шото вытирает слëзы с его щёк. — Я до последнего этого не понимал. Пока ты не спросил… Ну сам понял. Я вдруг осознал, как сильно меня раздражает, когда он пытается спокойно с тобой разговаривать. Вы знаете друг друга с самого детства, через многое прошли, и я бы не удивился…       — Да, в какой-то момент я действительно думал об этом, — неожиданно перебивает Изуку и отводит взгляд в сторону. — Пока я был беспричудным, мне казалось, что Каччан будет всегда рядом, чтобы защитить меня. После встречи со Всемогущим у меня появилась возможность исполнить свою мечту, а ещё я думал, что смогу также стать опорой для самого близкого человека. Однако…       Улыбка расцветает на лице Изуку, и он накрывает руки Шото, которые по-прежнему покоятся на его щеках. Тодороки ощущает, как его лицо начинает краснеть.       — Я для Каччана всегда был лишь соперником. Каждый раз, когда я улучшал навыки в использовании причуды, он тоже придумывал новые приёмы. Для него я не больше чем причина повышать своё мастерство во всём. Он никогда не волновался обо мне, не приходил на помощь, когда я звал, не шутил глупые шутки, чтобы приободрить меня, не поддерживал словами, которые звучат совсем не глупо. Это был ты, Тодороки-кун. Ты всегда следовал за мной тенью, а я не замечал ничего. Ты всегда был рядом, в то время как я оставил тебя, подкинув то идиотское письмо. На самом деле для тебя я переписывал его раз пять, не меньше, потому что хотел признаться, но понимал, что это надо делать точно не на бумаге…       Шото прерывает словесный поток поцелуем. Изуку на мгновение замирает, но затем расслабляется и пытается ответить на поцелуй. Получается неуклюже и немного забавно, поэтому он быстро отстраняется и опускает взгляд. Тодороки тоже готов сгореть от стыда.       — Ты мог бы сказать сейчас… — неуверенно говорит Шото, опуская наконец руки. — Или лучше уже пойти спать…       — Ты мне тоже очень нравишься, Тодороки-кун, — на одном дыхании произносит Мидория и поднимает глаза. — Однако… сейчас я думаю лишь о том, как одолеть Все-за-одного, чтобы никто не пострадал. Боюсь, мы…       — Тогда не думай сейчас об этом. Я всё прекрасно понимаю и нисколько не жалею об этом разговоре.       В первую очередь Изуку надо отдохнуть. Он взвалил на себя непосильную ношу, но теперь, когда он вновь с друзьями, может спокойно обо всём поразмыслить. Шото готов ждать сколько угодно, их чувства, к сожалению, не помогут выиграть эту войну. Он дал понять Изуку, что на него можно положиться в трудную минуту, и Мидория будет благодарить его при любой возможности. Даже если это будут просто мимолётные касания рук, нежные улыбки, совместные обеды и прочее. И это лишь малая часть того, что Мидория действительно хочет сделать в ответ на заботу Шото.       Сейчас же Изуку с превеликим удовольствием слушает ровное сердцебиение Шото, устроившись у него на груди. Они переместились в комнату Мидории, так как не хотели на следующий день выслушивать нескончаемые вопросы от одногруппников. Когда придёт время, они обязательно всё расскажут, но пока Изуку с улыбкой на лице засыпал в объятиях любимого человека, который напоследок тихо шептал долгожданное «С возвращением».