the night we met

С приходом весны должно полегчать. По крайней мере на это надеялся Аль-Хайтам, вторую неделю ходивший с головной болью от вечной смены погоды. Казалось, что весну ждали везде: улицы города постепенно украшали зеленым цветом, а на прилавках стало появляться больше цветов. Возвращаясь с защиты очередного проекта, Аль-Хайтам вдруг словил на себе теплый луч солнца. Бледное, почти не видное, но уже живое, готовое взять во владения все территории Тейвата. Вдруг откуда-то внутри взялась яркая детская радость от которой наконец-то захотелось жить. И с полуулыбкой, Хайтам зашагал домой, чувствуя скорую смену настроения. С каждым новым днем весны становилось все легче: усталость после учебы пропала, солнца стало намного больше и настроение у всех жителей Сумеру заметно улучшилось. Улицы города пахли цветами и зеленью, а у Кавеха на лице расцвели веснушки, которые Хайтам раньше не замечал. Вместе с наступлением весны вечно угрюмый и уставший Хайтам вдруг, к своему удивлению, разговорился со своим соседом. Откуда-то бралось желание спрашивать о новостях, желать доброго утра и спокойной ночи, а так же иногда, как бы случайно, сталкиваться с ним по пути из академии, чтобы завести непринужденный разговор о новом профессоре. Медленно приближался апрель, когда однажды утром Хайтам решил сменить привычную накидку на более летний вариант. Опаздывая на пары, он вылетел из кухни и чуть не сбил своего соседа. Тот выставил обе ладони вперед и врезался ими же в Хайтама. Оба от неожиданности задержали дыхание и уставились друг на друга. — Прости, — бросил Хайтам и отошел, чтобы дать Кавеху пройти. — Классный пиджак, — Кавех усмехнулся и зевнул. — Если бы начал носить его раньше, может я и согласился бы мыть полы по воскресеньям. Брошенная вскользь шутка была вполне в стиле Кавеха и не должна восприниматься всерьез, но на пару секунд сердце Хайтама забилось быстрее. Он только кашлянул и, решив не обращать внимание на такую реакцию организма, вылетел из дома. Случай, произошедший накануне, к сожалению не стал единичным. Каждый день слова и действия Кавеха оказывали на его соседа все большее влияние. Брошенная шутка, дружеский флирт, случайно съехавшая с плеча рубашка — все эти мелочи, которые раньше не доставляли Хайтаму никаких проблем, с каждым новым днем воспринимались им все острее и острее. Первый месяц он упорно их игнорировал, в чем преуспел за свою жизнь. Если хочешь чего-то достигнуть — придется отложить чувства и эмоции на дальнюю полочку, а через неделю все само обычно проходит. Но тут так не сработало. Замечая в себе признаки того, чего он боялся больше всего остального, Хайтам все сильнее ругал себя и маскировал это как только может. Еще через некоторое время он поймал себя на том, что постоянно без причины ищет повод быть ближе к соседу: или подсаживается с книгой пока тот чертит свой очередной проект, или предлагает помочь с готовкой, или просто, под предлогом «важной встречи», провожает того до университета в день когда у него самого нет пар. После очередной такой «встречи» Хайтам понял что попал, и не просто попал, а попал крепко, надежно, так, что запомниться на всю жизнь. Весеннее настроение пропадало, цветы начали раздражать, а количество влюбленных парочек хотелось сократить раз в десять, чтобы не резали глаза. Закрывшись в своей комнате, Хайтам яростно сжал в руке свои волосы и сел на пол. Надо что-то придумать, надо искать выход из ситуации. Он не привык сидеть с проблемой, а всегда решал любые вопросы быстро и четко, но с таким он сталкивался впервые. Да, ему нравится Кавех. Да, от его слов и смеха часто появляется непривычное чувство «бабочек» в животе. Думать становилось все тяжелее: в голове мелькали эпизоды с его соседом, от которых хотелось зарыться в землю и никогда больше не вылезать. Зачем он весь такой солнечный засиял еще сильнее с приходом весны, почему вообще он резко понравился «непробиваемому» Хайтаму. — Тварь! Из бесконечного потока мыслей Хайтама вытянул рассерженный голос Кавеха и сильно хлопнувшая дверь. Далее послышались громкие шаги и глухой стук — Кавех пнул диван. Поднявшись, Аль-Хайтам вышел из комнаты и увидел злого соседа из монолога которого можно было разобрать только ругательства. — Что случилось? — Хайтам прислонился к двери и, сложив руки на груди, нахмурил брови. Кавех посмотрел на него снизу вверх со слегка блестящими от подступавших слез глазами. — Мой профессор. Дальше можно было не объяснять, Хайтам только вздохнул и сел рядом с соседом. На протяжении всей учебы, еще с первого курса каждую сессию можно было наблюдать одну картину — злого, раздраженного Кавеха и бессонные ночи от переделывания заданий, которые показались его профессору недостаточно удачными. Хайтам понял бы если бы это повторилось раза два, но не каждую сессию. Он пытался говорить с мудрецами, как и сам Кавех, но ответ они получали один — профессоров, как и родителей, не выбирают, поэтому кем бы он ни был надо доучиться. Хайтам с болью в глазах взял проект Кавеха и удивился от количества исправлений на казалось бы достойной работе. Не в силах больше терпеть всхлипы Кавеха, Хайтам взял его за руку и потянул на кухню. — Пойдем. За годы совместной жизни Аль-Хайтам хорошо запомнил что может помочь Кавеху в таких ситуациях, поэтому сейчас они сидели вместе и пили крепкий алкоголь. Успокаивай, не успокаивай — Кавех прийдет в себя только после бутылки виски и хорошего сна, иначе никак. После таких вечеров он брал себя в руки и через боль переделывал проект, не забывая при этом материть все что движется. Спустя час они опять сидели на диване, только вот Кавех уже полулежал на груди Хайтама и в который раз жаловался на то, какого «старого козла» ему подсунули мудрецы. И если раньше Хайтам все это спокойно по-дружески слушал, то сейчас, особенно после виски, все чертовски обострилось. Кавех буквально лежал на нем и активно жестикулируя то и дело задевал его руку. В какой-то момент он придвинулся еще ближе и снова начал всхлипывать. Желание обнять стало невыносимым, поэтому Аль-Хайтам легонько опустил на плечо друга свою ладонь, но Кавех, как бы получив разрешение, развернулся и крепко обнял соседа, уткнувшись лицом тому в грудь. Хайтам, застывший на месте с покрасневшими кончиками ушей, не знал как себя вести. Он аккуратно обнял Кавеха в ответ и начал легонько поглаживать того по спине. Прошло минут двадцать, когда тихие всхлипы прекратились и они остались так вдвоем, в крепких объятиях друг друга. Ночь брала свое, поэтому комната только слегка освещалась. В полутьме Хайтаму казалось, что прошла вечность. Вдруг Кавех слегка приподнялся и серьезно посмотрел на него своими рубиновыми глазами. Сердце резко забилось сильнее, когда он чуть подался вперед. Губы Кавеха мягкие, сладкие, с небольшой горечью от виски и солью от недавних слез на языке. Хайтаму казалось, что время окончательно остановилось. Тысячи бабочек, что копились в нем на протяжении месяца наконец-то нашли выход. Хайтам только сильнее зарывался в светлые мягкие пряди, углубляя поцелуй все больше. Другой рукой он залез в вырез на спине Кавеха, притягивая того ближе. Холодные руки Хайтама на горячей коже Кавеха заставили второго заметно вздрогнуть. Он не хотел его отпускать, только не сейчас. Кавех только гладил Хайтама по волосам и не торопился отрываться. Спустя вечность, как показалось обоим, они резко оторвались друг от друга прерывисто дыша. Кавех ничего не смог сказать, он только закрыл глаза и обнял Хайтама, уткнувшись тому в грудь. Спустя минут пять, все еще отходивший от эмоций Хайтам услышал легкое посапывание, что говорило о том, что Кавех уже спит. Поглаживая его по спине, Аль-Хайтам сам медленно погрузился в, как ему казалось, самый приятный сон в жизни. ~~~ Утром Кавех обнаружил себя спящим на диване и накрытым теплым пледом, что слегка сполз с его плеч. Он приподнялся, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. — Доброе утро, — Хайтам непринужденно зашел в комнату с чашкой кофе в руках. Кавех увидел улыбку у него на губах и внезапно застыл. Его глаза потемнели, а взгляд перестал выражать какие-либо эмоции. Смотря как бы сквозь Хайтама, он встал с дивана и отошел на небольшое от него расстояние. — Прости, — Кавех говорил несвойственным ему голосом. — За что? — Хайтам вдруг резко переключился на серьезный тон. — Вчера, — Кавех отступил еще дальше. — Мы не должны были. Он быстрым шагом пошел в сторону выхода. — Подожди, — Хайтам схватил его за локоть и остановил. — Я не был против, — он прокашлялся и попытался словить взгляд Кавеха, но тот упорно отворачивался. — Ты мне нравишься, — голос Хайтама стал похож на шепот. Кавех вдруг замер и посмотрел на него полными слез глазами. Он стал еще сильнее вырываться и отворачиваться. — Если я сделал что-то не так или. — Нет, — Кавех вдруг снова остановился и на этот раз глазами полными злости посмотрел на Хайтама. — В этом и проблема, в твоих чувствах. Если бы я мог, я выбрал бы не приходить вчера домой. Внезапную тишину нарушает разбивающаяся в дребезги чашка с кофе. Хватка Хайтама ослабевает, и Кавех вырывает свою руку исчезая из поля зрения. Все происходящее резко покрывается туманом. Хайтам идет в свою комнату, смотрит в окно, хочет ударить стену, но вместо этого только оседает на пол и с недоумением чувствует слезы на щеках. Настоящие слезы. Он не знает, что делать дальше, он не понимает как слова могли спровоцировать настолько серьезную реакцию. Аль-Хайтам не вспомнит когда последний раз плакал. Он не вспомнит когда в последней раз до синяков зажимал свой рот, чтобы не слышны были всхлипы. Это невозможно было контролировать и это то, что пугало Хайтама больше всего. Он просто сидел с широко открытыми глазами, стараясь заглушить внезапно накатившую истерику. Кто-то спрашивал что будет, если сдерживать свои эмоции и не давать им волю на протяжении долгого времени? Хайтам не верил, что это он, он не верил всему тому что произошло за это утро. Может он неправильно понял слова Кавеха, или тот просто растерялся, а уже через час они будут смеяться вместе и пить чай. Нет, все мысли заглушал четкий голос: «В этом и проблема, в твоих чувствах». Хайтам резко зажмурился и уткнулся головой в колени. Самый лучший день в его жизни резко перетек в кошмар наяву. Спустя часа два Аль-Хайтам нашел в себе силы выйти. В покрасневшие от слез глаза бросался заметно опустевший дом. Не было гор чертежей на столах, грязных чашек с чаем, разбросанной у двери обуви. Дом как будто лишился солнечного света, хотя на небе не было облаков. Осколки разбившейся чашки лежали в мусоре, а на столе валялась бумажка с коротким «Прости». Не только день, вся весна стала кошмаром наяву. Они пересекались в коридорах академии, на улице и в библиотеке, но ни один не посмотрел на другого. Из-за собственной гордости или из-за чего-то еще. Спустя годы раны начали затягиваться, Хайтам устроился на работу в академию и занялся привычными для него делами, почти не вспоминая о Кавехе. Только глубоко в шкафу, в одной из книжек лежала помятая записка с красивым почерком и следами от давно высохших слез.