Зови меня своим именем

***

По достижению ста лет, город начинает во снах видеть того, кто будет сопровождать его. Свою «Душу».

Юра снова просыпается в поту и бежит в ванную. Сурово соскребает с себя остатки сна суровой мочалкой. Ему от себя смешно. Он почти двести лет лгал всем вокруг, и себе в том числе. Часто бывает так, что «душа», что снится городу может не видеть его у себя в видениях. Как например, каждая шавка знала, что Илье сниться уже давно запечатлённый Данис. Каждый знал, что Аня во вне видит Костю, а Таня Аню. Так или иначе, не всем везло в лотерее судеб. Никто не знал, кто душа Кости, но Юра знал точно, что долгие ночи ему в тягость. Он не любил говорить о том, кто ему снился, однажды даже дошло до драки. Неприлично спрашивать напрямую, не принято лезть в чужие ведения.

Костина тёплая рука забирается под футболку и он ухом прижимается к Юриной груди в трепетом прислушиваясь. Первое столетие он был страстным, признавался в любви, умолять об ответе, но не сейчас. — Юра, скажи, что любишь меня… — Конечно, Катюш, всё, что захочешь, — Отвечал Челябинск и будто убеждая себя добавлял, — это же твой сон.

Юра впервые чувствует, что он виноват, когда слышит всхлипы Екатеринбурга. Тот никогда не плакал вне видения. Образец стойкости, мужества. Социализм по нему плачет, а Татищеву рта раскрыть трудно. Челябинск догадывался, кто был душой Кости, но думать о том не хотел. Слишком сложно.

— Давай, ты ведь любишь, когда тебя душат, — Насмешливо бросает Уралов и сильнее сжимает бледную шею. Вырываясь Юра кричи, у него паника, сны пугают его своей реалистичностью и этот Костя тоже. Он вытягивает жилы из Татищева и размашисто толкается членом прямо в Челябинск. Он кричит не понимает, что ему делать. Это не тот Костя который дарил ему цветочные венки во сне в сорок третьем. — Больно! Вытащи! Ты меня порвёшь!

Самое ужасное, что такие сны были частыми в небезызвестный отрезок времени. Будто вся скопившаяся похоть Екатеринбурга вырвалась наружу. Позже, извиняясь за то, что не помнил, Костя боялся посягнуть даже на поцелуй. К несчастью, Юра навсегда запомнит пьяный взгляд полный власти. Вседозволенность ломала даже хороших людей во все века.

Костя перестал чего-либо просить, он просто смотрел, тихо и невероятно тоскливо. Так, как ни разу не посмотрел бы в реальности. Юра пытался растормошить его, чтобы Уралов по старинке радовался каждой минуте запретной встречи. Но, Уралов сказал тогда лишь: — Перестань мне сниться. Пожалей меня, хоть раз. Меня.

Никаким словом Юра не мог описать чувства, которые он испытывал к Косте. Столько шансов, столько способов, а Татищев только стоял или сидел с самым глупым выражением лица. А что если не он в видениях Кости обнимал его? Что будет, если не Челябинск со страстью обнимал Уралов в той мастерской? Сердце Юра разорвётся к чертям.

Во снах Костя любит без ограничений, заботливо и нежно. Только вот, с годами он чах, как цветок, который слишком часто забывали полить. Был даже раз когда Екатеринбург проигнорировал Юру, глядя беспрерывно в стену. Татищев тогда встал перед ним и зная, что тот любил, начал потихоньку стягивать с себя вещи. — Кость, Каюш, назови меня своим именем при следующей встрече… — Сев на Кости на колени он дополнил, — А я назову тебя своим.

«Следующая встреча» случается невероятно быстро. На следующей же неделе и Юра готовился основательно. По сотне раз перед зеркалом повторяя признание. Только вот, на собрании ничего сделать не удаётся, только вечером, после. Костя после работы был в официальном и прилизанный, Татищеву он таким тоже нравился. — Ты надолго, Юр? Звук собственного имени бьёт хлыстом, почти возбуждая. Всю неделю Юра требовал «назвать себя», сам не зная, чего просил. Ему просто нужен был старт, одно пятно на белом листе, чтобы начать картину. — До завтра… Надеялся мы выпьем… — Руки Юры трясутся от страха, неужели не он? Он будет как Илья? Как Смоленск? Смотреть на чужое счастье и улыбаться, как ни в чем не бывало? — Юра? — Не понимаю, что происходит, Костя вплотную подошёл к Челябинску, хлопая того по плечу, — Что случилось? Ты весь дрожишь и потеешь! НМУ надвигается?! Юра?! И Юра решается, как во сне, обвить всем своим телом туловище Уралова. Уткнуться тому в шею и захихикать. Более ста ночей в ожидании. Сначала в страхе, потом в трепете. Подхватив Татищева поудобней, Костя наконец что-то понял, взгляд мигом потеплел и он как в таинстве прошептал:й — Даже лучше, чем в фантазиях. Юрий Уралов… — Мы не будем как Красноярск и Иркутск. — Буркнул Юра. — Не будем. — Поддакнул. — Не смей поступать со мной как Одесса с Николаевым. — Угрожающе сводит брови. — Не посмею. — Костя не решился упомянуть, что именно Юра так и поступал. — И никогда не мы не будем вести себя как Питер и Москва. — Татищева чуть тряхнуло от отвращения. — Всё, что захочешь.