Каждому Мародеру по паре.

- Малфой, ты головой случайно не стукался?! Возмущению Ремуса Люпина не было предела, мало того, что этот несносный слизеринец притащил его в Подземелья под предлогом того, что он срочно понадобился профессору Зельеварения, мало того, что он запихнул его в один из заброшенных классов, так он еще и требует поцелуй за то, что выпустит его оттуда! - С чего вдруг подобные вопросы? – склонил голову к плечу Люциус и хитро прищурил глаза. – Это ведь простой поцелуй. Что тут такого? - Но зачем тебе это? - Просто захотелось. Ремус только фыркнул и, отвернувшись от блондина, сделал вид, что пристально изучает кабинет. Его мысли лихорадочно метались. Простой поцелуй? Ха! Он был бы простым, если бы Ремус вот уже полгода не сох по Малфою. И тут такое! «Черт-черт-черт! Что же делать? Что?!» - И? Каково твое решение? – мурлыкнули ему прямо на ухо. Ремус вздрогнул. Резко развернувшись, он оказался стоящим чуть ли не в объятиях Люциуса. «Можно подумать у меня есть выбор?», - мелькнуло у него в голове. Малфой был выше Люпина, и тому пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Поцелуй был тягучим, нежным и невероятно сладким. Когда воздуха стало уже не хватать, они, наконец, сумели оторваться друг от друга. Еще несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Серебро и золото. А потом Ремус, как бы сбросив наваждение, поспешно отскочил от Люциуса. - Доволен? Слизеринец ничего не ответил, а просто молча позволил ему покинуть комнату. Наблюдая за поспешным бегством гриффиндорца, он вспоминал ощущение его губ на своих и в который раз уже уверился, что ему действительно не безразличен Ремус Люпин. «Ты будешь моим, Волчонок. Это я тебе обещаю». *** Впервые Ремус с нетерпением ожидал полнолуния. Оно ему было просто необходимо. Слишком многое скопилось внутри. Тот поцелуй с Люциусом не прошел бесследно, его сердце просто разрывало от тоски. Быть так близко к любимому, чувствовать прикосновения его губ - это было одновременно сладко и больно. Больно от того, что вряд ли он сможет еще раз испытать нечто подобное. Ведь он для Люциуса был просто игрушкой. Он просто удовлетворил свое любопытство, не более того. Он весь издергался и это, конечно же, не укрылось от глаз его друзей, но, к счастью, они списали все на волнение из-за надвигающегося превращения. И вот настало долгожданное время полнолуния. Запретный лес раскрыл свои гостеприимные объятия для оборотня и сопровождавших его анимагов. Луни тот час сорвался с места и рванул вперед, его друзья остались далеко позади. Трудно угнаться за оборотнем, жаждущим свободы. Серая тень одиноко мелькала среди деревьев… хотя нет, их уже двое. Снежный барс вдруг вынырнул, как будто бы из ниоткуда, и вот они уже бегут вместе. Скорость и свобода. И счастье. Счастье, разделенное на двоих. *** Ремус устроился на подоконнике одного из окон дальнего коридора Астрономической башни. Здесь было тихо и пустынно, и Люпин часто приходил сюда, когда ему нужно было подумать в одиночестве. А подумать было о чем. Он посмотрел на запотевшее окно, на котором собственным пальцем только что начертил две буквы: Л и М. Люциус Малфой. Он все чаще и чаще ловил на себе взгляд его серых глаз и то что он в них видел, тревожило его все больше и больше. В них был интерес. Интерес охотника, присматривающегося к очередной жертве. Вот только Ремус не хотел быть одним из многих в череде завоеваний Люциуса. Он хотел стать для него единственным, а это было невозможно. Слишком многое их разделяло. Юноша грустно вздохнул. А ведь еще был снежный барс. Ремус всегда плохо помнил те ночи, которые проводил в виде оборотня, но этот раз он запомнил. Запомнил, как его Волк обрадовался подобной компании, как он потянулся к новому знакомому, с каким удовольствием заигрывал с ним там в лесу. Кто же это мог быть? Из мыслей его вывели мягкие шаги кошачьих лап. Ремус обернулся. Он был здесь, его новый знакомый. Барс. Он подошел к парню, пристроил свою голову к нему на колени и поднял на него такие знакомые серебряные глаза. - Ох, - пораженно выдохнул Ремус. – Ты! - Я, - подтвердил Люциус, вернувшись в свою человеческую форму. - И давно ты знаешь? - О том, что ты оборотень? Ремус кивнул. - Давно. И меня это абсолютно не волнует. Ну превращаешься ты каждое полнолуние в волка, ну и что, - пожал плечами Малфой. – А вот сам ты меня волнуешь, - приобнял он гриффиндорца за талию, - и даже очень, и уже давно. - Я не буду очередной твоей игрушкой, - попытался вырваться Ремус, но Люциус держал его крепко. - Не будешь, - заверил его слизеринц. – Я слишком сильно тебя люблю, глупый Волчонок. Ремус пораженно пискнул и неверяще на него уставился. Люциус Малфой его любит. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Это просто глупая шутка! Вот только в обычно холодном омуте глаз светилась такая нежность и теплота, что не поверить ему было невозможно, да и внутренний волк мягко нашептывал, что блондин говорит искренне. Тревога ушла, а сердце затопило небывалое ощущение легкости и счастья. Глаза Ремуса заискрились золотистым огнем, а на лице засияла счастливая улыбка. - Я тоже тебя люблю, - выдохнул он и тут же был втянут в умопомрачительный поцелуй. Прежде, чем он полностью растворился в ощущениях, где-то на периферии его сознания мелькнула шальная мысль: «И как мне теперь объяснить ребятам, что во время полнолуния нас будет пятеро?»