С любовью, Тэхен и Джин

      Наверное, для ночной прогулки, стоило выбрать какое-то другое место, но несмотря ни на что, обилие деревьев умиротворяло. Несмотря на то, что в ночной фазе фотосинтеза кислород листьями не вырабатывался, а поглощался, было ощущение, что чуть остывший после дневного зноя воздух сам просачивался в легкие, настолько было легко. Правда, широкие плечи, прикрытые тонкой хлопковой олимпийкой, составляющей ансамбль со спортивными штанами, всё же пришлось поджать, когда где-то сзади послышались шаги. Сердце само собой дернулось в груди, вместе с тем, как воображение подбросило, разумеется, самое страшное развитие событий, достойное криминальной сводки.       — Не страшно гулять в такое время в одиночестве?       Приятно переливающийся в ушах низкими созвучиями баритон был обманчиво мягок, просто пытаясь теперь скрыть угрозу. Слишком недвусмысленный вопрос от одного незнакомца другому. Но… Голос показался знакомым. Знакомым настолько, что…       — Джин, не делай вид, что не узнал меня.       И Джин тут же, повинуясь всегда присущему человеку разумному инстинкту самосохранения (на всякий случай), огляделся. Он увидел впереди какую-то явно хозяйственную постройку и ускорил шаг, понадеявшись, что в ней будет сторож или садовник или спецназ, который захочет его спасти, но…       — Стой же! Я только поговорить.       Этот момент, когда до ушей донеслись тяжелые, явно прибавившие в скорости шаги, кажется, остановил время, прилипнув липким холодом к спине. Рука крепко схватила его за локоть, дернув на себя так, что Джин закачался в воздухе, почти потеряв равновесие. Он мог бы упасть, если бы другая рука, грубо подтащив его к той самой постройке, не прижала его к видавшему виды дереву, покрывающему холодный и безжизненный бетон, лишь для вида, не мешающего гармонии окружающего его ландшафта.       — Отпусти!       Джин попытался вырваться или хотя бы повернуться, но лишь зло засопел, когда ощутил упирающееся ему в затылок предплечье, которое заставило его прижаться к стене щекой. Тут же в нос ударил неприятный запах несколько раз отсыревшей и высохшей древесины, которая теперь шершаво царапала его лицо.       — Как ты отпустил меня? Я лучше возьму покрепче.       И Джин бессильно замычал, когда напавший на него резко и довольно чувствительно для плечевого сустава заломил ему руку, болезненно сжимая скрытое лишь тонким хлопком предплечье. Убедительно. И Джин решил ослабить сопротивление, чтобы сделать несколько лишних вдохов и начать сопротивляться.       — Ты кое-что мне должен.       Горячее дыхание, вместе со злым и явно теперь смеющимся над ним голосом опалило ухо, и Джин почувствовал теперь своего мучителя всем телом, ощущая лишь безысходную опасность своего положения. Но ведь всегда оставался шанс воззвать к здравому смыслу, верно? Пообещать что-то или же попытаться угрозами добыть себе хотя бы возможность к спасению.       — Нет, Ким Тэхен, это…       Та рука, что удерживала его плечи, сжалась вокруг шеи и дернулась назад, заставив Джина запрокинуть голову. Длинные пальцы давили убедительно, и Джин сразу понял, что план сделать несколько лишних вдохов с треском провалился. Вместо этого он попытался договорить, вместо этого выпустив из себя тут же заглохший хрип.       — Будешь умницей?       Пока одна рука фиксировала его шею, другая отпустила. Но вновь почувствовав ее на себе, Джин резко дернулся назад, пытаясь освободиться, затем резко вжавшись в стену, чтобы просто не дать Тэхену ухватиться за резинку его штанов. Он отчаянно задергался, пока пальцы грубо вцепились в его бедро, будто нарочно продавливая косточки, будто пытаясь их сломать. Вместе с сопротивлением.       — Пожалуйста!       — Пожалуйста? — Убийственно спокойный и лишь слегка подрагивающий от больного возбуждения голос теперь как будто зачитывал отложенный до этого приговор, столько в нем было неприкрытого, бархатно угрожающего злорадства. — Не понимаю, о чем ты. Как каждый раз до этого не понимал ты.       Резкое движение, и по оголившейся коже, которая насильно и грубо была освобождена от своего прикрытия, тут же забегали мурашки, болезненно, а не волнующе жаля осознанием безвыходности этого положения Джина.       — Тэ, если ты хочешь… — Голос сам срывался, пока Джин прислушивался к лязгу ремня и треску джинсовой ткани.       — Дернешься — придется подправить твое красивое личико.       Раздавшееся у уха ядовитое, пропитанное насмешливой злобой шипение убило всю надежду на благоприятный исход. Джин замер, а потом начал хватать ртом воздух, когда пальцы усилили хватку. Одни пальцы сжимали шею, пока другие…       — Нет! Не...       Последняя отчаянная попытка, ладони уперлись в стену, но пальцы лишь скребнули старое дерево, пока другие были явно решительнее между его ягодиц. В голове была только одна навязчивая мысль, которая заставила Джина сильнее стиснуть зубы.       — Хватить сжиматься!       Болезненный шлепок, затем плевок, и Джин невольно выгнулся, прижимаясь грудью к стене и пытаясь хоть на мгновение отсрочить пытку, когда Тэхен, кое-как пристроив член, попытался в него протиснуться. Джин зажмурился, болезненно сильно сжав челюсть. Рука на шее побудила его запрокинуть голову, и пальцы позволили ему выпустить надрывный, чуть в последний момент не сорвавшийся на крик выдох. Вдруг…       — Даже не думай.       В голосе слышалось агрессивное волнение, пальцы, грубо надавив на губы, оказались во рту, сразу прижав язык. Джин не замечал ничего. Только то, что его твердый член теперь слишком болезненно цеплял напряженной головкой резинку трусов, и он освободил его, чувствуя как член Тэхена вошел в него на всю длину. Вместе с тем, как где-то поблизости послышался громкий и неожиданно оживленный разговор, который как будто приближался. И это мгновение, которое заставило Тэхена притихнуть в ожидании того, будут ли они раскрыты, и сильнее прижать Джина к стене, почти полностью заслонив собой... Кровь закипела, стремительно разогревая тело и обостряя чувствительность до неприличного предела. Когда возбуждение от одной мысли ощущалось физически, даже тогда, когда до этого услышанный разговор начал отдаляться. Они были на волоске.       — Хороший мальчик.       Пальцы сильнее надавили на язык, как будто пытаясь пробраться в горло, и Джин почувствовав, как по подбородку потекли слюни. Несколько рефлекторных позывов, которые прервались сдавленным хрипом, когда Тэхен начал наращивать темп. Распирало, наполняло до краев, почти разрывало и болезненной судорогой сжимало ноги, которые подкашивались, но вынуждены были сохранять опору. Рука Тэхена оказалась на его животе, пробравшись под олимпийку, вдавившись ногтями в упругий пресс и оторвав от стены, к которой Джин теперь прижимался только щекой. По щекам покатились слезы. Боль, или унижение, или ни с чем несравнимое удовольствие, когда пальцы наконец выскользнули из его губ, сжавшись на бедре, в то время как зубы сомкнулись у основания шеи, вместе со сдавленным, как будто вымученным хриплым стоном. Он потерял голову в этот момент.       Джин не чувствовал ничего кроме болезненно пульсирующего внутри оргазма, который, кажется, настиг его за мгновение до того, как он короткими толчками стал пачкать спермой стену. Ощущения были похожи на падение в кромешной тьме, когда ты в каждую секунду ожидал болезненное, которое могло тебя размазать, приземление, а вместо этого ощущал... дрожь. Как будто все клетки тела откликнулись на примененную к нему жестокую чувственность, начав резонировать с ней. Психосоматика. В этот момент всё, абсолютно всё подчинялось только удовольствию.       — Еще… Можешь грубее.       Такой оргазм не хотелось провожать, и Джин сильнее сжал напряженную головку своего члена, ощущая, как ярко и сильно перемешивались удовольствие и боль, хотя у Джина бы язык не повернулся назвать это болью, особенно, когда он почувствовав, как в нем начал сокращаться член, до этого грубо его натягивающий. Голова закружилась сильнее, и Джин прикрыл глаза. Внутри было темно, пусто, глухо. Наверное, так бывает, когда ты теряешь сознание или всякий стыд. Джина накрыло. Он как будто смог полностью погрузиться в себя, чтобы не упустить ни одного отголоска и отблеска слишком упоительной оргазменной разрядки.       — Иди сюда.       Член еще был внутри, а вот две руки перехватили его в районе груди, прижимая и давая нужную опору. Тэхен теперь и слышал и, кажется, чувствовал, как колотилось сердце Джина, который сохранял блаженное молчание.       — Хочешь меня обнять?       В бархатном, сбивчивом и куда-то торопящемся (возможно, за стремительно остывающим оргазмом) шепоте слышалось только игривое подначивание, и Джин улыбнулся, обхватив удерживающие его руки, затем ощутив мягкий поцелуй на виске.       — Я всё гулял и гулял… — Джин открыл глаза, продолжая наслаждаться нужными объятиями, успев полностью отпустить испытанный экстаз. Да, наверное, это было именно это, потому что просто оргазм для обозначения случившегося было… слишком бледно.       — Я следил за тобой. Пришлось здесь погулять, и вот эта коморка… Выглядела многообещающе. — Тэхен мягко отстранил от себя Джина, затем аккуратно вышел из него, придерживая презерватив. — Пришлось заранее привести себя в боевую готовность, натянуть защиту, чтобы не терять время. Надеюсь, с него вытерлась не вся смазка и…       — Ну, хватит. Ты нарываешься на комплимент. — Джин драматично вздохнул, а затем повернулся, при этом натянув на место штаны.       — Знаешь, в твоих глазах теперь больше электричества, чем во всей городской подсветке.       Тэхен сказал это с самодовольной улыбкой и с до сих пор спущенным джинсами, но Джин всё же позволил себе покраснеть, затем схватившись за джинсовый пояс, подтянув его наверх и до сих пор чуть подрагивающими пальцами начав застегивать ширинку, аккуратно спрятав в трусы чуть липкий от спермы мягкий член.       — Очень хочу тебя поцеловать.       Джин ощущал на себе пристальный, гипнотически темный взгляд, в котором легко было потеряться или сойти с ума, если слишком пристально вглядываться или дополнительно вслушиваться в роскошный бархат этого баритона. Красота на грани фола. Сексуальность на грани жизни и смерти.       — Тэ, подвезешь меня? Я за это накормлю тебя ужином.       Он все-таки поднял глаза, сразу наткнувшись на улегшееся ему на плечи пушистой мягкостью тепло, которым был пропитан карий взгляд. Как он так умел?..       — Спасибо. — Тэхен улыбнулся. — Я после работы только успел заехать и принять душ. Сегодня работал на студии, и мне пришлось не только пережить, но и обставить почти с десяток разных съемок.       Он достал из кармана пачку салфеток, ловко выудив один листик, который поднес к лицу Джина, почему-то задумчиво изучающего траву и бетонную опалубку, мягко тронув его подбородок. Джин даже не дернулся, подставляя лицо, отказываясь смотреть на Тэхена, который, завершив его вытирание от слез и слюней, бережно промакивая натертую о дерево кожу, поднес чистый край салфетки к его носу, сжав ноздри. Как обычно делали деткам, чтобы они не сопели и не глотали сопли. И Джин… Выдул что-то из себя с забавным звуком.       — Джииин… — Тэхен звонко рассмеялся, пока Джин только самодовольно улыбнулся.       А затем самостоятельно взял у Тэхена еще одну салфетку, подцепив ею с травы использованный презерватив, чуть брезгливо его завернув.       — Давай. — Тэхен протянул руку, но Джин вместо ожидаемого обхватил его плечи, направляя в только ему известную сторону. — Я припарковался у северного входа, напротив книжного.       И Джин без слов развернулся сам и развернул Тэхена, который взял его за талию, не отказав себе в удовольствии медленно, с чувством, толком и расстановкой очертить уверенной рукой плавный и мягкий изгиб. В какой момент всё пошло не так?..

Полгода назад

      — Эй!       Настроение было дерьмовым, но не настолько, чтобы теперь просто смотреть, как затевалась драка. Скорее всего, пьяная, и скорее всего, после этого они будут биться в десны и планировать совместное путешествие (возможно, кстати, в места не столь отдаленные, если Тэхен не вмешается).       — Иди куда шел.       Высокий, широкоплечий, и Тэхен сразу понял, что до этого он был посетителем ночного клуба, который яркой неоновой вывеской светил с противоположной стороны улицы. Второй… У Тэхена было не так много времени, чтобы рассмотреть его, потому что тот, что угрожал, тут же схватил его за грудки, занеся руку для удара или пощечины (чтобы узнать наверняка, нужно было дождаться завершения этого акта рукоприкладства, что было негуманно).       — Ну, хватит!       У Тэхена был опыт уличных драк (спасибо родителям, которые сменили район на более или менее благополучный до того, как Тэхен смог получить первый привод), поэтому он без страха и не боясь упреков схватил долговязого за локоть, резко дернув в сторону. Пальцы, которые держались за неприлично расстегнутый, обнажающий длинную шею и часть груди воротник, разжались из-за неожиданности, и второй, что был жертвой (возможно, из-за своей красоты, которая первая бросилась Тэхену… в висок, убив его наповал) тут же отпрянул.       — Ты охуел?!       Однако, заметив, насколько Тэхен был собран, пару раз успев бросить несколько быстрых, резких и как пуля дерзких взглядов на красивого, решил не наступать, просто сделав шаг к нему.       — Конфликт исчерпан.       Тэхен улыбнулся, но сам был напряжен и сжат во всех главных ударных мышечных группах как пружина, которая, разжавшись, могла бы не только убить того, кто был напротив, но и разорвать его самого на куски. Но долговязый теперь смотрел Тэхену за спину, затем вернув ему взгляд… Слишком осознанный и спокойный для пьяного или просто отпетого хулигана.       — Поосторожнее с ним.       Он улыбнулся, тряхнув головой и затем очень близко подобравшись к лицу Тэхена, который, к выдоху облегчения, смог рефлекторно втянуть носом запах ментоловой жвачки, а не чего-то, слишком ярко напоминавшего об удавшемся под музыку и пары этила досуге.       — Удачи, Джин.       И, сказав это, верзила тут же, вальяжно и нисколько не оскорблено, хотя бы на вид, направился на другую сторону улицы, пока Тэхен повернулся к потерпевшему, который почему-то растирал шею, опустив голову.       — Вы в порядке?       Тэхен полностью развернулся к нему, и его взгляд невольно последовал за тонкими длинными пальцами, скользнувшими к затылку, и вместе с этим нехитрым движением Тэхен заметил краснеющие следы от пальцев. Очевидно, сдавшийся без боя хулиган всё же успел применить силу.       — Спасибо. Вы… По крайней мере, спасли мое лицо.       — Джин?       Тэхен нырнул вниз, чтобы посмотреть в опущенные глаза, которые затем поднялись вместе с темной, шелково преломляя уличный свет макушкой.       — Джин. — Глаза молодого человека блестели очень зазывно, как утопающие в по-ночному густом воздухе вывески, но взгляд Тэхена невольно (он не давал ему разрешения) опустился к губам. Пухлые, блестящие от того, что по ним явно совсем недавно прошелся язык. Особенно нижняя, которую, опять же, против воли и здравого смысла захотелось закусить, а затем чуть оттянуть зубами, чтобы расслышать недовольный стон.       — Не стоит благодарности, Джин. — Тэхен постарался улыбнуться максимально обворожительно и жизнеутверждающе. — Меня зовут Тэхен.       — В таком случае, приятно познакомиться. — Джин стал застегивать рубашку, растеряно оглядываясь по сторонам. А потом он посмотрел на своего спасителя очень прямо. И в этом взгляде, темном и блестящем, Тэхен как будто на мгновение смог разглядеть… Нет, показалось. — Спасибо, Тэхен. Ты… Оказался здесь вовремя. Правда… — Джин посмотрел на наручные часы, которые ловко одним движением выудил из-под шелкового манжета, продемонстрировав не только явно драгоценный браслет, но и тонкое запястье. — Придется теперь искать такси, потому что…       — Я могу подвезти. — Тэхен махнул рукой в сторону еще недавно припаркованной машины. Которую он припарковал чуть дальше своего дома, рядом с которым никогда не было свободных мест, особенно в такое время. — Я только вернулся с работы, но, честно признаться, кататься по ночному городу, который лишен очарования пробок… Я могу рискнуть.       — И мне придется благодарить тебя еще и за это. — Джин быстро опустил формальности, улыбнувшись с очаровательной снисходительностью, чуть прикрыв глаза.       — Пустяки. Я просто проявил гражданскую сознательность. — Тэхен коротко пожал плечами. — Ты далеко живешь?       — Отсюда… Минут пятнадцать. Может, двадцать. — Джин еще раз огляделся, затем без слов направившись за уже пришедшим в движение Тэхеном, который шел, не переставая оглядываться на спасенного им гражданина.       И зачем только он вызвался его подвезти? Разбитое сердце явно не смогло бы вынести новую стрелу, как и нервная система, которую Тэхен, после тяжелого и скоропостижного расставания, пытался подлатать витаминками… от бессонницы, у которой на его нервную систему явно были другие планы.       — Я обещаю в дороге не болтать.       Джин сказал это в тот момент, когда Тэхен открывал для него дверцу переднего сидения. Наверное, этот гражданин привык кататься в более дорогих машинах, но время было позднее, и Тэхен так и так не смог бы теперь успеть оформить кредит на что-то более представительское, чтобы впечатлить взыскательного ценителя дорогих авто. После этой логичной и весьма забавной мысли, Тэхен совершенно успокоился и перестал замечать, как внутри что-то противно поскрёбывало, что-то, издали похожее на задетую гордость. Потому что Джин явно заметил, что машина была из очень среднего сегмента. Но, стоит отдать должное, практически не подавал виду. И ехали они на самом деле молча.       — Я знаю, как тебя поблагодарить. — Джин, удостоверившись, что они остановились у нужного ему входа, которых в этом жилом комплексе было четыре, и все они, как и комплекс, были достаточно элитными, отстегнул ремень безопасности, развернувшись к Тэхену. — Поднимешься? Чай, кофе…       — Потанцуем? — Тэхен усмехнулся, погрузившись в раздумья. — Я пас.       — Обещаю, я не буду к тебе приставать.       Джин мягко улыбнулся, но его глаза… В них было какое-то обворожительное притворство, как будто за блеском что-то пряталось, пользуясь тем, что отражающийся от радужки свет не мог пустить никого постороннего в тайные замыслы. Но это было как будто безопасно. По крайней мере, у Тэхена, который любил полагаться на свою интуицию и думать, что она у него есть, ничего не ёкнуло.       — Правда, мне неудобно. — И Джин вновь развернулся, поджав губы и уставившись в то, что было плохо видно за лобовым стеклом. Ночь. — Ты мог пострадать из-за меня, а теперь еще и…       — У меня есть опыт уличных боев. — Тэхен всё-таки решился отстегнуться, выключив зажигание.       — Я заметил.       Джин сказал это, не поворачивая голову, при этом, уголки его красиво пухлых губ едва тронула улыбка. Они дернулись вверх, и Тэхен почувствовал, как внутри то, что до этого лениво царапало его комплексом неполноценности, довольно заурчало. Он произвел впечатление.       — Приму за комплимент.       — Значит, ты идешь? — Джин, не смотря на него, самостоятельно выбрался из машины, затем, взявшись за дверцу, нагнувшись, чтобы заглянуть в салон. Для пущей убедительности. И взгляд Тэхена сам нырнул в образовавшийся от упавшей вниз рубашки вырез.       И вместо ответа он молча вышел из машины. Вообще, в его возрасте, когда половые подвиги — это рутина, а не повод собой гордиться, даже разбитое сердце не могло стать весомым поводом повесить член на гвоздь, приняв, от желания тщательнее себя пожалеть, добровольный целибат. Это как рассматривать картинки или смотреть порно. Красиво, но никакой сердечной отдачи. Хочется схватиться за член. Возможно, не свой.       — Иди за мной.       Джин шел, уверенно чеканя шаг, и теперь Тэхен обратил внимание, что его плечи, которые он гордо расправил, были явно шире, чем у его обидчика. А вот талия уже. И линия бедер была какой-то… художественно выдающейся на фоне бросающейся в глаза мужественности. В этом было какое-то противоречие. Невыносимое. Потому что его хотелось ощупать, исключив вариант с обманом зрения. Но… Тэхен сразу уговорил себя, что сможет обойтись без этого.       — Это лишь формально чай, но ты можешь мне поверить… — Джин явно колдовал рядом с лаконичной, но оснащенной по последнему слову кулинарно-технической мысли поверхностью. — Корень лопуха в сочетании с различными цветами, редкой пыльцой и органическим сиропом солодки, который с помощью ванильной вытяжки смогли лишить… — Джин повернулся к Тэхену, который сидел, притихнув, за круглым столом на… мягком стуле (хотя, возможно, в кресле) и с любопытством оглядывался. — Ужасного привкуса. Пей. Чтобы стал еще красивее и здоровее.       Перед Тэхеном опустилась тяжелая глиняная чашка, из которой прозрачным паром доносился какой-то едва уловимый, цветочно-травяной аромат.       — Любым сладким напиткам я обычно предпочитаю это или вино. По особым случаям, виски. — Джин, наблюдая за тем, как осторожно Тэхен примерялся к чашке, расстегивал манжеты шелковой рубашки, чтобы затем неаккуратно, но стильно закатать их ближе к локтям. — Он не горячий. Температура идеальна для приема внутрь.       Тэхен решился на глоток, пока Джин повернулся к одному из шкафов, в котором прятался мини-холодильник для вин. И пока Тэхен пытался уговорить себя, что ему не нужен дополнительный сахар в этот со всех сторон полезный, наверняка, напиток богов (хотя бы в сравнении с колой, которую он беззаветно любил), Джин наполнил для себя бокал, затем развернувшись к Тэхену. Он подпирал задом каменную столешницу, держал бокал непринужденно и сам весь держался… Нельзя сказать, что Тэхен был падок на стереотипы и всякие другие предрассудки, но молодой мужчина не производил впечатление того, кто совсем недавно мог поплатиться своей привлекательностью и здоровьем за… свою привлекательность. Возможно. Джин его теперь оценивал, но делал это так тактично и при этом упоенно, что у Тэхена внутри против воли появилось ощущение, что он уже успел получить высший балл.       — Ты расскажешь о себе, или предпочитаешь, чтобы начал я?       Тэхен не любил вводить людей в заблуждение,уже успев понять, что приглашение подняться не могло быть обычным жестом доброй, но контуженной потребностью отблагодарить воли, поэтому…       — Хотя, если признаться честно, смотря на тебя, мне хочется использовать рот по другому назначению. Не такому прямому, но более… волнующему.       Сказать, что Тэхен выпал, упал, опешил и усомнился в собственной адекватности, пытаясь суметь теперь поверить в такую наглость — ничего не сказать. И на лице Джина, который явно заметил эту реакцию, появилась мягкая снисходительная улыбка. Так обычно смотрят на детей, которые, по незнанию, вытворяют очаровательные глупости.       — Я не ищу отношения.       Тэхен всё-таки решил закончить ту мысль, на которой его прервали, теперь добавив ей категоричности.       — Потому что ты уже в них? — Джин невозмутимо поднял брови, пока Тэхен невольно нахмурился, еще ниже опустив свои и без того драматично опущенные уголки губ.       — Я могу говорить откровенно? Ты не похож на того, кто совсем недавно всем своим видом изображал страх. — Тэхен откинулся на мягкую низкую спинку стула, скрестив на груди руки.       — Наверное, потому что я его изображал. — Джин пожал плечами, а когда он пил, его глаза смотрели прямо на Тэхена, и этот взгляд почему-то пробирал до костей, настолько он был бессовестным. — Так ты занят или свободен?       — Восемь дней как свободен. — И Тэхену пришлось закатить глаза и против воли прислушаться к сердцу, которое должно было при этом воспоминании сделать болезненный кувырок, каждый раз рискуя окончательно распасться на две половинки. Нет. Оно просто колотилось, как будто Тэхен куда-то спешил.       — Судя по твоему лицу, это было болезненно. — В голосе и выражении лица Джина было как будто искреннее сочувствие, и Тэхену показалось, что у него был похожий опыт. — Соболезную. Но… — Джин приблизил бокал к своим губам, которые будто бы сохраняли теперь на себе оттенок льющегося по ним внутрь вина, но остановился, не сделав глоток. — Вот поэтому я не связываю себя обязательствами. Это приятно и красиво только в теории, и за безголовой рефлекторной романтикой, которая на деле является лишь игрой тестостерона, обязательно наступает кортизоловая расплата. — Мельком заметив на лице Тэхена замешательство, в котором можно было всё же разглядеть оттенок согласия, Джин улыбнулся. — Я врач. Работаю анестезиологом в Институте эстетической хирургии, в которой оперирует мой отец. В свободной время — делаю людей красивыми посредством малоинвазивных процедур, для чего учился отдельно и имею даже пару европейских сертификатов.       — А я работаю оформителем витрин и студийных пространств. Одеваю манекены, забочусь о красивом антураже. Выплачиваю ипотеку. И не понимаю, чего ты от меня хочешь.       — То, что у тебя незаурядный вкус, я мог бы догадаться, повнимательнее тебя рассмотрев, но… Мое внимание привлекло другое. — Джин оторвался от одного стола и подошел к другому, нагнувшись над ним и оперевшись на локти. Прямо перед Тэхеном, который сразу почувствовал и цветочный, и волнующе древесный аромат его парфюма. — Я тебе понравился? Спрашиваю не затем, чтобы затащить тебя в новую ловушку. Меня серьезные отношения не интересуют, и я рад, что в этом вопросе наши мнения совпадают.       — Я не сказал, что меня не интересуют отношения. — Тэхен теперь тоже чуть придвинулся, выложив перед собой сцепленные пальцы, на которые тут же опустился взгляд Джина. Блестящий. Ему явно нравилось всё больше, о чем свидетельствовала хитрая и очень довольная улыбка. — Но… Я сейчас их просто не потяну.       — Есть вариант совместить приятное с полезным. Отодвигаем в сторону обязательства и оставляем только секс. — Джин улыбался слишком невинно. — Не простой, но с фантазией. А за исполнение своих фантазий я даже готов платить.       — Спасибо, я не нуждаюсь в подобном заработке.       Это и резануло по гордости, и в принципе пахнуло в лицо Тэхена чем-то… С чем он не хотел иметь дело, даже теперь, когда разуверился в романтике. Пусть Джин был примечательно хорош собой и этим предложением подтверждал то, что Тэхен ему не уступал в привлекательности, но... Это было слишком. Особенно то, как просто он об этом говорил.       — Прости меня, это прозвучало грубо. — Джин говорил совершенно серьезно, выпрямившись, как будто услышав промелькнувшее в голове Тэхена недовольство его поведением. — Я против того, чтобы покупать секс. Просто… Мне спокойнее, когда я могу что-то предложить за то удовольствие, что получу. Разумеется, ты тоже получишь удовольствие, но… Это обмен. Плюс, пара сотен долларов будет нелишней человеку, который честным трудом пытается заполучить отдельное жилье.       Тэхен думал, но его отвлекла мысль, вдруг забравшаяся в голову вместе с воспоминаниями не так давно минувшей давности.       — Тот был… исполнителем фантазий? — Тэхен с подозрением прищурился, пока Джин сменил свое расположение, подцепив за спинку стул и поставив его ближе к Тэхену, который сам чуть развернулся, чтобы ему было удобнее смотреть в наглые глаза его вовсю теперь изображающего невинность собеседника.       — Да. И как только появился ты, я понял, что он в мои фантазии перестал вписываться.       — То есть, ты с ним спал за деньги.       — То есть, я платил ему за то, чтобы он не задавал вопросов, если я вдруг во время секса захочу нацепить на него заячьи уши. — Джин вздохнул. — Это другое, Тэхен. Я могу позволить себе бесплатный секс, как и ты можешь позволить себе взять деньги теперь, когда тебе их предлагают. За удовольствие. В моих фантазиях нет ничего потенциально опасного, болезненного и даже косвенно указывающего на ментальные проблемы. И если ты втянешься, мы сможем исполнить и твои фантазии, причем совершенно бесплатно — я всегда готов к новым впечатлениям. Плюс, ты должен держать в уме тот факт, что я врач и априори не могу причинить человеку вред, в чем во всеуслышание поклялся однажды.       — Нет.       — Я приму ответ нет только в том случае, если ты натурал. — Джин придвинулся чуть ближе, и Тэхен не заметил тот момент, когда его ладони оказались на его колене. — Умные взрослые люди сначала соглашаются, а потом оценивают риски. Отказаться ты всегда успеешь, а я могу резко передумать и…       — Ты собираешься мне платить за секс, от которого я буду получать удовольствие. Подвох? Должен быть подвох, который обычно указывают мелким почерком в конце любого контракта. — Тэхен был сосредоточен, как будто серьезно размышлял, хотя сам… Джин был хорош. И явно в нем был тот потенциал, который раскрывался… Тэхен прикрыл глаза, тряхнув головой, отгоняя неправильные, но уместно неприличные мысли, не заметив самодовольную улыбку на пухлых губах.       — Я в любой момент могу закончить наши встречи без объяснения причин. Это моя привилегия, которой я сегодня воспользовался на твоих глазах. Ты тоже можешь в любой момент уйти, к слову, и это очень выгодное отличие от того, от чего ты успел избавиться. — Джин смотрел на свою руку, которая медленно и волнующе незаметно скользнула по бедру к… Тэхен накрыл ее своей ладонью, заставив Джина поднять взгляд. — Я могу спать не только с тобой. А еще обязательная гигиена, презервативы и никаких поцелуев. По поводу остального можно будет договориться, но чтобы не было вопросов — я тщательно слежу за своим здоровьем и в любой момент могу предоставить все необходимые справки. Чего и тебе настоятельно желаю.       — Без поцелуев? — Тэхен, услышав главное, сжал находящиеся в его ладони пальцы, решительно их сдвинув, но не отпустив.       — Зато я приветствую все остальные виды оральных ласк и в любой момент готов ими делиться. Знаешь… — Джин задумчиво поджал губы. — Можешь считать, что я брезгую.       — Брезгуешь? — Тэхен удивленно округлил глаза, при этом ухмыльнувшись. — Или считаешь это чем-то слишком личным, чем не готов делиться даже за деньги?       Джин смотрел на Тэхена, а затем, выждав момент, ловко перехватил его руку, прижав к своей щеке, всем своим видом теперь демонстрируя смущенную покорность.       — Поцелуи я оставляю на те времена, когда окончательно удовлетворю впечатлениями член и примусь за свое мягкое сердце.       — Я предпочитаю активную роль. — Тэхен обхватил лицо Джина второй рукой, и Джин прикрыл глаза, самодовольно улыбаясь.       — И я уже предпочитаю тебя в активной роли.       — Но в пассивной тоже быть приходилось.       Джин открыл дьявольски заблестевшие глаза.       — Если не было негативного опыта, я готов быть добровольцем.       — Я еще не согласился. — Тэхен убрал свои руки, до этого задержавшись на тонкой шее, проведя большими пальцами по мягко выпирающему кадыку, почувствовав, как тот дернулся.       — Тогда тебе стоит уйти. — Джин откинулся на спинку стула, сцепив на животе руки.       Тэхен поднялся и, не попрощавшись ушел. И после того, как за ним захлопнулась дверь, Джин обнаружил в прихожей визитку. Очередная победа.

* * *

      — Мне уже вкусно!       Тэхен капризно надул губы, при этом сильнее прижав Джина, колдующего над соусом, к себе, отчего Джин только что-то недовольно и неразборчиво промычал, вновь окунув деревянную ложку, которая только была у губ Тэхена, в соус.       — Отпусти меня, ну! — Джин говорил скорее устало, нежели раздраженно. — Ну, Тээээ…       А потом драматично захныкал, и Тэхен всё же расцепил руки, быстро сменив положение, встав напротив Джина, подпирая задом столешницу и скрестив на груди руки.       — Теперь мы исполняем мою фантазию, я правильно понял?       Джин задумчиво поджал губы, начав управляться с ложкой и приправами чуть рассеяннее.       — Ну, если учесть, что ты справился со своей ролью выше всяких похвал… — Джин поднял на него задумчивый взгляд. — Вообще, ты первый согласился на что-то настолько смелое. Остальные отказывались.       — Мне просто тебя не жалко. — Тэхен пожал плечами, затем опустив глаза и сменив игривое настроение на что-то более задумчивое. — Я исполнил твое желание, и если тебя всё устраивает и ничего не пугает, у меня нет права тебя в чем-то переубеждать.       — А тебе понравилось? — Джин спрашивал осторожно, и Тэхен тут же поднял на него глаза, как будто пытаясь найти доказательства того, что ему хотелось повторить. — Здесь главное настроиться. Несмотря на то, что это контролируемый эксперимент, и чувство опасности не может быть… объективным. Ты сам должен отрегулировать настроение, а не надеяться на адреналин, и тогда все получится очень реалистично, как получилось у меня.       — Понравилось. — Тэхен коротко кивнул, вспоминая собственные ощущения. Он никогда не был приверженцем грубого секса, предпочитая нежность и насыщенные событиями предварительные ласки, но с Джином он готов был попробовать всё. Потому что знал, что ему понравится. — Мне приятно, что ты мне доверяешь.       — И какова твоя фантазия? — Джин мягко улыбнулся, чуть наклонив голову, чтобы поймать опущенный взгляд Тэхена, который тут же поднял на него блестящие глаза.       — Сходить с тобой в кино.       Услышав это, Джин напрягся.       — Если ты о том, что может происходить на заднем ряду… Могу заранее предложить только оральный секс, потому что…       — Посмотреть кино, поесть попкорн, обсудить его, пешком прогуляться до твоего дома, по дороге подцепив с какого-нибудь прилавка что-то сладкое или вкусное... — Серьезное, сосредоточенное лицо Тэхена никак не сочеталось с тем легким и незамысловатым посылом, что он теперь озвучивал тихо и напряженно осторожно.       — Ты серьезно? — Джин не мог скрыть удивление. — Мне казалось, у тебя нет недостатка в друзьях.       — Я хочу с тобой. — Тэхен невольно поджал губы, и Джин окончательно отставил миску, в какой-то вдруг нашедшей на него рассеянности схватившись за полотенце. — Я не буду лезть к тебе с поцелуями, обещаю.       Джин вздохнул.       — Ладно. Раз уж я обещал. Тем более, давно не был в кино, но… — Джин угрожающе и очень воспитательно выставил указательный палец. — Никаких ужасов!       — Обещаю. — Тэхен довольно улыбнулся, а затем услышал раздавшийся неожиданно громко телефонный звонок, который сумел не только нарушить момент, но и сдуть Джина в неизвестном направлении.       Тэхен не собирался подслушивать, потому что это было неприлично. А еще, что было важнее, он не имел права ревновать Джина. Тэхен не хотел признаваться сам себе в том, что соглашался на многое только для того, чтобы Джин не нашел кого-то другого. После он никогда не жалел, всегда довольный и удовлетворенный (пусть иногда и с синяками и некритичным чувством ненужной Джину вины), но сама мотивация… Ему очень не хотелось думать о том, что Джин параллельно спал с кем-то еще, при том, что при любом возможном случае, особенно, когда они только начинали, делал на этом акцент. Тэхен не хотел об этом думать не потому, что был брезгливым или не доверял сознательности врача, который, по собственным заверениям, очень тщательно следил за своим здоровьем и… Для Тэхена всё изменилось в один момент, который случился между ними против правил, планов и даже самых смелых ожиданий. Тогда стало понятно, что разбитое сердце успело магическим образом срастись и уже вновь готово было принять в себе нового квартиранта. И это была полностью вина Джина. На этой мысли Тэхен перестал невольно вслушиваться в доносящийся из гостиной разговор, окунувшись в воспоминания. Интересно, а с какими эмоциями осужденный на смерть вспоминает свой приговор?.. Потому что Тэхен был обречен. Потому что романтика в их взаимоотношениях была только в его воображении. Но то утро...