На убой

"Никто не должен знать! Никто не должен знать!"- Проговаривал про себя учёный, поспешно собирая вещи. На полу тесной лаборатории, в самом её тёмном и грязном углу визжал младенец. Он стукался своими маленькими рожками о пол, хвостом махал в разные стороны. Копытами он стучался в стену и так же неумолимо визжал. Подняв его с небольшой подстилки и закутов в одеяло, мужчина бросился бежать на улицу. К счастью, милиция ещё не прибыла. Несясь по тёмному и мрачному лесу, он выбежал в просторное поле. Он знал, кому это поле принадлежало. Мало этого, хозяин уже сам ждал его. Когда за спиной уже слышалась серена, мужчина передал малыша фермеру и тот скрылся в поле. Когда голоса милиционеров уже были слышны с другого конца, учёного уже там не было. Он пропал. Пропал бесследно и тихо. Ходили слухи, что он уехал в другую страну, сменил фамилию и имя, сбежал. Так же пропали все документы. При обыске его лаборатории, ничего не нашли. Ни самого учёного, ни младенца, ни трупа женщины, ни документов. Позже выяснилось, что тело подопытной он закопал в лесу, неподалёку от лаборатории. Документы сжег. Сам он, как и предполагалось сбежал в США, но живым его достать не получилось. Он наложил на себя руки, после нескольких месяцев в бегах. Повесился в своей съёмной квартире на ремне. Поиски младенца, что уродился у подопытной, найти не удалось. Шли годы. Дело пришло в тупик и его в конце концов закрыли. Но ни кто не знал, что буквально в паре километров от лаборатории, на самой обычно ферме, в старом запертом сарае всё это время росло нечто. Чьи волосы были серого цвета. Из одежды была лишь одна старая рубаха. Сквозь волосы, пробивались два рога. Вместо ступней, пальцев и пяток, были коровьи копыта, сзади был хвост. НА ногах оно не ходило, лишь на четвереньках. Было привязано к крюку на стене. Верёвка на шее давила, стирала кожу в кровь. Хрупкое тело, что большую часть жизни лежало без сил на куче сена, годами хранило злость и ненависть. Изредка его выпускали погулять в загон, но так, что б ни кто не видел. Ночью, или наоборот пустынным днём. Из еды только объедки. Огрызки, кожура, отходы. Вечный голод и издевательства. Если в тельце резко просыпалась энергия и он начинал биться от резвости головой в стену, то в него тут же прилетали розги. Высечь могли за всё, что угодно. Причина даже не обязательно могла быть. Маленькому сыну фермера могло быть просто скучно, или же у самого хозяина могло быть плохое настроение. Со всей этой суетой шли годы. Телец рос. Но его хрупкое тело всё так же оставалось тощим и беспомощным. Грязная рубаха всё больше изнашивалась. Зимой тельцу приходилось зарываться в сено. Летом сидеть на месте и умирать от жары. И всё это шло по кругу, как день сурка.