London is fallen down

Весь город охватил огонь, а ночное небо скрыл под угольным дымом шлейф одиноких звёзд. Люди в панике бежали куда глаза глядят, в суете давя друг друга. Отчаявшиеся окончательно бросались в воду, где некоторых убивало падающими балками и обломками зданий. Натаниель неспешно шагает вдоль улиц, прислушиваясь к треску горящего дерева. Лондон пал, а значит и Англия — тоже. Конечно, тут стоит поблагодарить известную группу колонизаторов из огромной империи, которых прозвали варварами, но не суть. Всё равно они явно точили клыки на сердце империи воронов. С этого дня начинается новая эра. Парень с довольной улыбкой наблюдает, как обрушивается знаменитый Лондонский мост, вспоминая незатейливую песенку-сказку. Что ж, тот, кто попытался выбить из него слова сего произведения, лежит холодным трупом под обломками собственного поместья. С этого дня — Натаниеля Веснински не существует. Отныне — только Нил Абрам Джостен. Когда он сворачивает на главную улицу, выходя из тени переулков, на его лице тут же расползается натуральный ужас, настолько правдоподный, что может стошнить. Возможно, истеричная улыбка, расползающаяся на губах бесконтрольно только от осознания полной свободы немного неуместна, но это не так важно. Никто не обратит внимания на него, ведь, кому нужен отпрыск бывшего аристократического рода, последний глава которого был настоящим тираном? Холодные лезвие упирается ему в шею, когда он в очередной раз старается подавить глупый смешок, от всего этого хаоса. — Наслаждаешься видом? — с насмешкой спрашивают его, но Натаниель лишь поднимает руки перед собой, не желая сопротивляться. — Ночь нынче прекрасна, жаль, только луны не видно, — бывший Веснински щурит глаза, ощущая заинтересованный взгляд затылком. — А ты у нас из аристократов? Словечки больно хорошо подбираешь, — замечает незнакомец. О, это Натаниель ещё даже не начинал! — Так и что? Связан как-то с крылатым сосунком, которому корона жмёт? — Был удостоен чести послать его прилюдно, — неоднозначно отвечает парень, и лезвие немного отодвигают от его горла. — А что такое? Неужели сбежал? Похоже у него в крови не воронья кровь, а утиная, — замечает Нил, спокойно рассуждая об этом, будто пьёт полуденный чай с дядей. Отрадно было знать, что он успешно переселился в другую страну, до начала всего этого кровавого театра. — Хах, возможно, но он утонул, при необычных обстоятельствах, — лезвие наконец с глухим лязгом убирают в ножны, позволяя парню взглянуть на столь интересного собеседника в лицо. Ого, сам Эндрю Миньярд! — О, так охота прошла удачно? — больше утверждает, нежели спрашивает Джостен, ухмыляясь. Прогнившая и засыпанная вороньими перьями жалкая империя наконец получила достойный конец под аккомпанемент треска горящих костров, отчаянных криков, мольб и молитв. — Не совсем, — подобно тому, как недавно сделал это сам Нил, уклончиво уже ответил юный колонизатор. — Забыли тут одну лису в вороньей шкуре. Не знаешь случайно, где ошивается подобная личность? — насмешка в тоне парня заставляет бурю эмоций внутри Джостена разгореться сильнее, чем бушующее пламя в некогда великой столице. — Понятия не имею! — весело бросает он. — Я так не думаю, Натаниель Веснински. Пора бы тебе принять свою лисью натуру. Знаешь, сколько пришлось приложить сил, чтобы только добраться до твоей задницы? Стоп. Так они не планировали изначально захватывать империю воронов? Или они решили, что это можно сделать по пути. О, Боже, они вправду сумасшедшие! — Ха-ха, я удивлён вашей упорностью и жадностью, — усмехается Нил, шутливо отвешивая реверанс в знак уважения. — Такова сущность лисов, — Эндрю щёлкает кнопкой, закрепляя ножны на бедре, прежде чем протянуть ладонь к собеседнику. — Не позволите ли Вы мне проявить ещё большую наглость и украсть Вас из этого прогнившего места? — Вы так любезны, сэр, — Джостен невинно хлопнул глазками, протянув ладонь в ответ, которую тут же мягко обхватили. — Но мне нравиться Ваша настойчивость. — Тогда прошу со мной на борт, откуда откроется просто прекрасный вид на горящий Лондон. — Какой романтик! — театрально вздыхает парень, позволяя вести себя в сторону группы людей, столпившейся возле упомянутого судна. Сегодня он оставил гореть свою воронью шкуру в этом алом пламени, и ветер развеет оставшийся пепел по выжженной земле и морю, напевая мелодии о былом величии империи воронов.