One way or another

Иногда случается, что какая-нибудь бредовая мыслишка тихонечко прокрадется в голову, словно вор в чужой дом. Сначала она незаметно снует у тебя в голове, изредка напоминая о себе, а потом перерастает во что-то огромное, масштабное. То, без чего уже и жить невозможно. Она появляется в твоей голове ранним утром, когда ты пьешь ежедневный кофе с круассаном, вновь воспроизводится, когда ты стоишь в пробке, пристукивая по рулю в такт навязчивой песенке, играющей по радио, преследует тебя, когда ты засыпаешь, и только когда сладкая нега сна накрывает тебя пушистым покрывалом, ты забываешься. Но и тут может случиться непредвиденное. Мысли ведь они такие, да. Мозг на подсознательном уровне фиксирует все то, о чем ты думал ранее, продолжая ту же самую пластинку – и тогда ты уже явно не можешь контролировать себя и просто наблюдаешь со стороны, как мысль заволакивает все пространство, проникая в каждый уголок и захватывая в свой плен всю территорию. - Милый, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Эмма, включая ночник и глядя на тяжело дышащего Бэйла. – Сон плохой приснился? Или ты плохо себя чувствуешь? - Нет, ни то, ни другое. Спи, - Гарет поцеловал любимую в щеку. – Кажется, Альба проснулась, я пойду, проверю, - сказал он, поднимаясь с кровати. Гарет не мог понять, что с ним творится на протяжении последних нескольких месяцев. Раньше он думал, что имеет все, что только нужно для счастья. Прежде всего, семья – красавица Эмма, с которой они познакомились в ранней юности; ей удалось покорить сердце Гарета с первых же минут, словно Купидон умело метнул свою стрелу прямо в сердце, опутывая кружевной сетью. Их малютка-дочь. Альба Виолет - воплощение любви, страсти, доказательство вечности, крошка, приносящая в дом лучи тепла и солнечного света. Еще один немало важный пункт – любимое занятие. Футбол. Еще с раннего детства Гарет мечтал стать профессиональным футболистом, он постоянно просил отца сводить его в парк, чтобы потренироваться. Бэйл с упоением смотрел матчи, буквально живя ими и мечтая, что однажды он также, забив гол, будет бежать по этому бесконечно-зеленому газону, чувствуя, как адреналин наполняет кровь. Любимый город. Лондон – неописуемо красивый туманный Альбион. На заре легкая дымка утреннего тумана слегка касается медленно подымающегося желтовато-бледного круга солнца, и на какой-то момент столица тонет в невесомости. Сумерки подкрадываются незаметно, только лишь легкий холодок чуть пробегает по коже, грязно-фиолетовые облака собираются вместе, множество ярких огней загораются, а корабли, словно находясь в каком-то магическом мире, плывут по реке, добавляя наступающей ночи таинств и загадок. Если отмотать пару месяцев назад и спросить Гарета о счастье, он непременно ответит, что счастье – это семья, любимое занятие и родной город. Но время уже убежало с той отметки, и теперь все совсем иначе. А всему виной это приглашение в стан «сливочных». Испания, Мадрид. Зачем все это? Конечно же, он рассматривал вариант, что когда-нибудь придется покинуть «Тоттенхэм», как, вырастая, ребенок оставляет отчий дом, а птенец улетает из материнского гнезда. Но Гарет и не думал, что это произойдет слишком быстро. «Реал» проявил свой интерес еще в прошлом году, но тогда все и остановилось лишь на уровне разговоров. Но вот этим летом сухой трепет приобрел материальный характер – поступило хорошее предложение, которое Бэйл не смог оставить незамеченным. Только вот руководство «шпор» находилось отнюдь не в приподнятом настроении, они не хотели продавать такого перспективного игрока, как Гарет. Но все эти недоговоренности вызывали в молодом валлийце еще большее желание оказаться там, в Мадриде. Спустя два месяца полной неразберихи Бэйл только и думал об испанском клубе. О том, как ступит на «Сантьяго Бернабеу», о том, как окажется в стане «сливочных» и наденет молочную футболку с черным принтом на спине, о том, как забьет свой первый гол и в порыве неподкупного счастья обнимет Криштиану изо всех сил, делясь с ним своей радостью. Именно с ним… - Моя малютка, - Гарет подоткнул одеяльце и убрал тоненькие волосики со лба дочери. Не дочь будит валлийца буквально каждую ночь, нет. Всему виной повторяющийся изо дня в день сон: «Сантьяго Бернабеу», Гарет в форме «сливочных» забивает гол, а потом они обнимаются с Криштиану. И во сне это кажется таким естественным и правдоподобным, что становится даже страшно. - Ладно Испания, ладно «Реал», но Роналду то здесь каким боком, - рассуждал Бэйл вслух, наливая воду из фильтра. Но ответу, естественно, неоткуда было взяться. Да и Гарет уже не так пугался этой заезженной сонной пластинки, как раньше. Но, стоит заметить, наваждение приходилось отгонять с завидной регулярностью. Теперь в голове была единственная мысль – перенести сон на страницы своей жизни. Может быть, последнее – то, что случалось после забитого гола, убрать – а вот все остальное вписать золотыми чернилами в историю, которую в глубокой старости он обязательно расскажет своим правнукам. - Эмма? – тихо позвал валлиец, ковыряясь вилкой в салате. - Да, дорогой, - откликнулась девушка, вытирая испачканную мордашку их малютки. - Я хочу играть за «Реал». Как ты к этому относишься? - Гарет, милый, - Рис-Джонс подошла сзади и положила руки на плечи Бэйла. - Я хочу, чтобы ты знал, мы с Альбой всегда будем с тобой. И мне совершенно неважно, за какой клуб ты будешь играть: главное – то, чтобы ты был счастлив, и тебе это нравилось. - Спасибо, - прошептал Гарет, поцеловав руку возлюбленной. Теперь все стало ясно: как то, что завтра обязательно наступит, как то, что за осенью последует зима, а за весною – лето. Его ждет Мадрид, сливочная форма и идеальный газон «Сантьяго Бернабеу». Конец августа принес замечательную весть: «птичку» все-таки отпустили в свободный полет. А это значило, что пора начинать паковать вещи.