Я буду молиться богине

— кто будет нашей первой целью? Куроро внимательно оглядывает свою ладонь, где по всей длине её клеймо плясало латинскими словами о принадлежности дьяволу. Может когда то Курута были дьяволами, а может так они и выглядят. Люди, что исказили образ тех, кто служит аду. Теперь Люциферу казалось, что всё в этом мире неправильно. — тебе повезло, остался только один человек, кто держит в своём имуществе алые глаза. И это четвёртый принц империи Какин — Церидних. Курапика аккуратно натягивает свою тонкую белую перчатку обратно. Тоже был заклеймен, но чюжой кровью. — я ухожу. Но Куроро не желал так быстро прощаться. — Не ты ли пригласил меня на это свидание? Мне казалось, уйти первым могу только я. И тот обернулся, одарив паука безразличным взглядом. — не хочу состовлять тебе компанию, Люцифер. Помни кто я такой. Ведь я помню кем являешься ты.

***

Я всегда любил подсолнухов поля. Они дарили свет даже поздним вечером, когда солнце уже спряталось за горизонт. Любил я также кукурузные поля. Ещё детьми мы убегали к ним, дабы собрать нашим девчатам кукол. И с ними мы плели цветочные венки. Тогда же жаркий запах леса бил мне в нос, а в ухе звенело бесконечное жужжание. Всё это я любил. И вот я снова посещаю солнца поле. Пусть и не прежнее, но то же. Сегодня в ней такая тишина, что слышно как по воздуху течёт жара. Как будто я сгораю в пламени объятиях и умираю от полученных ожогов. И бродя по полю, дохожу до запертых землей могил. Нет больше лесов. Я их убил. Огонь палил, как ярость живший в тех глазах, которых сердцу моему дороги были. Никто меня не остановил. И я за это богу благодарен. Который день почитая смерть родных, меня уносят воспоминания? Который час я распеваю песнь для матери, отца, их братьям,сёстрам, их друзьям? Не помню. Но день трагедии моей я даже после смерти не забуду. Как не забуду посещать свое подсолнухово поле.