Театр и случайный актёр

Когда он очнулся вокруг него суетились люди, они бегали повсюду, подходили вплотную и задавали странные вопросы. Он не мог разобрать их лица и намерения, но отвечал на вопросы, пересохшим и почти не функционирующим горлом. Он понимал всё, что они говорили, но при этом не мог понять почему они это говорили и что это значило. Все лица были однообразными и пугающими, а голоса он слышал словно через пуленепробиваемое стекло. Потом ему начали объяснять почему он тут оказался, а том как он пострадал и, что ему нужно делать. Всё это он прекрасно помнил, но больше не чувствовал на этот счёт ничего, хотя понятия не имел почему, его должно это задеть. После этого ему дали попить воды и оставили одного, но ненадолго. Вскоре к нему врывается мужчина с чёрными растрёпанными волосами и повязкой на глазу, выглядя так словно только что пережил войну. Хотя кажется так оно и было. Он садится на стул рядом и просто смотрит на него, стараясь избегать огромного шрама покрывающее его лицо. – Айзава-сенсей? – он и сам не понимает почему это, звучит как вопрос, он прекрасно знает этого человека. Но прямо сейчас он видит в нём незнакомца. – Как ты себя чувствуешь? – Айзава делает вид, что не обращает внимания на вопрос и, что тот вовсе не смутил его. Нога его дёргалась в такт неровному сердцебиению и дыхание сбивалось каждый раз, когда он смотрел на своего ребёнка. Казалось перед ним был совсем другой, уже не тот человек, которого он знал раньше. – Почему тебя это интересует? – Кацуки не мог сдержать этого вопроса, который волновал его с недавнего пробуждения. Лицо Айзавы искажается, словно тот получил пощёчину, а глаза выражают неизвестные для Бакуго эмоции. Теперь он понимает то, что он кажется понятия не имеет как двигать лицевыми мышцами, как все вокруг него. Поэтому с трудом и небольшой болью, он старается копировать выражение напротив и попытаться понять значение этого. После его действий учитель начинает нервничать с тройной силой. На лбу его собираются бисеринки пота, а единственный глаз пытается впитать предательскую слезу. Используя все усилия он старается придать себе спокойный и профессиональный вид. – Потому что я твой учитель и я обязан знать о твоём самочувствие, хочется тебе этого или нет. – Айзава старается говорить об этом как о своей обязанности, как о долге учителя и героя. Потому что он знал, что Бакуго Кацуки не терпит сентиментальных проявлений чувств или вообще их существования. Потому что, ему было легче свыкнуться думая, об этом как обязательной работе. Но рассматривая ответное выражение на лице своего ребёнка, он нисколько не был доволен и тем более рад. Кацуки выглядел нейтральным, абсолютно пустым, будто он не мог разобрать своё окружение. А на Шоту он смотрел так, словно видел впервые. – Это... имеет смысл – для него это объясняло совсем немногое, но теперь он имел чуть большое представление о поступках вокруг. Это имело смысл если это было их обязанностью, их работой. Но это было мельчайшим кусочком пазла, который он не сумел сопоставить, но сумел найти. – Ты можешь вспомнить меня? – Айзава понятия не имел, что ему делать если тот ответит нет. Больше всего ему хотелось услышать, знакомые и как ни странно расслабляющее слова: Пошёл ты нахуй. Ты что держишь меня за идиота? Сдохни! Тебе лучше меня не злить! Именно так ответил бы Кацуки, с привычной злостью и искрами в ладонях. А Айзава сделал бы ему выговор за грязные слова и неуважение к старшим. После у них обязательно началась бы перепалка, где победителем стал бы учитель, а проблемному ребёнку пришлось бы извиняться. Но то, что происходит в действительности, буквально разрывает его на молекулы, а досада так и бьётся у него вместо сердца. Мечты разбиваются, а надежды на то, что Бакуго остался таким же как и прежде, сгорают и оставляют шрамы на теле. Они не прекращают болеть и кажется уже не прекратят. – Ты профессиональный герой, а также классный руководитель Бакуго – это звучало будто заученная наизусть фраза, словно твой голосовой помощник передаёт тебе текст из интернета. И Айзаву это напугало больше чем отрицательный ответ. Он мог временно закрыть глаза на то, что его грубый, часто агрессивный, но невероятно умный ученик, казалось опустел и выглядел роботизировано. После невероятного травмирующего события, никто не смог бы быть в порядке. Но это можно было исправить или по крайней мере улучшить, чтобы спасти его же разум. Но Айзава не мог смириться с тем, что его ребёнок, был травмирован настолько, что теперь не узнавал самого себя и обращался к себе в третьем лице. Неужели теперь смотря в зеркало и глядя на собственное тело, Кацуки не мог бы с уверенностью сказать, что оно принадлежало ему? Неужели теперь он будет разговаривать так, словно давно умер в той битве от рук Шигараки? И это всё происходит лишь в метре от него, протяни руку и у тебя появится возможность его коснуться. Убедиться, что он сейчас здесь, живой, дышащий и не на грани гибели. И даже несмотря на это, Айзаве казалось, что тот умирает перед ним долго и мучительно. Снова истекает кровью, а сердце начинает биться всё реже. А на этот раз рядом нет героя с подходящей причудой, который мог бы залатать уже несуществующие раны. Только Шота был здесь, совсем рядом и он был профессиональным героем, который спасает людей. Который обязан спасать людей. Но смотря перед собой и видя уже несуществующий образ своего ребёнка, который постепенно уходит в даль. Айзава осознаёт, что понятия не имеет, что нужно делать чтобы его спасти и осталось ли вообще что-то для спасения.

***

Он запомнил имена всех и их роль в жизни Бакуго. Ему приходилось прокручивать это в голове по нескольку раз, пытаясь вспомнить каждого. Впоследствии ему приходилось прибегать к тетради, которую ему предоставили. Где в странном порядке и в короткой форме, цепочкой шли имена знакомых: Мицуки Бакуго – биологическая мать Кацуки. Характеристика – крикливость, агрессивное проявление заботы, перфекционизм. Масару Бакуго – биологический отец Кацуки. Характеристика – молчаливость, частое проявление страха, обычно тихое поведение. Шота Айзава – профессиональный герой и классный руководитель Бакуго. Характеристика – усталый вид, наблюдательность, раздражительность, скрытая забота. Изуку Мидория – друг детства и по совместительству вечный соперник Бакуго. Характеристика – эмоциональность, прилипчивость и привычка делать записи. Эйджиро Киришима – лучший друг и одноклассник Бакуго. Характеристика – чрезмерное беспокойство, доброжелательность и вечно счастливое поведение. Его список увеличивался с каждым днём, когда ему приходилось как в первый раз видится, с уже вроде знакомыми людьми. Он утверждал самому себе и людям вокруг, что он не терял памяти, потому что так оно и было. Но ему казалось, что близкие на самом деле самозванцы, а его тело не принадлежало ему же. Он очнулся с ощущением будто является актёром какой-то пьесы, сценария которого не знает. Другие актёры ожидали от него предписанных реплик и действий. А когда получали совсем не то, лица буквально каждого искажались в странной эмоции. Как он узнал позже, эту эмоцию называли беспокойством, но что она значила, ему не удалось понять. Он не представлял, как объяснить им, что оказался тут совсем случайно и понятия не имеет, как себя нужно вести. У него даже не появлялось возможности, попросить суфлёра, чтобы хотя бы попытаться понять. Никто в этом театре, не хотел отступать и прекращать пытаться сыграть собственную роль и при этом заставить его сыграть свою. Поэтому он пытался понять. И начал многим задавать, по их мнению странные вопросы. Такие, как: Каким он был? Что он сделал? Как надо себя вести, чтобы соответствовать? Он читал не самые хорошие статьи в интернете, сидел на форумах и просто спрашивал у кого-нибудь. Хоть он и получил представление об этом человеке, сколько ни старайся он не видел в себе того самого Кацуки Бакуго. Он разглядывал своё тело, шрамы покрывающие его и старался вжиться в роль того, кого все оплакивают и ждут. Тело Кацуки покрывало немало шрамов. Спина была усеяна небольшими рваными линиями или ожогами и такие покрывали всё тело. Но самым худшим была рука, она была не просто покрыта шрамами, именно она и являлась сплошным шрамом. Ему говорили, что её чудом удалось спасти. Лицо Кацуки же покрывал болючий шрам, который горел ярко-красным из-за того, что не зажил до конца. Многие боялись смотреть ему в лицо, боялись столкнуться с прямым доказательством о пережитом. Будто если они будут избегать его существования, то всё что произошло можно считать нереальным, всего лишь выдумкой. Такое поведение он тем более не мог объяснить. Также он снова копировал чужие выражения. Пытался хмуриться, двигать бровями, растягивать губы в улыбке. Но на каждую попытку реагировали негативно, словно это опять же не входило в сценарий. Поэтому он прекратил попытки. Всё что ему нужно было сделать, так это найти этот чёртов сценарий, среди потрёпанных и уже ненужных воспоминаний. И успокоить всех, кто не может смириться с исчезновением их Кацуки. Через некоторое время, он слышит шаги направляющиеся к его палате, после чего двери распахиваются и внутрь врывается красноволосый парень. Он фальшиво улыбается и натянуто здоровается, кладя принесённые фрукты на ближайшую поверхность. – Я подумал может я, смог бы принести что-нибудь, если бы ты попросил. Просто сидеть тут, наверное невероятно скучно. Друг Кацуки после первой их встречи, казалось не мог найти себе места и буквально сходил с ума. Он приходил достаточно часто, обычно всегда с группой друзей, но в редких случаях в одиночку. Каждый раз смотря на него, Киришима сдерживал слёзы и пытался сделать вид, что он ничего не замечает. Он просто сидел и говорил обо всём, что приходило в голову, скорее пытаясь успокоить самого себя. Зачастую утрируя, он рассказывал о прошедшем дне и происходящем вне стен больницы. – Думаю не стоит – без энтузиазма отвечает Бакуго, больше думая о причине вопроса, чем над его ответом. – Хорошо... Как ты себя чувствуешь? Кацуки оживляется услышав уже частый вопрос и зная на него нужный ответ. – Только небольшие боли и онемение в теле. Киришима хмурится и несильно прикусывает губу, всеми силами переводя свой взгляд на колени. И Кацуки застывает, снова не понимая этих эмоций, ведь он всё сделал так, как от него ожидали. Или же нет? – Я имею в виду не физическое состояние – подавленным и взволнованным голосом говорит Киришима, надеясь услышать что-то более знакомое и родное. Что угодно, но только не пустые слова и отсутствующее выражение. Бакуго же роется в своей голове, пытаясь разобраться со всеми терминами всплывающими в ней. И уже в огромное количество раз раздумывая на тем ответом, который бы от него ожидали. От Кацуки Бакуго ожидали всегда честный ответ, ведь он никогда не лгал. – Вы все видите во мне того человека, которого я не помню, даже не теряв память. А ты, всё ещё ждёшь когда я снова стану тем, кем был когда-то, но возможно он умер ещё давно. – Он не ожидал той реакции, которая в итоге последовала после его слов. Эйджиро давится собственными всхлипами, а рыдания разрывают его грудь. Бриллиантовые слёзы каскадом катятся по его лицу, которые он давно сдерживал. Он думал об этом много раз и так же часто пытался отмахнуться от этого. Каждый раз смотря на нового Бакуго, ему становилось плохо и внутренне он строил разнообразные планы, чтобы встряхнуть его. Киришима всё ещё надеется. Он действительно ждёт, когда Бакуго накричит на него за плохие оценки, когда снова будет называть его Дерьмоволосым. Ждёт когда снова сможет доставать его своими выходками. Но ничего не собиралось возвращаться назад, ничего не станет прежним. И никакие слёзы и молитвы, не собирались вернуть ему его друга. Поэтому Эйджиро срывается с места и бежит так далеко, насколько это возможно. Он убегает из больницы, а рыдания так и не останавливаются. Ему так и хочется, чтобы ветер просто сдул все эти эмоции, все проблемы и вернул ему нормальную жизнь. Ему так и хочется, чтобы когда он вернулся в это белое здание, он увидел настоящего Кацуки, а не его оболочку.

***

Его существование было фантомным, абсолютно нереальным и размытым большую часть времени. Лица вокруг были водянистыми, а их слова далёким эхом, который он не мог расслышать. Каждый смотрел на него с сочувствием, жалостью или бесконечной болью. Каждый хотел вернуть себе то, что в итоге потерял. И хоть никто никогда не сможет признаться вслух, но каждый раздумывал над тем, что было бы лучше, если бы Бакуго умер. Почему они не могут схоронить и так уже пустое тело? Почему он должен был выжить таким образом? Почему только наполовину? Почему, почему, почему, почему... Каждый вопрос в итоге навсегда остаётся без ответа. И даже бесконечные поиски в глубинах своего разума не дают никаких результатов. От близких людей, его отделяют незримые километры, которые никто не в состоянии преодолеть. Теперь уже, близкие становятся для него совсем чужими, просто знакомыми, которых он не в состоянии избегать. Театр, который его окружал, был огромен, а актёры слишком правдоподобно вживались в свою роль. Кажется больше никто не мог снять свою, уже сшитую маску. И только он играл неизвестную роль, которая должна была достаться явно не ему. Только его маска была разорвана и выкинута. Кацуки помнил людей, их лица, их манеры и чувства, он помнил себя и знал кто он такой. Но даже сохранив свою память, он не в состоянии кого-то узнать и понять. Кажется его друзья, знакомые, взрослые и родители столкнулись с той же самой проблемой.