Под вишнёвым деревом

      Мари сжимает челюсть и, зажмурившись, откидывается на койку. Стендаль, зашивающий рану на её плече, цокает языком.       — Ох уж эти гамлетовские страдания. До свадьбы заживёт.       — Спасибо, утешил. Это больно, между прочим.       — Знаю, но так бывает, когда получаешь пулю.       — Стендаль, можно и помягче, — укоризненно говори Юки, касаясь лба племянницы ладонью в качестве поддержки. — Мари и так достанется от Чуи.       — И он будет совершенно прав, ведь безрассудство — опасная вещь и распоряжаться им нужно с умом.       Мари прикрывает глаза. Она уже представляет как наяву недовольное лицо своего босса: тонкие брови, сдвинутые к переносице; недовольный взгляд голубых глаз и плотно сжатые губы. Чуя Накахара не любит потери и больше не любит те потери, которые можно было бы избежать. Её сегодняшнее ранение тоже можно было избежать, но она, видимо, слишком была в своих мыслях.       Тэтте не выходит на связь несколько дней, и Мари не может о нём не думать. Он как-то резко перестаёт отвечать на сообщения, и она волнуется, но голос в голове напоминает, что речь идёт об Ищейке. Ищейка себя в обиду явно не даст.       Убедившись, что она не потеряет сознание, Стендаль вместе с Юки отпускает её. Теперь путь Мари лежит в кабинет Мори, и она надеется, что ещё одну лекцию он ей читать не станет — хватает врача и тётя.       — Ну что ты, Мари-чан, себя нужно беречь, — голос Мори стелется патокой. — Если с тобой что-нибудь случится, как я посмотрю в глаза твоим матери и тёте.       — В следующий раз я буду осторожнее, босс.       — И правильно, потому что Юки-сан сильно переживает. Порой мне кажется, что Шигэ-сан за тебя спокойнее.       Мари сдерживается, чтобы не улыбнуться — она уже не маленькая девочка, и научилась истолковывать взгляды Огая Мори на свою тётю. Они общаются на языке, понятном только им двоим, и Като в такие моменты хочется найти себе такого же человека, чтобы иногда мир останавливался, и оставались только она и человек, с которым она хочет быть.       — Юки переживает, потому что помогала меня воспитывать, — пожимает плечом Мари. — Простите босс, — ещё раз повторяет она, — зато я помогла Накахаре-сану понять, откуда стреляли.       — Похвально, но не думаю, что он оценит подобное. Постарайся в следующий раз не убиться, Мари-чан, — склоняет голову Огай, и за неимением других вариантом Като кивает, мысленно отвечая другому человеку.       — Постарайся не умереть, — движения с каждым толчком становятся глубже, и Мари выгибается, губами мажет по подбородку Тэтте, целясь в губы, но достаёт до чего может, и он расплывается в довольной усмешке, сам целуя её. — Я ведь расстроюсь, Като.       — Постараюсь, — кивает она.