Координаты не найдены

5 курс Хогвартса, середина учебного года Выручай комната выглядела попросту шикарно. Да, она могла превращаться абсолютно во все, что ты захочешь, но сейчас она была особенно красива. Было видно, что Панси Паркинсон, ученица Слизерина, приложила к ней свою руку. Пространство было разделено на несколько зон: танцпол, бар и место отдыха с удобными диванчиками и маленьким столиком в центре. В центре комнаты зачарованно вертелся из одной стороны в другую сверкающий шар, отбрасывая разноцветных солнечных зайчиков. Свет был приглушен, только на столике мягким и теплым свечением блестел фонарь. Казалось, словно интерьеры всех факультетов смешались в одном пространстве. Танцпол, украшенный голубовато-серым свечением от летающих в воздухе маленьких птичек, отражал дом Кандиды Когтевран. Взглянув на бар, который был выполнен в изумрудных цветах, можно было с легкостью сказать, что он был со Слизерина. Даже многие коктейли были именно цветов этого факультета. Место отдыха переливалось бордово-золотыми цветами. Смешиваясь, они отражали цвета сразу двух факультетов — Пуффендуя и Гриффиндора. В баре с помощью волшебства смешивались и наливались различных коктейли, которые светились и переливались оттенками зеленого. На диванах уже расположились люди, обсуждающие эту вечеринку да, впрочем, и все сплетни школы, начинающиеся от странного поведения одного из первокурсников и заканчивающиеся на новой мантии профессора Синистры. Студенты, пришедшие сюда, выглядели абсолютно по-разному. Кто-то решил не заморачиваться и попросту выбрал удобную одежду, а кто-то сверкал в отблескивающих от шара и птичек цветах. Некоторые уже ополчились на бар, стараясь выпить все, что там находилось, а другие же неуклюже танцевали в центре помещения. Когда в комнату вошли двое девушек, казалось, что даже музыка стала тише. Почти каждый обратил внимание на двух подруг, выглядевших так, словно они сошли с обложки Ведьмополитена. Заметив реакцию других, девушки лишь улыбнулись друг другу и прошли вглубь комнаты, пытаясь найти хоть кого-то из друзей. Одной из девушек была Джинни Уизли. Ее длинные рыжие волосы были убраны в низкие пучок, а выпущенные локоны обрамляли лицо, оттеняя столь притягательные большие глаза, оттенка шоколада. Она была словно потерявшимся олененком, смотревшим на всех милым и очаровательным взглядом. Гриффиндорка была одета в необычные для себя цвета — золотой и черный. Платье, переливаясь разными огнями, открывало вид на худые руки. На ее шее, опускаясь к выступающим ключицам, которые были видны благодаря глубокому декольте, висела аккуратная цепочка. Младшая Уизли шла по помещения, громко цокая высокими черными каблуками. Вторая же девушка выглядела даже лучше, чем на балу. По крайней мере, это было что-то необычное. Костюм, состоящий из топа и юбки, цвета пыльной розы, был словно второй кожей для Гермионы. Ткань была зачарована, поэтому она также, как и у ее подруги, переливалась на свету, будто драгоценный камень. На плечах девушки висел черный пиджак, явно принадлежащий не ей, и это было уже интересно. Длинные кудри девушки были аккуратно уложены. На тонких пальчиках Грейнджер виднелись многочисленные серебряные кольца, подаренные на прошлый день рождения ее родителями. Увидев своих новоиспеченных подруг, Панси сразу же подлетела к ним. Ее образ был очень расслабленным: теннисная юбка и блузка, открывающая плечи. Несмотря на это, девушка выглядела обворожительно. — Спасибо, что пришли, — поприветствовала однокурсниц Паркинсон. — Все выглядит просто роскошно! — с восхищением отозвалась Джинни. — Ты просто мастер своего дела. Слушай, может ты будешь оформлять каждые праздники в Хогвартсе? Это просто невероятно! — Согласна с Джин. Очень красиво, — согласилась Гермиона. — Я старалась, — смущенно проговорила Панси, подавая одной из девушек сок, а второй бокал с коктейлем. Трое подруг, ухмыляясь, направились к диванчикам. За ними хищным взглядом наблюдали двое парней. Они сидели около бара, обсуждая каждого присутствующего на вечеринке. Платиновый блондин не изменял своим привычкам — черная водолазка, черные брюки, черные туфли. Казалось, что другой одежды у молодого человека не существовало. Его противоположностью был мулат, выглядевший достаточно необычно, — маггловский свитшот бежевого цвета отлично сочетался со светлыми брюками молодого человека. — Когда планируешь применять легилименцию? — качнув бокалом в сторону девушек, тихо проговорил Блейз. — Как минимум, она должна расслабиться, — ответил ему Драко, — как максимум, тебе нужно быть тише, когда ты говоришь об этом, — изъявительным тоном добавил он. — Я тебя понял, — слизеринец помахал Панси и ослепительно ей улыбнулся. — Прости, брат, моя дама меня ждет. Малфой лишь кивнул ему и улыбнулся. Он знал о чувствах Блейза к их общей подруге еще с самого детства. Все начиналось с легких стебов, дабы она обратила на него свое внимание, а заканчивалось объятиями в конце каждой их вечеринки. Ребята частенько проводили время только вдвоем, и, увидев их, можно было понять, что между ними явно что-то есть. Их химия была заметна для каждого смотрящего. Казалось, что воздух между ними искрился, стараясь призвать молнии и бурю. Забини в свою очередь тоже был наблюдательным и внимательным другом. Наверное, про него можно сказать, что он природный телепат. Он мог помогать друзья, хотя те могли даже не обмолвиться ни словом ему об этом. Парень всегда видел, когда кому-то из них был нужен совет, а кому только его присутствие. Лучшее, что может быть в дружбе — это комфортное молчание, которое не напрягает никого. Подойдя к своей девушке, Блейз приобнял ее и кивнул Джинни и Гермионе. У Паркинсон было много друзей, но эта дружба, как казалось слизеринцу, могла бы стать чем-то светлым в их жизни. Да, его любимая не была легкой на подъем. Она частенько могла подстебывать кого-то или язвить, но это не делало ее плохим другом. Если у кого-то что-то случится, она будет первой, кто придет на помощь. — Приве-е-ет, — протянул Забини и поцеловал Панси в щеку. — Ты просто умница, как всегда все на высшем уровне. — А ты сомневался? — с хитрой улыбкой ответила ему девушка. — Мы вас оставим, — тихо проговорила Джинни, уводя Грейнджер подальше от парочки. Как только они отошли, влюбленные рассмеялись, а их губы слились в нежном поцелуе. Гермиона лишь грустно улыбнулась, отмечая, насколько те были счастливыми. Для девушек вся эта компания друзей была открытием. Они никогда не думали, что слизеринцы могут быть такими честными и искренними. Всегда казалось, что эти люди каменные, не способные что-либо чувствовать. — Они так хорошо вместе смотрятся, — прохихикала Уизли. — Да-а, согласна, — грустно протянула Гермиона, запуская свои тонкие пальчики в длинные кудри. — Все еще переживаешь из-за Нотта? — Я не знаю, Джин, — проговорила гриффиндорка. — Я не уверена, что мне это все надо. Да, он мне безумно нравится, но сейчас у меня будет и старостат, и приближающиеся экзамены, и от вас я отдалилась. — Ох, Гермиона, — успокаивающим тоном ответила ей подруга, — мы все решим. Сейчас просто не думай об этом и отдыхай, хорошо? На ее слова девушка лишь вздохнула и улыбнулась, уткнувшись в стакан с соком. Она боялась всего: и излишней агрессии Теодора, и новой должности, и событий, связанных со снами Гарри. В это же время, ей нужно было готовиться к С.О.В., да и что-то придумывать по поводу Амбридж. Они не занимались практикой заклинаний, попросту зазубривали ненужную кому-либо теорию. У Грейнджер было множество идей на этот счет — от создания клуба по дополнительным занятиям до письма Ордену Фениксу с просьбами об ее увольнении. Увидев, как две девушки отошли от его друзей и стали о чем-то тихо щебетать, Драко решил, что время пришло. Он не хотел копаться в голове Гермионы, но спросить напрямую или как-то выпытывать это силой он не мог. Оставалось надеяться, что умнейшая волшебница не обладает навыками окклюменции. — Легилименс! — тихо воскликнул парень, незаметно направляя палочку на девушку. Он сразу же попал в голову Грейнджер, удивляясь тому, как она не заметила этого. Ее мысли были чем-то светлым, они отличались от других. Да, раньше он тренировал это заклятие на бедных волшебниках, которым было суждено умереть после этого. Их мысли были чем-то пугающим и гниющим, а мысли Гермионы — спокойные волны океана или моря, плывя по которым можно найти нужное воспоминание. Она говорит об агрессии Нотта в его сторону с младшей Уизли. Она, сидя у камина в гостиной Гриффиндора, разговаривает с Вислым и Шрамоголовым, смеясь с их шуток. Она несется к своим родителям, чтобы заключить их в свои крепкие объятия, будучи еще совсем малышкой. Она. Она. Она. Она. Она. Драко казалось, словно все пространство вокруг него принадлежало только ей. Все пахло ею — вишней и какими-то нежными цветами. Его амортенцией. Он медленно плавал по ее волнам, не боясь утонуть в них. Не спеша, он добрался до того, ради чего вся эта вечеринка была организована.

***

Площадь Гриммо, 12 Небо, окутанное темными тучами, давило на нее. Девушка никогда не любила плохую походу, хоть и выросла в дождливом Лондоне. Ей по душе была Франция с раскинутыми лавандовыми полями, аромат которых она наслаждалась практически каждое лето, или Австралия, в которой она так мечтала побывать. Гриффиндорка стояла напротив высокого дома, который, как казалось, уже давно изжил себя. Его фасад был грязным, а окна, выходящие на улицу, были все в копоти. Входная дверь, видавшая многое, не имела ни ручки, ни замочной скважины. — Не боишься? — тихо проговорил Рон, смотря на свою подругу. Та лишь кивнула ему, и друзья мигом оказались внутри здания. Интерьер дома отличался от того, что они видели изнутри. Да, в воздухе все также летала пыль, но все было иначе. Гермиона, вздохнув, медленно шагала по мраморному полу, смотря на расписные стены, на которых в ряд были повешены картины. Какие-то из них были закрыты темным покрывалом, а с других на девушку смотрели люди взглядом полной ненависти. Площадь на Гриммо все еще помнила касания пальцев своих обывателей. Каждый предмет в этом доме имел свои воспоминания и историю. Даже этажерка, тихо стоявшая в углу холла. Несмотря на то, что в жилище давно никто не бывал, оно не потеряло свое величие. Все та же шикарная люстра, раскинувшая свои ветви, словно лианы, дарила свет этому помещению. Слегка пыльный пол, отделанный плиткой из мрамора, тихо взвизгивал, стоило на него ступить. Серебряные, с вкраплениями зеленоватых камней, рамки портретов прошлых жителей дома поблескивали в свете люстры. В углах комнат висела паутина, постепенно заволакивая все пространство в свое царство, но даже это не портило вид. — Да-а, как же красиво! — воскликнула Грейнджер. — А как иначе? Это же дом самих Блэков, — донесся чей-то мужской голос в глубине помещения. — Добро пожаловать, — чья-то фигура вышла из темноты, показывая себя. Это был мужчина с отросшими, слегка вьющимися, волосами и пронзительными голубыми глазами. На его руках можно было разглядеть татуировки, которые появились, пока он находился в Азкабане. — Сириус, здравствуй! — подошел к нему Рон, пожав ему руку. Девушка лишь помахала хозяину дома и развернулась, с улыбкой разглядывая жилище крестного Поттера. — Гарри уже знает, где ты обосновался? — с улыбкой спросил его Уизли. — Про это мы и хотели с вами поговорить. — «Мы»? — отозвалась Гермиона. — Ты живешь тут не один? На ее слова Блэк лишь рассмеялся и жестом попросил идти за ним. Помещение, в которое они зашли, смутно напоминало столовую. Только столовая эта была изрядно никем долго не тронута. Мебель была выполнена из темного дерева, а люстра, возвышающаяся над обеденным столом, была затянута паутиной. В шкафчиках и на полках можно было увидеть толстый слой пыли. — Профессор Люпин? — не веря своим глазам, проговорил Рон. — И вам здравствуйте, мистер Уизли, — улыбнулся ему Римус. — За то время, пока я вас не видел, вы даже не изменились. Только Гермиона стала чуть более тихой, чем была раньше. Помню ее на своих уроках — всегда поднятая рука. — Да-да, Римус, мы поняли, — прозвучал чей-то женский тонкий голос. — Это Нимфадора Тонкс, моя племянница, — объяснил Сириус, видя непонимающий вид подростков. — Приятно познакомиться. И, братец, я же просила не называть мне Нимфадорой, — сквозь зубы сказала девушка, а ее волосы вмиг из каштанового превратились в ярко-красный. — Просто Тонкс. Подростки лишь кивнули, а после, заметив два выдвинутых стула, заняли их. Они переглянулись, а после Уизли проговорил: — Так что по поводу Гарри? — Мы просим вам не писать ему, где вы находитесь, — ответил ему Римус. — Для его же безопасности. — И, да, чтобы у вас не возникало вопросов, я хочу вам все разъяснить. Вы же знаете про Орден Феникса? — спросил их Сириус. — Я читала про них в книге про Первую магическую войну. Они боролись с Сами-Знаете-Кем, — уткнувшись на свои руки, протараторила гриффиндорка. — Все верно, мисс Грейнджер. Только нигде не написано, кто туда входил. Знакомьтесь, Орден Феникса к вашим услугам, — насмешливым тоном отозвался только что пришедший человек. Им оказался Аластор Грюм, уже знакомый для подростков человек. — Я не видел вас двоих с июня месяца, а ваша реакция все та же. Как два истукана, Мерлин! — Грюм, что-то произошло? — удивленно воскликнул Римус, а после, посмотрев на Уизли и Грейнджер, добавил, — извините, вы можете нас оставить? Ваши комнаты на третьем этаже. И помните про Гарри, будьте добры. Студенты Хогвартса лишь кивнули и поспешили выйти из помещения. Они быстрым шагом поднялись по ступенькам уже расшатывающейся лестницы, которая, как казалось, была готова рухнуть под ними. — Что думаешь об этом? — спросил Рон свою подругу, как только за ними закрылась дверь. — Раз это ради безопасности Гарри, то я думаю, стоит прислушаться к профессору, — отозвалась Гермиона, рассматривая книжный шкаф. — Что-то тут не чисто, — протянул Уизли. — Как думаешь, устройства Фреда и Джорджа работают тут? — Не говори, что это то, о чем я думаю, — круто развернувшись, ответила девушка. Парень лишь кивнул ей и с глупой улыбкой достал из своих вещей Удлинители ушей. — Нет, Рон. Мы не будем этого делать, как бы мне не хотелось. — Ну тебе же хочется, Миона. Помоги-и-и мне, — провоцируя девушку, с улыбкой сказал рыжеволосый. — Не-е-ет, — тихо посмеиваясь, добавила гриффиндорка, уже направляясь к выходу из комнаты. Выйдя из комнаты, старые друзья аккуратно спустили на первый этаж устройство, тем самым слыша лишь отголоски разговора взрослых. В столовой шло громкое обсуждение, сопровождающееся криками. Казалось, словно это ссорится семейная пара, а никак не Орден решает какие-то проблемы. — Дамблдор ясно дал понять, что ему не нужно об этом знать, — громко сказал Люпин. — Римус, ему через год уже будет восемнадцать! — таким же тоном вторил ему Сириус. — Он имеет право знать, почему погибли его родители. — А ты уверен, что Реддл не узнает об этом? Снейп говорил, что у Гарри все еще продолжаются эти сны. — Да ну? А ты теперь веришь ему? — Замолчали! — словно гром, крикнул Аластор. — Ведете себя, как мальчишки. Никто, кроме нас, не должен об этом узнать. — Прекрасно, просто прекрасно, — с громким грохотом донесся голос Блэка. — То есть, Гарри не должен знать, что только он сможет убить этого ублюдка. Не должен знать, что пока он жив, у него нет ни малейшего шанса на нормальную жизнь. Не должен знать об Ордене. Ничего не должен знать. Прекрасно. — Сириус, будь тише, — проговорила Тонкс. — Дети в доме, им это явно ненужно знать. Услышав это, подростки резко дернули прослушку вверх и переглянулись. Они, конечно, догадывались о предназначении Поттера, но не думали, что все так серьезно. Они не были готовы к такой потере, если в будущем что-то пойдет не так.

***

Увидев этот, Малфой сразу же почувствовал толчок, словно волны в разуме девушки пытались утопить парня. Он захлебывался в ее мыслях и воспоминаниях, отрывками ловля какую-то информацию. Запах вишни усиливался, будто гриффиндорка находилась совсем рядом. Будто она была в его объятиях, а он путался в ее кудрявых волосах, наслаждаясь этим ароматом. Волны превращались в вихри, стараясь все сильнее ранить слизеринца. Он пытался убраться из ее головы, но у него не получалось сделать ни единого шага ни в какую из сторон. Драко был в ее сладком плену, пока где-то вдалеке, словно в тумане, раздался чей-то звонкий возглас. — Гермиона, ты в порядке? Блондин резко открыл глаза, стараясь сфокусироваться и найти источник звука. Его взгляд метался из стороны в сторону, делая его вид еще более диким. Малфой тяжело дышал, словно он только что отыграл сложный матч в квиддич, а его волосы были еще более взъерошенными, чем раньше. Его лицо было бледным, на нем не было ни единого намека на какой-то румянец. Сфокусировавшись, он увидел объект своего интереса и ее подружку. Грейнджер держалась пальцами за виски, растирая их, словно это было единственным способом снять боль. Ее глаза были зажмурены, а брови нахмурены. Уизли же стояла и щебетала около нее, стараясь хоть чем-то помочь. — Джин, будь тише, пожалуйста, — прошептала Гермиона. — Наверное, я попросту переволновалась или переусердствовала в учебе. — Ты уверена? — Да-да, не переживай, — успокаивающим тоном говорила девушка, ощущая, как головная боль медленно начинала отступать. Смотря на Грейнджер и Джинни, Драко впал в некое отчаяние. Его чувства были смешанными и смазанными, а внутри что-то потихоньку надрывалось. Взгляд блондина был устремлен лишь в одну точку, а сам парень погрузился в мысли. Только мысли были уже его. Он точно знал, что мелкая Уизли и не подозревала в какой опасности находится и она, и ее возлюбленный. Да даже сама Гермиона не в безопасности, только она явно это понимала. Если кого-то из них двоих схватят, самое лучшее, что с ними случится, — это смерть. Малфой даже представить не мог, что с ними сделают эти ублюдки. Его разум раз за разом выдавал наихудшее развитие событий. Заточение в темнице. Пытки. Насилие. Торговля людьми. Мысли Драко только усугубляли его внешний вид. Его лицо еще сильнее побледнело, а на лбу выступил холодный пот. Его взгляд не означал ничего — лишь серая пустота, которую с каждой минутой заволакивала тьма его головы. — Блейз! — тихо позвала его Панси, показывая кивком на Малфоя. — Скажи мне, что он ничего не задумал. — Он ничего не задумал, — протянул Забини, внимательно смотря на своего лучшего друга. — Спасибо, обнадежил, — разочарованно выдохнула девушка. — Просто, будьте оба, пожалуйста, осторожнее. Я же не слепая и понимаю, в чем тут дело и зачем нужна была эта вечеринка. — Я всегда знал, что ты только прикидываешься, — с улыбкой ответил ей мулат. — Извините, леди, вынужден покинуть вас. Верный конь нужен платиновому принцу, — отшутился он и спешно направился к блондину. Тот все также сидел у бара, не подавая никаких признаков нормального существования. Увидев его первый раз, можно было бы подумать, что он сбежал из Больницы Святого Мунго. — Э-эй, Малфой, — потряхивая друга за плечо, пытался обратить на себя внимание Забини. Его попытки были тщетны. Парень сидел и смотрел куда-то вдаль, не замечая никого вокруг. Тогда, Блейз лишь цокнул и промолвил, силой выводя друга из Выручай комнаты: — Ладно, надеюсь ты простишь меня за это. Агуаменти! Как только они вышли в коридор школы, Драко окатило холодным потоком воды. Его сознание сразу же вновь оказалось в волнующем море Гермионы, вновь почувствовался слабый аромат вишни и… Розы? Да, это точно были розы. Такие же розы он часто собирал для матери в их оранжерее. — Блять, Малфой, да очнись ты уже, — услышал он чей-то злобный голос, а после последовала пощечина. — Что произошло? — быстро произнес Драко, стараясь отдышаться. Он согнулся пополам, пытаясь втянуть в свои легкие все больше воздуха. — Я думал, что ты уже откис, — ответил ему Блейз. — Кратко: у Кудряшки заболела голова, а ты сидел у бара и смотрел на них с Уизлеттой, словно гипнотизируя их… — Поттер, Поттер, Поттер, — навязчиво и непонятно шептал себе что-то под нос парень. — Панси обратила мое внимание на тебя и, да, она догадалась, — продолжал Забини. — Я пытался отрезвить тебя и тряской, и водой. Поцелуем тоже пробовал, но, видимо, там нужен был другой человек. — Например? — Ну, знаешь, такая с карими глазами, кудрявыми волосами. Еще заносчивая и упрямая, носит бордово-золотой галстук… — О, Салазар, заткнись, — ухмыляясь, ответил ему Малфой. — Стоп. Ты меня поцеловал? — Ты похож на Панси? По-моему, нет. И, из двух странных вещей в предложении, ты обратил внимание только на одну. Это так странно, Дра-а-ако, — протянул Блейз. — Что-то получилось узнать? — Да. Оглохни, — прошептал парень. — Поттер может убить Реддла, но тот может убить его. И он что-то по типу избранного в этом, я не до конца понял. — А если подробнее? — У Поттера нет ни единого шанса в схватке с Волан-де-Мортом без чьей-то помощи. Его вырастили, как свинью на убой, Блейз. — Никого не напоминает? — Напоминает. Или Поттер его, или он его. Больше вариантов нет, — проведя пальцами по своей шевелюре, подытожил Малфой. — И что планируешь делать? — проговорил Забини. — Надеюсь, тетя Белла не врала про природный талант Блэков к окклюменции, а ее уроки были действительно полезными, — отшутился Драко и пожал плечами. — А если серьезно, думаю, я смогу подделать это воспоминание, словно Грейнджер ничего не знает. — Тебя что-то еще беспокоит, не так ли? Драко на минуту замолкнул, все также ощущая в воздухе этот аромат. Он не мог поверить, что все это время его амортенция пахла ею. Первый раз он почувствовал этот запах в поместье при индивидуальных уроках с профессором Снейпом на третьем курсе. Тогда он не понял, что это. Он знал, что зелье имеет для каждого разный аромат, в зависимости от того, что ему нравится. Малфой знал, что для Северуса амортенция пахла лилиями, дождем и марципаном, а для Люциуса мятой, розами из розария Нарциссы и сосной. Для Драко же зелье пахло немного странно и непонятно — какие-то цветы, мята и вишня. Все было бы обыденным, только есть одно «но» — парень не любил вкус вишни, а запах ягоды, растущий в Мэноре, был совсем другим. — Вишня. — Ты сошел с ума? — покрутив пальцем у виска, отозвался слизеринец. — Я ощутил запах вишни, друг, — хмыкнул Драко, но, увидев недоуменный взгляд Забини, он поспешил добавить, — все это время это не был аромат сигарет или ягод из дома. Это была она, Блейз. Блять, где я так проебался, а, Мерлин? — обратив свой взор куда-то наверх, обреченно проговорил парень.