Неправильно

Ну вот и все. Рано или поздно это должно было произойти. Глубоко внутри он смутно подозревал, что его бессмертие фиктивно и совершенно не гарантирует ему вечной жизни, но одно дело — подозревать, а совсем другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Инк горько усмехнулся и тотчас же поморщился от неприятных ощущений. В животе тянуло, повсюду были чернила, а пробитая голова ощущалась вязкой и непослушной. Мысли были вялые, ленивые, и отвлеченные. И думалось совершенно не о том, о чем следовало бы. Создатели всегда его возвращали. Раньше. Но в этот раз, Инк это точно знал, на их милость рассчитывать не стоило. Инк чувствовал, как его сила ускользала от него, непослушная и чужая теперь, покидала его тело вместе с остатками эмоций. Неожиданно дарованная много лет назад, теперь она ушла, чтобы так же верно, как и ему, служить новому хозяину. Инк это понимал, и только отголоски неясной прежде грусти еще звенели в его пустой груди. Пить эмоции из флаконов было бессмысленно: теперь это была просто краска, и толку от нее никакого. Последние чувства истлевали в нем, и совсем скоро Инк превратится в бесполезную неподвижную куклу. Найдет ли его кто-нибудь здесь? Похоронят ли? А вспомнят? От последней мысли он неуютно поежился. Всю свою сознательную жизнь Инк пытался стать чем-то важным. Незаменимым. Он хотел, чтобы его признавали, он хотел что-то значить для других. Он ненавидел одиночество и пустоту, и пытался заполнить ее вниманием окружающих. Оно того стоило? Наверное. Инк без понятия. Ему не хотелось устраивать себе сеанс самоанализа, он этим никогда не занимался и не видел смысла начинать. Да и какая разница, если его дырявая память все равно не сможет показать ему все отрывки его жизни? А ведь день начинался как обычно. В одной из вселенных он почувствовал сбой и сразу же прибежал узнавать, что произошло. Как выяснилось, расшалилось Ядро и начало тянуть энергию из соседних таймлайнов. Хранитель попытался остановить процесс, но в итоге вызвал лишь сильнейший взрыв и непредвиденные последствия чудовищного происшествия для ближайших миров. Как бы баланс не пошатнуло, хех. Инк чудом унес ноги, но смысла в этом оказалось мало. Да и, думал он теперь, лучше бы оставался там — быстрее помер бы. А теперь вот мучайся, подыхай в одиночестве родной Антипустоты. Тишина давила. То, чего Инк боялся, все-таки произошло. Он один, в пустоте, в одиночестве, в абсолютно белом, ненавистном пространстве, никому не нужный, бесполезный, недвижимый… Он облажался. Он еще не знал, как сильно повлияет взрыв на его Мультивселенную, как собьет с курса несколько вселенных, которые пересекутся и уничтожат друг друга, спровоцировав невиданные ранее движения миров. Они поглотят друг друга, сотрут и объединятся, другие будут сталкиваться и ломаться, касаться и вызывать множественные аномалии, создавая сдвиги во времени и балансе позитива и негатива, искажая пространство и доставляя большие проблемы, которые лягут на плечи других хранителей. Предчувствие говорило Инку, что масштабы неприятностей, к которым привели его действия, сильно превышают его полномочия. Других хранителей. Инку хотелось горько засмеяться. О, он знал, что не вернется. Создателям не нужен такой безответственный работник, и как бы сильно его не любили, его все равно заменят. Замене отдадут его силы, его должность и заставят разгребать его дерьмо. Чертовски несправедливо, на самом деле, но Инку уже плевать. Чувств все меньше, и времени тоже. Сколько ему осталось лежать вот так, глядя в бескрайнее белое пространство? Минуту? Две? А может, он исчезнет через десять секунд? Разбросанные мысли сложились в один близкий духу образ. Инк даже удивился, что это не Дрим, и не Блу, но задумываться не было сил. Сознание подкинуло безумную идею, и Инк не смог найти в себе повода для отказа. Магии для перехода не осталось, так что посетить Эррора Инк не смог бы при всем желании. Но в кармане он бережно хранил одинокую синюю нить, частичку магии своего врага, которого никогда таковым и не считал. Эту ниточку Инк сохранил после одной из их битв, на память. Он знал, что Эррор чувствует каждую из них, и остатки надежды шептали ему, что, даже если разрушитель не придет, то, по крайней мере, услышит его. Непослушные пальцы с трудом нащупали заветную нить. Инк поднес ее близко к своему лицу, тяжело вздохнул и тихо позвал: «Эррор». Никто не пришел. Тогда Инк засмеялся. Низко, глухо и обреченно. Потом закашлялся — рот заполнили чернила, которые пришлось вытошнить, — и совсем уж тихо и хрипло проговорил: — Я проиграл. Я совершил ошибку. Я… умираю, кажется. Неплохое вышло времечко, да? Инк замолк. Фразы получались только отрывочными, горло саднило, и он не был уверен, что сможет договорить до конца. Кости онемели, и любое движение воспринималось как подвиг. Жизнь утекала из тела скелета. Но все же, превозмогая себя, он произнес свои последние слова: — Это в последний раз. Я не вернусь. Прости и… прощай. Я хотел… Я… — Инк сделал вдох, но так и не смог преобразовать его в слова. В глазах потемнело, но Инку показалось, что он слышал характерный звук помех портала, а на периферии появился знакомый темный силуэт. Но Инк списал это на помутнение сознания и провалился во тьму.

***

Он лежал перед ним, весь сломанный и жалкий. Такой же жалкий, как та куча мусора, которую он так защищал. Ты проиграл. Инк был неправ. Они оба проиграли. Эррор был в бешенстве. Сначала его отвлекло ощущение неправильности от целой группы миров, а потом он почувствовал это: его нить неприятно щекотала сознание и передавала обреченный голос художника. Что-то было не так. Еще никогда Эррор не слышал Инка таким пустым. И его слова тоже были неправильными. Чувство, что сейчас случится нечто непоправимое, вместе с голосами подтолкнуло Эррора посетить обитель хранителя. Инк лежал неподвижной куклой прямо перед ним. Жизни в нем больше не было. Все его тело было изломано, а рука вместе с синей нитью своего заклятого врага лежала почти у самого рта. Эррор невольно вспомнил о своих куклах Инка, которые ничем не мог заполнить, потому что после смерти художник растекался лужей чернил, которые исчезали через некоторое время. Эррор медленно подошел к нему. Едва он прикоснулся к его руке с зажатой нитью, как тело рассыпалось в прах. Это неправильно. Разрушитель пустыми глазами смотрел на кучу пыли перед ним, нагнувшись вперед с протянутой рукой. Затем он опустил ее, и пространство разрезал громкий и истерический смех.