Краски зимы

— Хёнджин, почему ты ничего не взял? — парень с милыми ямочками, который представился как Бан Чан или Кристофер, искренне беспокоился за младшего, который, прийдя вместе с ними в столовую, не взял себе ничего поесть. — Я не голоден, — он машет руками и неловко улыбается, показывая, что все в порядке. — Правда. — Точно? — прищурив кошачьи глаза, подозрительно спросил Минхо. — Да, все нормально, — эти двое сейчас были похожи на отца и мать, которые усердно следили за питанием своего ребенка. — Хёнджин, ты когда-нибудь собирал гербарий? — словно что-то вспомнив, задал вопрос Сынмин. — Гербарий? Помню, в детстве я и мама сделали большую открытку, засушили васильки и украсили ее ими. Она предназначалась папе на день рождения, до сих пор помню, как счастлив он был ее получить, — не подумав, он обнажил свои драгоценные воспоминания, связанные с отцом. — ... А что? — О-о-о. Я как-нибудь хочу собрать его, но одному тащится по земле глупо. Не составишь компанию? — несмотря на эти слова, Ким мягко улыбается. — Эй! А как же я?! Почему мне ты не разрешаешь?! — громко возмутился Джисон, после чего ловит незаинтересованный взгляд младшего. — Да ты в цветах ничего не шаришь! Я если попрошу тебя найти маргаритки, ты мне ромашку с корнем принесешь! — отвечает Мин, словно это что-то очевидное. Но Хан ничего не отвечает, а лишь, слегка покраснев, пытается вспомнить, как вообще выглядят маргаритки... — Хорошо. Я не против, — смущенно отвечает Хван, после окончания этой драматической сцены. — Отлично! — получив согласие Хвана, Ким радостно похлопал в ладошки. — Смотрите! В точности Сынмин! — неожиданно воскликнул Чонин, привлекая внимание всех сидящих за столом. Он выставил руку с телефоном вперед, показывая картинку маленького щеночка, измазанного шоколадом. Джисон и Чанбин разразились громким смехом, а сам Ким недовольно посмотрел на них и, не скрывая своего шуточного презрения, закатил глаза. Из уст Хвана вырвался небольшой смешок. Эти парни такие милые. Неужели ему правда можно находиться тут? — О! А вот это Хёнджин! Вылитый! — Чонин опять показывает картинку, но в этот раз там изображена белая ласка, сидящая на холсте, а на ее шерстке красуется несколько мазков краски разных оттенков. Скорее всего, и цвета разные. Но Хван этого не видит. — О, — до этого молча кушающий Феликс, с удивлением смотря сначала на телефон Яна, а потом на Хвана, открыл рот. — Жесть похож... — Согласен, — кивнул Сынмин, после чего несильно ударил по плечу все еще находящегося в приступе смеха Хана. — Че ржешь! Щас и тебя найдем, несусветная ты белка! Чонин, ищи самую глупую фотку! — Секунду! — хитро улыбается младший, уже успев стать мастером своего дела, и начал агрессивно тыкать по экрану. Взглянув на находку Яна, не выдержал даже сам Джисон. По всей столовой разнеслись истеричные голоса восьмерых парней. — Какого черта у нее сигарета в зубах! — сквозь смех говорит Хан. — А то, что она на пилоне вертится, тебя не смущает?! — уже держась за болящий живот, кричит Бин, а смех остальных становится только громче. — Я плачу, — Чан первым успокаивается и утирает влагу с лица. — М-м? Хёнджин, что случилось? — своими словами он привлек внимание остальных. Крис смотрел на Хвана, который резко притих и выглядел потерянным. — Я-я... Мне пора, — блондин резко встал из-за стола, чуть не упал, споткнувшись об его ножку, и быстрым шагом отправился к выходу. — Погоди! Э-э... Джисон! А ты куда?! — крикнул Ликс вслед побежавшему за ним Хану. — Чего это они... Убежали ни с того ни с сего, — цокает Хо, хрустя пальцами. — Что вообще произошло? — обратился к старшему. — Я и сам немного не понимаю. Но Джин выглядел так, словно чем-то подавлен. Мы случаем ничего такого не наговорили?.. — на слова Криса ребята задумчиво вздохнули и начали вспоминать, что же они могли ляпнуть не то. — Хёнджин! Подожди! — младший догоняет и хватает его за руку. — Что случилось? А Хван стоит на месте, опустив голову в пол. Ему стыдно говорить, что он просто испугался. Ты уже все испортил. Теперь тебя будут считать странным. Боже, дурак, что ты натворил. Когда же у тебя появятся мозги. — единственное, что сейчас вертится в его голове. — Хен? Хван чувствовал, будто влез в чужую дружбу, устроил там беспорядок и свалил, даже не извинившись. Он испортил им настроение, и, возможно, сейчас ребята чувствуют себя виноватыми, хоть и ни при чем. Это все он. Хван боится, что все закончится, даже не успев начаться толком. От этой мысли слезы начали подступать к глазам, а горло сдавил тяжелый ком. Ему противно от себя. Тошно от ситуации, в которой он сейчас оказался. — Хёнджин! — Хан повернул парня к себе лицом. — А?.. — мокрые дорожки оставались за маленькими слезками, что стекали по щекам и впитывались в белую ткань толстовки парня. Этот ребенок выглядит таким опечаленным, будто бы жизнь подкинула ему самую обидную шутку. — Извини, я не знал, что тебе будет так тяжело привыкнуть, — с толикой сожаления говорит Джисон, нежно смахивает влагу с лица напротив и берет его в свои ладошки. — Фто ты делаеф... — говорит парень, после чего всхлипывает. — Прости-прости, просто ты слишком милый. Я не мог не потрогать твои щечки, — сказал тот и демостративно вздохнул. — А у самого-то, — ответил Хван, после чего тоже захватил его щеки в плен своих рук. — Так, ладно. Я отпуфкаю тебя, а ты меня. Хорофо? — Ты такой забавный, — пустив смешок, пока по его лицу все еще бегут слезы, старший убирает руки, а вслед за ним и Хан. Младший на это лишь улыбнулся, подошел чуть ближе и аккуратно обнял, боясь сломать, словно человек перед ним сделан из чистого хрусталя. Блондин, удивившись такому действию со стороны Джисона, несмело обнял его в ответ и уткнулся в плечо. Кто раньше, кроме родителей, его вот так обнимал? От этих мыслей он заплакал только сильнее, оставляя на чужой толстовке мокрое пятно. И плевать уже, что на них смотрят странно. Хочется утонуть в этих объятиях, захлебываясь в собственных слезах.

***

— Мам, я дома! — негромко произнес парень и кинул рюкзак на пол, уставшим заваливаясь в, как оказывается, пустую квартиру. — Мам! Ты где? — уже чуть громче. Решив не гадать, он достал телефон из кармана куртки и уже собирался позвонить матери, как из него раздалась мелодия, которую он не слышал уже лет так десять. Опередив своего сына, женщина позвонила ему, спешно объяснила всю ситуацию и то, что ее направили в срочную командировку по работе на четыре дня. — Сынок, в холодильнике есть еда, но если этого не хватит, приготовь себе что-нибудь. И, пожалуйста, не ешь снэки. Ты же знаешь, как плохо они влияют на твое здоровье? — в первую очередь миссис Хван забеспокоилась о его питании, уже однажды узнав о том, что, когда она уезжала в прошлый раз, он питался одним раменом целую неделю. — Прости, мама. Не могу обещать... — Джинни! — воскликнула она и спустя пару секунд молчания продолжила, — Ладно... но не злоупотребляй. Пожалуйста. Мне сейчас нужно идти, сынок, так что я не могу долго болтать. — Хорошо. Пока, мам, люблю тебя, — ответил Хван и, услышав в ответ «И я тебя», повесил трубку. Лениво стянув с себя сапоги и верхнюю одежду, он поплелся в свою комнату. Глаза жгло от долгого плача, единственное, чего он сейчас хотел — это спать. Упав на мягкую кровать, Хёнджин прикрыл рукой опухшие глаза. Как он мог так сильно разреветься прямо на глазах нового... друга? Хван не знает, могут ли они зваться друзьями, если только сегодня познакомились. Стыдно вспоминать эту ситуацию, но он должен признать, что объятия Джисона подействовали на него успокаивающе. Может, у него уже есть опыт в утешении слезливых мальчиков? Поморщившись, блондин решил больше об этом не думать. Кратковременная вибрация раздалась где-то в районе левой ноги. Не поднимая головы, благодаря хитрейшим махинациям своей ноги он смог заполучить телефон в свои руки. Пришедшее сообщение было от Джисона. Ранее Хан попросил его номер, чтобы позже узнать о его состоянии. Довольно заботливо. Джисон 🐿: Хей, ты как? Все хорошо? Мы волнуемся

Вы:

Не беспокойся, я в порядке

Подожди, «Мы»?

Джисон 🐿: Ну да, ребята были немного удивлены твоим поведением и тоже беспокоятся. В особенности Феликс, он мне уже всю личку в просьбах дать твой номер заспамил. Может добавить тебя в нашу общую группу?

Вы:

Божечки, эта веснушка сделала что? Ну... давай. Добавляй. Я боюсь за твой телефон

Как только Джисон пригласил его в чат, на телефон Хвана посыпалось множество уведомлений. От Феликса. LexFile: Хёнджин??? Джисон, это Хёнджин??? Хёнджини, прости ㅜㅜ Ты из-за меня ушел? Извини, я все еще не очень хорош в корейском *плачущий смайлик* Прости-прости-прости ㅜㅜ minni_notlee Ликси, хватит чат засорять!

Вы:

Ааа...

Джисон 🐿: Не спрашивай Я уже говорил этому балбесу, что его корейский тут ни при чем, а он все не успокаивается

Вы:

Вот блин... Никто не виноват. Извините, что заставил волноваться ㅜㅜ

LexFile: Правда??? Где ты?! Мне нужно убедиться лично! Хватит кормить меня вискисом: Хахахаха, Хёнджин, он не останет, поверь мне

Вы:

Минхо? Это ты? Что у вас с никами...

Хватит кормить меня вискисом: Эх, жизнь заставила LexFile: Джинни!

Вы:

Я завтра приду в школу, и мы там поговорим!

LexFile: *плачущий смайлик* — Почему он так беспокоится? — непонимающе бормочет сам себе парень. Почему-то от этого так тепло на душе. Полежав еще пару минуток, он нехотя отлепливает себя от кровати из-за появившегося чувства голода и плетется на кухню. Хёнджин сам не знает, как так вышло, но за последние два месяца его режим питания стал просто ужасным. В первую половину суток он не ест, потому что даже кусок яблока в горло не лезет. От одного вида еды ему становится тошно, и это чувство уходит только тогда, когда он уже слишком голоден. Маме своей он об этом всем не говорил, но позже она сама начала замечать, что неудивительно. Женщина всегда заботилась о здоровье своего сына, но после аварии, в которой он чуть не погиб, она стала уделять ему еще больше внимания. И Хван ей очень благодарен за это. Если бы не мама, его бы тут, скорее всего, уже не было. Вытащив из холодильника панкейки, не съеденные утром, он налил себе зеленый чай и, довольствуясь любимым ароматом женьшеня, прикрыл глаза. Хочется спать. Хван всегда удивлялся тому, насколько усыпляюще на него действует женьшень. Так быть не должно, но, плюнув на все интернет-статьи, парень продолжает пить его каждый день. Не спросив разрешения, мозг начал вырубать своего хозяина. Уж кто-кто, а эти двое никогда не будут работать сообща. Упав лбом в тарелку панкейков, Хёнджин заснул. И хоть еда не подушка, но спать ему было относительно мягко... Спасибо маме.

❄❄❄

— Елы-палы... — хриплым голосом сказал парень, дернувшись от кошмара, который уже, к счастью, забыл. Проснувшись в полной темноте, Хёнджин резко поднялся и начал судорожно ходить вдоль стены в поисках включателя света. Сфокусировать взгляд было тяжело, а телефон он оставил в комнате, даже не подумав о том, что такое может произойти. Ну конечно, уснул то блондин, когда было еще светло, а открыв глаза, понял, что оказался в черной, мать его, дыре. Ударившись о стул и нажав на спасительную кнопку, Хван облегченно вздохнул, после чего завыл от боли в правой ноге. В той самой, которой парень ударился еще в школьной столовой. Когда-нибудь его неуклюжесть его добьет. Комната наполнилась белым светом, Хёнджин грустно посмотрел на так и не съеденные панкейки. Аппетит опять пропал. И это уже не нормально. Он положил еду обратно в холодильник, после чего взглянул на настенные часы, показывающие... два часа ночи?! Черт подери, он проспал восемь часов на гребаных панкейках! Повезло хоть, что своей головой он не опрокинул кружку с чаем. Он давно остыл, однако Хван предпочтет выпить его холодным, чем ждать, пока чайник закипит. Вдруг опять уснет. Тишина давила на уши, что несвойственно личности Хёнджина. Что изменилось? Это из-за того, что мамы нет? Или из-за ребят? Неужели ему с ними так понравилось, что теперь он не может находиться в своем же доме? Пустом доме. Почему так? Хван заметил, что у него стало появляться слишком много вопросов к самому себе. К своим чувствам. Ему правда нравятся эти люди? Или это просто скука? Как же понять... Он запутался, но единственное, что понял, это то, что он больше не хочет быть один.