Грёзы о Лунном доме.

Чимми родился раньше меня на 4 минуты. Засранец, даже тут меня обогнал. Вспоминая сейчас наше детство, на лице невольно появляется улыбка. Мы действительно были очень дружны. Как сейчас помню… — Чибби, открывай! — недовольное бурчание и этот грохот от стука в дверь, кажется, слышит всё Королевство. — Да сколько можно! — слышу, как он психует. Хах, поделом тебе. Ты знал, как я люблю азалии и всё равно припёр эту дурацкую вазу в Сад, перегородив проход к цветам. Хотя какая там ваза… Это монумент, клянусь. Нельзя назвать просто вазочкой двухметровую конструкцию. Что он вообще решил туда ставить? Другой замок? Нет, ну, я могла бы уже открыть. Закрыть глаза на эту… нелепость… Но должен же хоть кто-то перечить ему, помимо мамы. Обожаемое «всеми» Дитя Любви. Друзья, враги, приятели… В некотором смысле, абсолютно все они имели одинаковое лицо за маской дружелюбия. Все хотели его к себе по ближе, и все боялись иметь его в близком окружении. В его жизни было так много опасности, так много фальши и, о боже, так много боли, что я всё ещё удивляюсь как он умудрялся справляться и улыбаться абсолютно всегда, когда бы я не посмотрела на него. Когда я спрашивала его об этом, он говорил, что я придаю ему сил, а потом стукал меня по лбу и убегал. Чимми старался быть сильным, и таковым и был, но я знала, что у него внутри. Дурашка. Быть старшим братом у него всегда получалось просто прекрасно. Думаю, поэтому мы и были так близки, ведь я ценила его больше всех на свете, а он оберегал меня как мог с самого детства. Он был сильным как волк, упрямым как баран и чувственным, как самый нежный цветок. Я не считала его тем «особенным», каким его считало окружение, ведь для меня он был гораздо больше, чем просто «особенный мальчик». Думаю, я бы даже сказала, что больше всех лю… Резкий грохот и ошарашенный, но почему-то крайне злой Чимми влетает в комнату. Упс… — Ты с ума сошла?! Ты хоть представляешь, как я испугался? — Чимми действительно выглядел злым, но в глазах ясно читался испуг. Глядя в мои ошарашенные глаза, Чимми вздохнул и продолжил. — Ты не отвечала, Чибби. Я думал, что-то случилось. — взгляд становится более снисходительным. Он, не поднимая ног добредает до моей кровати, и, присаживаясь, притягивает к себе комок из скрученной в одеяло меня, и крепко обнимает. Да, я любила брата больше всех. — Прости, я не подумала об этом. — идиотка. Своим стремлением побесить его, вывела на такие эмоции. Он много всего пережил и вопрос безопасности всегда был наиболее приоритетным. — Ничего, глупая. — он гладит меня по голове, и я чувствую лёгкую дрожь по его телу. Он не размыкает объятий, от чего становится так тепло и уютно что, кажется, будто во всем мире есть только мы. Постепенно дрожь проходит, и он расслабляется. — Кстати о вазе… Вспоминаю причину ссоры и снова начинаю злиться, не без труда отодвигаясь от него. — Тише, тише. — смеётся Чимми и мне с трудом удается сдержаться и не засмеяться тоже. — Я уже приказал, её убрали. Это, конечно, было идеальное место для неё… — он специально так говорит, это даже слишком заметно по игривому взгляду, который он искоса кидает в мою сторону и отворачивается. Его забавляет, как я злюсь. Чимми начинает хохотать и пододвигает меня снова. — Шучу. Её убрали и теперь ты снова можешь ходить к своим цветам. — он не понимал почему я по нескольку часов могу сидеть у пруда и любоваться цветами, а я не понимала почему он не может открыться чувствам и поплакать хотя бы изредка. Я чувствовала это в нем, как если бы испытывала сама. И подмечала по каждому его взгляду и натянутой улыбке. Мы говорили об этом и не раз. Он выливал весь стресс на своих занятиях по мечевому искусству и хорошо оттягивался на бедных деревянных куклах. — Ты не отделаешься так просто. — улыбаюсь и решительно встаю с кровати. Я уже знаю, что хочу сделать, так что – время моей маленькой мести. Раньше он даже звал меня маленькой пакостью. Мы буквально всегда были вместе, как только выдавалась свободная минутка. Развлекаясь и развлекая людей вокруг себя, мы становились по-настоящему счастливыми. — Ну нееееет… — Чимми строит недовольную гримасу, когда вдруг осознаёт, чего я хочу. — 3 часа, не меньше. — состроив строгий вид, я подхожу к комоду. — И не пытайся сбежать или уснуть как в прошлый раз. — достаю любимую «Лунные грёзы», кажется, зачитанную уже до дыр и подхожу к нему. — Мы читали её уже сто раз… — недовольно причитает Чимми, но под моим строгим взглядом нарочисто ярко пугается и послушно берёт протянутую руку. Я резко дёргаю его на себя, и он почти падает, но я вовремя хватаю его и под весёлые смешки мы покидаем комнату. По пути в Сад мы молчим, но не разъединяем руки. Так проще чувствовать друг друга и не сказать лишнего. И у стен есть уши. Это урок давно был усвоен. Миновав двор и арку, можно выдохнуть. Тут безопасно. Это даже не страх в привычном понимании этого слова, просто все мы защищаем то, что нам дорого, а значит должны быть осторожны. Зайдя в Сад, отпускаю его руку, скидываю туфли, очаровательно красивые, но жутко не удобные и бегу по шелковистой траве. Ветер ласкает белоснежные волосы, так и не собранные с утра, а солнышко приятно греет душу. — Не обгонишь! — крикнув это, Чимми скидывает свою обувь и бросается за мной. Конечно же, физически он сильнее меня, а потому уже через пару минут без особого труда обгоняет и оставляет меня позади. — Чимми, стой! — я спешу за братом изо всех сил, но всё равно отстаю. — Догоняй! — вечно улыбающийся в такие минуты брат оборачивается, и солнце, попадающее на его волосы, на этот раз заставляет их светиться. Мы добегаем до дерева и валимся под его ствол, пытаясь быстрее отдышаться. Любимое дерево. Его раскидистые ветви создают отличную тень, а ствол достаточно широкий, чтобы создать комфортную зону отдыха. — Чибби.. тебе стоило бы.. больше тренироваться. — ещё не отдышался, а уже язвит. Я бы сказала ему пару ласковых на этот счёт, но в этот момент он улыбается и огонёк в его глазах напоминает мне о Матери. Толкаю его в плечо и тоже смеюсь. — Как думаешь, где мама сейчас? — спрашиваю, предположительно зная ответ. Наше Королевство велико и прекрасно, но даже здесь есть свои проблемы, которые требуют её присутствия. — Не знаю. Может, на совете? — говорит Чимми будничным тоном, но я чувствую грусть, разливающуюся по его Душе. Скорее всего он прав. Её часто дёргают по всяким советам, потому что на её мудрость полагались и всегда прислушивались. Она не хотела уходить так часто, но это была необходимость, и мы все знали это. Я скучала по ней, и Чимми тоже. Он никогда не говорил, заняв позицию старшего брата и оберегая меня от излишних эмоций, но я всегда знала. И Мама скучала тоже. Она всегда проводила всё свободное время с нами, как только возвращалась. Мы могли часами говорить обо всём на свете, или лепить мои любимые имбирные пирожные. Или наблюдать за тренировкой Чимми, где он в красках показывал все свои навыки, проводя буквально концерт только для нас. Помню, как-то мама послала совет, когда Чимми сломал ногу и лежал с температурой. (Он упал с дерева, когда полез за яблоком. Идиот. Не так уж сильно я хотела яблок…). Я предавалась воспоминаниям, пока вдруг Чимми резко не выпрямился, в упор уставившись на меня. — Что? — растерянная, я уставилась в ответ, ища что-то в его глазах. — Ты притащила меня с Сад, чтобы погрустить? — он улыбнулся. — Доставай уже свою книжку и я, так уж и быть, прочитаю тебе её в 101 раз… Моментально повеселев, я достаю книгу из потайного кармана платья и протягиваю ему. — Только аккуратней! — говорю сотый раз, чтобы он сотый раз ответил. Глупо, да, но я чувствую себя комфортно, в такой цикличности — Она всего одна. — Я помню, малышка. — он всегда называет меня так, когда речь заходит о воспоминаниях. Эту книгу написала мама и читала нам, когда мы были совсем малышами. — Я уже не маленькая — бурчу себе под нос, прекрасно понимая, что всегда жду этих моментов. Чимми снова смеётся. — Ладно, что тут у нас… — он облокачивается на ствол, а я ложусь ему на колени. — В далёком–далёком… На этот раз засыпаю под деревом именно я…