отличия

— Товарищ генерал-майор! — послышалось сзади Салазара, отчего мужчина тут же обернулся, будто по команде, кидая незаинтересованный взгляд на ту, которая окликнула его. Невысокая, не сказать, что хрупкая, но точно не выглядящая как натренированная девушка подбежала к нему, останавливаясь перед ним по стойке «смирно» и прикладывая руку к виску. Салазар на автомате повторяет жест, после чего снова кидает беглый взгляд на девушку. Новобранец его нового молодого отряда, девушка с длинными белоснежно белыми, кажется, даже блестящими на свету, вьющимися волосами, собранными в высокий хвост, и глазами, отливающими янтарно-ореховым оттенком. После стандартного приветствия, когда оба убрали руки, Салазар лишь вскидывает бровь, хмыкая. — Рядовой Эналаи. — кивает он, вспоминая фамилию новичка. Если признаться честно, тому были практически неинтересны все новенькие в его отряде, который ему скинули вышестоящие. Практически все там были лишь самонадеянными придурками, которые хотели лишь славы или запечатления своего имени в истории, что было, честно, идиотскими причинами чтобы рисковать своими жизнями. Потому он не ожидал услышать чего-то нового от этой девчушки. Скорее всего, она захотела покинуть отряд, особенно учитывая довольно жестокие тренировки Салазара. Тот лишь скучающе смотрит на нее, слегка нахмурившись. — вы что-то хотели, рядовой? — Да, товарищ генерал-майор! — бодро воскликнула девушка, ярко улыбаясь. Салазар буквально опешил от ее взгляда, от такого взгляда, который пробуждал какие-то воспоминания, которые он так тщательно пытался забыть. Взгляд, пылающий целеустремленностью — такой, которая бывает только у человека, который поставил себе четкую цель в жизни. Взгляд не такой самоуверенный, как у других новобранцев — не тупо самоуверенный, а будто осознающий будущие трудности и готовый справляться с ними. Салазар чуть ли не удивленно вздыхает, чудом оставив нейтральное выражение лица, уже внимательно рассматривая девушку перед ним. — я бы хотела попросить вас об усиленных тренировках! — а тут Салазар уже не смог сдержать удивленного выражения лица, и его брови взметнулись вверх. Кассиопея немного смутилась от подобного удивления со стороны генерала, однако продолжила уверенно стоять на своем. — ваши тренировки, конечно, хороши, но я хочу большего, чтобы преуспеть быстрее! — Чтож, рядовой. — Дер’Анскульд склоняет голову вперед, прищуривая глаза. Это было действительно любопытно — Салазар еще до конца не понимал, к какой категории новобранцев ее отнести. Либо глупая самоуверенность, либо… в любом случае, это можно легко узнать. — тогда, буду ждать вас в 4 утра на тренировочной площадке каждый день. Без опозданий. Посмотрим, сколько вы продержитесь. — хмыкнул он. — Сэр, есть, сэр! — радостно, даже слишком для солдата, обрекшего себя на «смерть» (как называли усложненные тренировки генерала-майора, о котором уже ходило куча слухов) воскликнула девушка, и, отсалютовав, побежала обратно в казармы. Мужчина лишь проводил ее в неком смятении и раздумии. Ему не хотелось признавать, что ее поведение что-то ему напомнило.

***

И она приходила. Приходила, не опаздывала ни на минуту, да не то чтобы ни на минуту — ни на секунду — видимо, знала, что если разочарует Салазара, то не видать ей так желанных тренировок. И даже после первой, второй, третьей тренировки — когда она буквально падала без сил после них, когда она настолько уставала, что ей приходилось еще пару часов лежать там же, на тренировочной площадке (благо, Салазар все же относил ее в сторону, чтобы она никому не мешала), когда после тренировок все тело ломило от боли, она все равно упорно приходила на следующие дни. Ни разу не жаловалась, Салазар даже не слышал, чтобы она жаловалась на него другим рядовым в свободное время — и это… удивляло его. Удивляло в приятном смысле, он внимательно наблюдал за ней — и все больше видел самого себя. Все больше видел в хрупкой (как оказалось, внешность обманчива, и она практически в пух и прах разнесла весь отряд на тренировке) девушке самого себя в детстве. Самого себя, когда он также до посинения тренировался, чтобы доказать что-то кому-то, чтобы просто-напросто выжить. Он, кажется, впервые видел такую упорность у солдата, и возможно, именно это и послужило тому, что он начал меняться. — Товарищ генерал-майор! — уже знакомый звонкий голос прозвучал сзади. Салазар даже не стал оборачиваться — уже через пару секунд напротив него села Кассиопея. Она взяла в привычку составлять ему компанию во время приемов пищи — правда, тот все еще не мог понять, почему. Недостатка знакомых у нее явно не было — девушка общалась чуть ли не со всеми в отряде, но, чтож, Салазару оставалось лишь смириться с действительностью. Да и к тому же, та не давила на нервы и не раздражала, лишь изредка начиная короткий разговор каким-то вопросом насчёт тренировок. Мужчина мог даже сказать, что подобная компания спустя столько лет одиночества была действительно приятна — доброго вечера. — кивает девушка, и Салазар кивает в ответ, после чего оба погружаются в комфортную тишину. Но уже через минут 10 — довольно удивительно — Эналаи снова подает голос — генерал-майор, я не хочу показаться грубой, но мне просто интересно. Почему вы решили связать свою жизнь с… войной? — Салазар поднимает взгляд и смотрит. Смотрит долго, вдумчиво, в основном потому что этим вопросом девушка в очередной раз застала его врасплох. Действительно, почему? Оба понимали, что они здесь не из великой любви к родине — и не из патриотического желания отвоевать спокойствие для всех граждан своего государства. Оба прекрасно это понимали, в конце концов, из-за личных тренировок провели довольно много времени вместе, что дало возможность для наблюдения друг за другом. — Было много причин. — уклончиво отвечает мужчина. Он не хочет говорить, что пошёл сюда только чтобы выжить — что и так звучит иронично. Действительно, пошел туда, где придется чуть ли не каждый день рисковать жизнью. Но, видимо, подобный ответ устраивает Касси — она все понимает. — Просто… товарищ дер’Анскульд. — она склоняет голову, переходя на фамилию. Значит, будет серьезный разговор — подумал мужчина, закрепляя свой взгляд на девушке и внимательно ее слушая. Он даже не понимал, почему уделяет ей столько внимания и даже заботится о ней, но это получалось даже непроизвольно. — я хочу вам доверять. Мы довольно много знакомы, потому… Я хочу считать нас хорошими друзьями. — мужчина слегка склоняет голову, но ничего не говорит. Касси, вздохнув, продолжает. — и мне уже давно хотелось у вас спросить кое-что. Мои родители тоже на фронте. Но от них не приходило никакой весточки в последние несколько месяцев. Не было даже извещения о… смерти. Вы случайно не знали… или не слышали о них, когда были на фронте? — и посмотрела на него с надеждой. С такой надеждой, что Салазару даже стало совестно. Он хмурится, вспоминает — однако он понимает, что точно бы вспомнил, если бы когда-то встречал или слышал о людях с такой же фамилией, как у Кассиопеи. — К сожалению, нет. — спустя некоторое время молчания качает головой тот. — мне жаль, лейтенант. — а девушка в ответ лишь улыбается. даже не горько, не с долей грусти — просто благодарно улыбается и кивает. Салютует на прощание и снова пропадает из поля зрения мужчины, в какой раз оставляя его в раздумиях.

***

Салазар не знает, почему он решил помочь этой девушке. За ее целеустремленность? Выдержку? За то, что она напоминает ему самого себя в детстве? Он все еще не мог определиться с причиной — да и, впрочем, не сильно задумывался над этим. Однако, он начал искать ее родителей. Хотябы одно напоминание — обращался к архивам, к вышестоящим, к спискам без вести пропавших. Признаться, он не одну ночь провел за перебиранием документов, лишь бы помочь Кассиопее в достижении ее цели. Может, он делал это лишь потому, что понимал, что он так и не смог удовлетворить свою судьбу, и пытается помочь сделать это той, что так напоминала его. В любом случае — информацию он нашел. Родители Кассиопеи ожидаемо были мертвы, и странно было лишь то, что ее семье не пришло никакого оповещения — особенно учитывая то, что в архивах смерть зафиксирована. Однако девушка, кажется, даже не расстроилась. Она снова улыбнулась — Салазар почувствовал буквальное тепло от девушки — и поблагодарила его от всего сердца. И даже после этого не ушла — хотя могла. Сказала что-то вроде «как же вы без меня, товарищ генерал-майор?» и сбежала. Снова оставив Салазара наедине с его мыслями. И действительно, как же он без нее? Кажется, сама того не ведая, Кассиопея стала неотъемлемой частью его жизни, та, которая скрашала его будни, та… мужчина чуть ли не запнулся об свою же ногу, резкое осознание будто волной накрыло его. О, черт. Да он же влюбился. После такого озарения, Салазар, на удивление самому себе, резко изменился. Осознав природу своих чувств — которые у него были впервые, он смутился и не знал, что ему предпринимать дальше, кроме как пытаться их заглушить. Поняв, что Кассиопея буквально практически стала его лучом света — ему стало стыдно. За что конкретно — он не понимал. Может, за то, что позволил себе привязаться к кому-то, может… мысли метались и путались каждый раз, как он видел её — несмотря на то, что она довольно быстро повысила свое звание, ее определили на работу рядом с ним. Салазар не знал, что делать с этим, но знал лишь то, что ему ничего не светит — точно не в этой жизни. И поэтому он начал ее… избегать. Да, возможно, это было глупое и слишком детское решение, возможно — хотя нет, это точно было глупым решением. Салазар старался почаще брать полевые задания, когда как раньше как можно больше пытался остаться в корпусе с отрядами новичков. Ссылался на занятость, и сутками просиживал в своем кабинете. Это были детские и глупые поступки — поступки, спровоцированные первой, практически юношеской, всепоглощающей любовью. После осознания своих чувств, они будто росли и росли дальше, и Салазар мог лишь с чувством бессилия снова «прятаться» в своем кабинете, с пылающим ярко-красным лицом после очередного столкновения с Кассиопеей. Но у него не было и шанса — да разве был ли он у него когда-либо, с его-то характером и внешностью? Потому мужчина лишь терпеливо ждал, пока все чувства заглушатся. … — Ах, Салазар, ты как будто меня вечно избегаешь. — уже обращаясь на «ты» — звание позволяло — пожаловалась Кассиопея, выловив мужчину снаружи его кабинета. Он в ступоре остановился, будто пойманный на преступлении, и в недоумении уставился на Кассиопею. Кончики ушей мужчины уже зарделись — что, впринципе, было нередким в присутствии девушки. — такое чувство, что ты влюб- — она резко останавливается на полуслове, с каким-то шоком и осознанием уставившись на лицо уже полностью покрасневшего мужчины. между двумя повисла тяжелая тишина. Все предчувствия и догадки Салазара были неверны. И это доказала сама Касси, которая потом еще на протяжении получаса сетовала на то, что мужчина не признался раньше и сбегал, а после и вовсе говорила что первое в голову взбредет, вроде: «вот наступит мирная жизнь, мы купим огромный особняк и заведем несколько собак, и будем жить припеваючи!» или другое, лишь бы попробовать снова смутить Салазара. Признаться, назвать мужчину самым счастливым человеком в этот момент будет мало. Ему казалось, что наконец его жизнь снова приобрела смысл, и он снова мог сражаться в полную силу — он снова мог знать, для чего он сражается.

***

И как же было больно снова терять этот смысл. Из раза в раз — и кажется, белоснежные волосы, запачканые кровью, до конца его жизни будут стоять у него перед глазами. Потускневшие янтарные глаза, а после и уже совсем мертвый взгляд тускло-синих, как у него, глаз, которые были у их дочери — он снова и снова терял свой смысл, только успев его приобрести. Обе его звезды погасли, и он не мог этого забыть. Салазар переводит взгляд на Ноэля, сидящего за столом учительской. Он не был похож на Кассиопею — ни внешностью, ни характером, ни даже стихией. Даже на их «занятия» по истории эльф вечно опаздывал или вовсе не приходил, когда как Касси исправно посещала все их тренировки. Совершенно ничего не связывало его с ней — но, может, так и лучше. Салазар точно не хочет ассоциировать эльфа с уже давно умершей возлюбленной. И, может, на этот раз его чувства немного глубже, чем первая, юношеская любовь. Может, он никогда не сможет забыть своих звёзд — но он сможет отпустить их, посвятив свой смысл и жизнь другому. Тому, кто сможет помочь ему отпустить старые травмы.