— знаешь, я так соскучился...

      Посëлок спит, спят все. Даже тот самый маньяк, что пропал неожиданно для всех, словно он так же как и сейчас Антон, просто захотел исчезнуть.

«Город расколется на мириады зеркал,»

      Горячие слëзы капают по щекам, глаза уже болят, голос сорвался из-за громких всхлипов, родители развелись, Оля осталась с отцом, а мама тяжело болеет и шанс на выживание минимальный, денег на лечение нет, а времени заработать не хватит. Сейчас холодный и белый труп собственной матери находился в родительской комнате. Отношения с Ромой были ужасными в последнее время, постоянные ссоры и нервы.

«Рвутся в любовных пожарах петарды сердец,

Стенка за стенкой, душа, за душою тоска,

Тянет в болотную топь заколдованных мест.»

Сил на это не хватает! Мамы нет. Папы нет. Оли нет. А Роме и дела нет. Буд-то все проблемы начались с него.. — НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!– Настольная лампа стремительно летит на пол и с треском лампочка разбивается о холодный деревянный пол. — НЕНАВИЖУ, ИСЧЕЗНИТЕ ВСЕ!– голос срывался, все рисунки, что были аккуратно сложены в стопочку на столе упали на пол, некоторые рвались, образ отца и матери на фотографии резко стал помятым, парень взял фоторамку, кинул еë о стену и зарылся руками в волосы пытаясь вырвать, он соскольнул по стене и громко всхлипнул. — ненавижу вас всех... – новый рой слëз тëк по щекам, в душе становилось только больнее. Петров не помнит как он встал и на ускоренном шаге в истерике спустился на первый этаж, потянул серую курточку так сильно, что с неë сорвался капюшон, надел еë, накинул тапочки и побежал прочь. Прочь от этого дома, от этого места, от этого посëлка, от этой жизни.       Дорога была длинной, тянулась, ноги спотыкались друг о друга, всхлипы продолжались с каждым падением, но уже плевать что его смогу заметить, было слишком больно. Сердце разрывалось в клочья, руки дрожали, а ноги подгибались. Плевать что его мог видеть маньяк, ему бы было лучше. Тело бросало в мороз, а курточка давно потерялась где-то по дороге. Парень стремительно поднимался на вверх единственного пятиэтажного здания в посëлке— школа. Пожарные лестницы никогда не закрывали. Наконец и пятый этаж был преодолет. Он устал. Ноги просто перестали держать и Антон упал на крышу сжимая снег в кулаках тяжело дыша, это давалось трудно. — ПОЧЕМУ Я, ПОЧЕМУ ИМЕННО СО МНОЙ?!– Уже всë равно услышат ли его. Не успеют. Не успеют схватить за руку, как это бывает в дешёвых маминых романах, не спасут, всë намного труднее чем на электрическом ящике, на его экране. — Тошик, ты чë? Что случилось, блять?– Рома. Как он тут оказался?!

«Я же тебя никогда никому не отдам,

Пело сердечко и плакали гордые льды,

Наши тела бы могли отыскать по следам,»

      Петров резко встал и отшатнулся назад чуть ли не падая за перила крыши. — ПРОВАЛИВАЙ! ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ХОЧУ! – нижняя губа задрожала, большинство времени Петров находится в состоянии на грани отчаяния и безысходности. Вся деятельность даётся с диким трудом. Еда кажется ужасно противной, даже запах её вызывает отвращение. Ничего не лезет. Чувство, будто хочеться умереть от голода. Отдалился от близких, им кажется что Антон их игнорирует и выказывает неуважение, он чувствует тоже самое от них по отношению к себе.       Но Рома не отошëл, никуда. Сделал 3 шага вперëд оказываясь прямо около Антона, руки обхватили дрожащие тело напротив. — блять, что с тобой?– Пятифан не ждал ничего от Петрова, хотел его успокоить, но Петров лишь грубо оттолкнул его. Как вещь. — Я ненавижу тебя! Ты мне противен! Уйди! Проваливай! Ром, пожалуйста...– последние слова дались с трудом, снова всхлип и ладонь Пятифана легла на мокрую щëку Антона. Зелëные глаза были напуганы, а голубые были настолько без исходными, настолько пустыми, что глаза Пятифана намокли. — Тоша, что случилось? Что с тобой?– Рома переходил на шепот. И в его жизни были слишком сильные путаницы и только Антон скрашивал его дни, хоть и часто пропадал, хоть и говорил, чтобы Рома убирался. Убирался из его жизни прочь. — я так больше не могу, я брошу тебя...– начал Антон, слëзы продолжали течь из глаз, но эмоций уже не было. Голос сел и был шепотом, мокрые глаза смотрели в зелëнные напротив.— чуть-чуть наберусь сил и брошу тебя... — бросай, только пожалуйста, объясни, пожалуйста, объясни что случилось, что с тобой блять! – всхлип последовал и за Ромой. Но тихий, не заметный. Сердце сделало кровавый удар.

«Если бы мы не забыли оставить следы.»

— Ром, прости, пожалуйста, прости...– бледные руки прошли по щекам острых черт лица, губы прислонились к губам напротив, дрожали, но целовали. Антон отстранился и сделал шаг назад, Пятифан хотел уже было схватить Антона, обнять, что угодно, дабы увести от края. Но он не успел.

«Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте,

Через тернии, провода, - в небо, только б не мучаться.»

Антон падает. Всë замирает. Замирает в один миг. — АНТОН!– Отчаянно прокричал Рома, руки пытаются сцепится, но не хватило всего пару сантиметров. Всего пару сантиметров решили их судьбу.

«—ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ! ПОЖАЛУЙСТА!»

«— БЛЯТЬ, ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ, ОН БЛЯТЬ НЕ ДЫШИТ»

«—АНТОН БЛЯТЬ, ДАВАЙ, НУ ЖЕ, ДАВАЙ, ДЫШИ, ДЕРЖИСЬ, ПОЖАЛУЙСТА!»

***

      Могилу покрыли разные сорняки, полностью заросла. Прошло 5 лет, а фотография улыбающегося маленького мальчика так сильно разрывала и так больное сердце вызывая боль, Рома был единственным, кто плакал на похоронах Антона, как же больно ему дался тот удар тела о землю. Как же он кричал вызвать скорую. Так он сильно хотел сохранить этого парня рядом с собой.

«Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком

Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!»

Он так сильно любил его. Парень 22 лет сел на колени сжимая в ладони могильную землю. — знаешь, я так соскучился...

«Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь, я так соскучился,

Знаешь...»