Проигрыш на удачу (18+)

***

Рулетка никогда не была любимой азартной игрой Чонгука, и сейчас, когда он проигрывал уже в шестой раз подряд, это утверждение превратились в аксиому и больше не нуждалось в доказательствах. Чон и сам не понимает, почему застрял у этого стола на весь вечер. Он собирался сыграть пару партий в покер и может разок дёрнуть ручку автомата, если удастся уличить подходящий момент. В таких вещах ему всегда везло больше. Пусть везением тут на самом деле и не пахло, но со стороны всё выглядело именно так. Однажды Чонгук сумел выиграть столько, что охрана казино попросила его получить выигрыш и сразу же удалиться. Доказать, что Чон тогда мухлевал, не получилось, а выигрыш, хоть и был большим, всё же не наносил огромному казино достаточно убытка, чтобы разбираться с Чонгуком грязными способами. Чон Чонгук — настоящий мастер своего хитрого ремесла. Разыграть из себя пьяного, вызвать жалость или прикинуться деревенским простачком для него плёвое дело. Всё ради игры. А точнее, ради выигрыша. Но он соврёт, если скажет, что не испытывает чистого кайфа от процесса. Притворяться кем-то другим и быть вместе с тем предельно сконцентрированным. Сначала думать, потом делать и никогда наоборот. Блефовать, идти ва-банк и чувствовать, как адреналин разгоняет сердце и усиливает реакцию. И помнить, что даже в самом продуманном плане есть место для импровизации. Когда Чонгук впервые пришел в казино за выигрышем, заранее зная, что тот у него в кармане, он просто хотел заработать немного легких денег. На последнем курсе университета они были до ужаса необходимы. Ведь учёба скоро заканчивалась, а вместе с тем и бесплатное общежитие, и стипендия, и даже льготный проездной. Надо было найти работу и новое жильё по приемлемой цене. И неплохо бы обзавестись собственным транспортом. И желательно, чтобы этот транспорт не разваливался и мог разогнаться хотя бы до семидесяти миль в час. Мечтать не вредно. Но Чонгук этим решил не ограничиваться. Совмещать учёбу на экономическом было сложно. Программа университета, как назло, подразумевала полную вовлечённость студента. В Тусоне найти работу с гибким графиком и приемлемой оплатой оказалось невозможно. В ближайшем крупном городе — Финиксе, наверняка можно было подыскать что-нибудь подходящее, но мотаться туда на постоянной основе было неудобно и невыгодно. Поэтому, пораскинув мозгами, Чон придумал план, как быстро и эффективно заработать. Он целых три месяца откладывал деньги, чтобы накопить на билет до Лас-Вегаса. Без конца штудировал книги про покер, смотрел на Ютубе турниры и даже глянул пару художественных фильмов. Вдруг пригодится? Чонгук тогда всё спланировал, одолжил у соседа по комнате чемодан и с потеющими от волнения ладошками отправился покорять новую для себя вершину. Очень хотелось купить себе пусть и подержанную, но зато свою собственную тачку. Катать девчонок или парней. Ему вообще не принципиально. Не всё тогда прошло гладко, но новичкам, как говорится, везёт. Из той поездки Чон смог привести четыре тысячи долларов и один седой волос. Не так уж и много, но для первого раза — настоящий успех. Если вычесть все сопутствующие расходы, Чонгук получил три с половиной тысячи чистых денег. Этого хватило на старенький Джей Эм Си. И пусть автомобиль был лет на пять старше самого Чонгука, всё-таки это был джип, к которому тянулась мальчишеская душа. С тех пор поездки стали регулярными. И, выпустившись из университета с высшим баллом, устроившись на не самую плохую работу по специальности и сняв жилье в тихом районе, Чон не перестал заниматься тем, что приносило истинное удовольствие и помогало чувствовать себя на вершине мира. И всё это благодаря неожиданной открывшимся незаурядным способностям парня. Обычно Чонгук рассудительный и осторожный. Умеет вовремя остановиться, промолчать, пройти мимо или и вовсе уйти, если запахло жареным. Но сегодня вечером что-то пошло не так. В рулетке нельзя положиться на ловкость рук или гибкость ума. Её не прочитать наперёд, не обмануть актерским мастерством. Можно полагаться лишь на интуицию и удачу. И сейчас они обе оставили Чонгука за этим столом. Видимо, приревновали к горячему крупье. Из-за которого сегодняшний выигрыш ускользает прямо из загребущих рук Чона. Крупье. Молодой мужчина. На вид не больше тридцати. Тёмные волосы идеально уложены и открывают лоб. Большие лисьи глаза, неприлично выразительные полные губы. Маленькие изящные руки с умелыми пальцами. Длинная тонкая шея. Взгляд сканирует так внимательно, будто способен разглядеть саму душу. И этот взгляд — единственное, что выдает заинтересованность. Выражение лица безразличное и слегка надменное. А ещё одежда. Она не такая, как у всех остальных сотрудников казино. На крупье нет бабочки и пиджака. Поверх белой рубашки, смело расстегнутой на три пуговицы, накинуты черные подтяжки в цвет брюк. Да и сама рубашка отличается по фасону от строго выглаженного верха остального персонала. Материал выглядит более приятным, крой по фигуре. Сидит идеально. Чонгук впечатлён настолько, что не может заставить себя подняться со стула и уйти. Он не притворяется пьяным, не разыгрывает представление для своих соседей по игре. И не сводит глаз с мужчины, из-за которого, вероятно, сегодня пойдёт домой пешком. Потому что не останется денег на такси. Но Чон уверен, что оно того стоит. — Игра окончена. Если желаете продолжить, прошу пройти за соседний стол, — крупье указывает рукой в нужном направлении и улыбается притворной искусственной улыбкой. Она совершенно натянута. Ни капли искренности. Но Чонгуку и это нравится. Потому что эти пухлые губы в широкой улыбке выглядят превосходно. Хочется прикоснуться. Желательно тоже губами. Своими. Все быстро и без особого желания расходятся, разбредаясь в разные стороны. Кто-то следует предложению крупье и перемещается за соседний стол. Кто-то решает сыграть в другую игру, обменять свой выигрыш или уйти домой. Кто-то, кто не Чонгук. Он продолжает сидеть за столом, ловя на себе вопросительный взгляд крупье, который почему-то тоже не ушёл. Чон первым не выдерживает насмешливый взгляд и отводит глаза в сторону. Опускает на грудь, прикрытую белой тонкой тканью и полосками подтяжек. И разглядывает бейдж, приколотый к одной из них. На прямоугольной бархатной карточке зеленого цвета, красуются золотые буквы «Джеймс». Чонгук улыбается. Не Бонд, конечно, но мог бы им быть. — Увидел что-то смешное? — приятный голос с нотками холодного возмущения адресован Чонгуку. — Имя. Оно не твоё. Но могло бы им быть, — Чон, все ещё улыбаясь, встречается взглядом с «Джеймсом». — С чего бы? — тон всё такой же властный, а одна бровь вопросительно поползла вверх. — Ты ни разу не отозвался, когда к тебе обращались по имени. Но это нормально. Я знаю, что сотрудники казино часто берут себе псевдонимы, опасаясь преследования и мести от разочарованных проигрышем постояльцев. — Ух, как страшно. Боюсь-боюсь. — И твоя одежда. — А с ней что не так? — Тебе ещё не выдали форму? Выходит, что ты новенький, — последнее предложение прозвучало утвердительно. — Да ты Шерлок. Жаль, что невезучий, — крупье щурит глаза из-за вырвавшегося смешка. Самолюбие Чонгука только что больно укололи, но он не уйдёт, пока не узнает хотя бы настоящее имя брюнета, на которого сегодня обязательно вздрочнет в душе. — Хочу угостить тебя выпивкой, — насладившись промелькнувшей грустью на чужом лице, выдаёт крупье. Чон и сам бы хотел угостить, но в кошельке десять баксов, а на эти деньги тут даже самое дешевое пиво не купишь. Наступив на свою дважды задетую гордость, он кивает и наклоняет голову набок: — Согласен, если скажешь, как тебя зовут. — Тут ведь написано, что меня зовут Джеймс, — так же наклоняя голову и почти зеркаля позу, он ткнул пальцем в бейдж. — Пойдём к бару. Не хочу, чтобы твоя милая мордашка была такой кислой. Крупье вышел из-за стола и уверенной походкой двинулся к барной стойке в противоположной стороне зала. Он прошёл мимо Чона, на ходу поправляя волосы и не дожидаясь, когда за ним последуют. Чонгуку пришлось ускорить шаг, чтобы успеть, но это не помешало ему жадно разглядывать точеную фигуру впереди. — Ты похож на античного бога, — прошептал Чон куда-то в свой стакан. К слову, третий по счету. «Античный бог» звонко рассмеялся, запрокидывая голову и щуря глаза в две узкие щёлочки. — Или на мафиозного консильери, — Чонгук накинул ещё вариант. — Какой разброс, — хохотал на этот раз «консильери». Он поставил на стойку свой только что опустошенный рокс и обвёл контур указательным пальцем, выдыхая сквозь стиснутые зубы. — У меня есть ключ от люкса на последнем этаже. Хочешь посмотреть, какой оттуда открывается вид? Чон от такой наглости протрезвел, хотя особо пьяным вроде бы и не был. Но это ведь он весь вечер пытался произвести впечатление, а выходит, что всё совсем не так. И сейчас его самого клеят. Причём не проявляя фантазии. Но она и не нужна. Чонгуку понадобилось усилие, чтобы удержаться и не сорваться со своего места. И не потому, что его очень интересовал вид на город. Его привлекал кое-кто другой. Они провели за выпивкой, разговорами и флиртом примерно час. Можно добавить к ним ещё время, проведенное за рулеткой, и получится весь период их знакомства. И этого оказалось достаточно, чтобы ехать сейчас в лифте на пятидесятый этаж. Молчание, в котором они пребывали, нельзя было назвать неловким. Им не то чтобы не о чем было поговорить, просто не хотелось. Но и торопиться переходить к активным действиям не хотелось тоже, как бы глупо это ни звучало. Они откровенно рассматривали друг друга через отражение зеркального лифта и лишь облизывали губы, сталкиваясь взглядами. «Джеймс» приложил ключ-карту и открыл дверь, приглашая войти, чтобы после захлопнуть дверь. Чон неспеша прошёлся по большой комнате, одна стена которой была стеклянной и сейчас демонстрировала поистине удивительный вид на ночной город. Множество разноцветных огней, вывески, фары машин. Вегас никогда не спит. И с такой высоты выглядит завораживающе. Чонгук практически прилип к стеклу, любуясь и поглощая эту картину своими чёрными глазами, в бесконечности которых сейчас отражается всё сверкающее великолепие. Крупье снял бейдж и бросил на стеклянный столик перед диваном, описывающим большой полукруг: — Я немного устал сегодня. Хочу принять ванну. Составишь мне компанию? — он скрылся за дальней дверью, но быстро вернулся. Чон выдохнул, когда почувствовал чужое прикосновение и липкий взгляд на себе. Он развернулся, заставляя отражение раствориться в своих глазах, и притянул к себе брюнета одним коротким рывком за подтяжки. Тот не сопротивлялся и с готовностью закинул руки на чужую крепкую шею. Чонгук потянулся вперёд, с напором прижимаясь к чужим мягким губам, сминая их и чувствуя лёгкие поглаживания от шеи к щекам и обратно. Эти касания ощущались контрастно нежными на фоне несдержанного поцелуя. Чон слегка прикусил нижнюю губу, оттягивая, а затем углубил поцелуй. — Можешь звать меня Чимин. Я бы не хотел, чтобы ты выстанывал подо мной чужое имя, Чонгук, — Чимин разорвал поцелуй только, чтобы сообщить это, а после опять столкнуться с губами. Он начал вести, поочередно сжимая между своими то верхнюю, то нижнюю губу Чонгука, прошёлся по ним языком, проталкивая его внутрь. Чон застонал от удовольствия, повторяя действия Чимина. Его губы казались сладкими на вкус и были ещё мягче, чем выглядели. — Чимин, ты так и не спросил, как меня зовут, — Чон не сразу понял, что действительно за весь вечер ни разу не упоминал свое имя. — Разве? Откуда же тогда я его знаю? — не дав опомниться, он стянул Чонов пиджак, отбрасывая его на пол, и задрал его водолазку, открывая вид на подкаченный пресс. Чимин прошелся по напряженным мышцам рукой вверх и после резко скользнул вниз, поддевая пальцами ремень. Чонгук почувствовал, как пальцы, ловкостью которых он восхищался весь вечер, легко сжимают его достоинство через ткань брюк, ощупывают и приятно давят. Он самостоятельно стянул с себя водолазку, которая сейчас мало что прикрывала, и отбросил в сторону. Не сдержав стон на особенно настойчивом движении, Чонгук потянулся за новым поцелуем, уже привычно цепляясь за подтяжки и натягивая их, чтобы прижать к себе Чимина сильнее. Тот потёрся своим явным стояком о чужой. Поцелуй стал кусачим. Рваные выдохи, жадные прикосновения и расстояние между телами стёрлось окончательно. Чон потянулся к рубашке и принялся торопливо расстегивать её пуговицы дрожащими от возбуждения пальцами. — Подожди, — голос одновременно мурлыкающий и властный. Чимин перехватил Чоновы руки и скользнул своей по его спине, остановившись на бедре. Чонгук вопросительно выгнул бровь. — Ванна. Я бы с удовольствием трахнул тебя перед этим окном, но вода перельётся, — пояснил с некой долей возражения в голосе. — Тогда пойдём туда. Окно подождёт, — Чон хмыкнул и, припадая своими губами к чужим, неуклюже двинулся в сторону двери, за которой совсем недавно скрывался Чимин. До ванной они добрались уже без одежды. А оказавшись внутри, Чонгук, не сдержавшись, присвистнул. В его квартире была только старая душевая кабина. Чистая, но от времени почерневшая и постоянно пахнущая сыростью. И хотя вполне можно было ожидать увидеть в люксе казино-отеля джакузи, это всё же стало приятным сюрпризом. Пока Чонгук восторгался, Чимин беззастенчиво забрался в воду, похлопывая рукой по стенке ванны и приглашая присоединиться. Он предполагал, что Чон сядет напротив, и даже представил, как тот , усевшись, широко расставит ноги. От этой мысли температура воды стала ощущаться на пару градусов горячее. Но Чонгук превзошел все ожидания, нагло протиснувшись сзади. И теперь его ноги действительно были широко разведены по разные стороны от Чимина, а твёрдый член потирался о поясницу. Чимин просто откинулся на чужую крепкую грудь, полностью расслабляясь и игнорируя то, как нетерпеливо ёрзает за ним Чон. Это всё было приятно. Горячая вода расслабляла, близость чужого тела заводила, и этот контраст ощущений переполнял нарастающим удовольствием. А Чонгук только подливал масло в огонь, нашептывая своим бархатным голосом пошлые комплименты и позволяя своим рукам исследовать чужое податливое тело. Он оглаживал соски, легко прокручивая их между пальцев. Сразу оба. И этим нехитрым действием заставил Чимина простонать. Затем опустился ниже, проходясь пальцами по подтянутому и вмиг напрягшемуся животу, и, наконец, коснулся там, где хотелось больше всего. Чонгук сомкнул пальцы у основания чужого крупного члена, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Он вздохнул и припал губами к шее, начав лениво надрачивать, не касаясь при этом головки. Чимин тяжело дышал и подавался бедрами навстречу, чтобы получить желанное трение, но Чон на это только ухмылялся и прикусывал смуглую бархатную кожу. — Признайся честно. Ты мстишь мне за свои проигрыши? — не выдержал Чимин, накрывая чужую руку своей, чтобы начать двигать ими двумя, в попытке доставить себе желанное удовольствие. Чонгук рассмеялся, не прекращая оставлять поцелуи везде, куда мог дотянуться: — Я знаю куда более изощренные способы. — Так продемонстрируй. А не дразни меня. — Хочешь кончить? — дразнится, ускоряя движения рук, а другую укладывает на чужое горло, чуть сдавливая. — Да, — Чимин разбит: он тяжело дышит, пытаясь дорваться до кислорода, и чувствует, что действительно так долго не продержится. — Тебе на лицо, — рычит, задыхаясь, когда хватка на шее почти перекрывает воздух, а чужой большой палец с нажимом потирает головку, из которой сочится предэякулят. Чонгук стонет и сам подаётся бедрами навстречу, совершая поступательные движения и имитируя толчки. Вода расплёскивается. Перед глазами у обоих темно. — Давай, — Чон с трудом находит в себе силы отстраниться. Он остаётся сидеть на месте, протискивая свободную руку между двумя телами, и быстро водит ей вверх-вниз, иногда прокручивая на чувствительной головке. Чимин сначала зависает и громко выдыхает, когда его эрекция остаётся без внимания, но после поднимается на затёкших ногах и поворачивается к вставшему прямо в воде на колени Чонгуку. Он любезно широко открывает рот и смыкает губы на чужом возбуждении. Обводит языком головку, скользя по уретре, и, пошло причмокивая, начинает опускаться ниже, помогая себе рукой. Чон каждый раз опускается всё ниже, через раз вдыхая носом, пока не чувствует уверенную хватку на своем затылке. Чимин давит, не оставляя выбора, и просит расслабить горло, толкаясь на всю длину и вжимая чужую голову в свой пах. Губы саднят, воздуха не хватает, из глаз побежали слёзы, а с подбородка прямо в воду капает слюна. Чонгук смотрит снизу вверх и изо всех сил пытается не задохнуться. Чимин стонет и полностью отпускает себя, когда встречается взглядом с расфокусированными омутами Чонгука, которые сейчас застилают слёзы. Он зарывается двумя руками в мокрые волосы Чона и грубо насаживает его голову так, как ему нравится. Глубоко, размашисто, по всей длине. А Чонгуку нравится не меньше. Эта грубость заводит. Он закатывает глаза в удовольствии, заводит руку за спину и проталкивает в себя один палец на всю длину. В горячей воде мышцы расслабились и легко поддаются растяжке, а ощущение тяжелого пульсирующего члена во рту и горячей головки, распирающей горло раз за разом, заставляет хотеть ощутить этот самый член глубоко в себе. Именно там, где сейчас два длинных пальца натирают набухающую простату. Чон стонет, пуская вибрацию по чужому члену, и в следующий момент его голову так же грубо, как и до этого, отстраняют, проводя налитой головкой по губам. — Открой рот, — этот тон пускает мурашки по позвоночнику. В мелодичный голос пробрались хрипотца, и Чонгук послушно открыл рот, выставляя язык. Чимин парой быстрых движений доводит себя до пика и забрызгивает спермой любезно подставленное для этого лицо. Он водит головкой по щекам и губам, задевая язык, который тут же слизывает остатки спермы широкими мазками и проглатывает всё, что на него попало, напоследок собирая остатки с собственных губ. — Хороший мальчик, — Чимин поглаживает перепачканную щеку и проталкивает два пальца в чужой рот без сопротивления. Чон обводит их языком, посасывая, как леденец, и блаженно смотрит снизу вверх. Чимин наклоняется, чтобы поцеловать красные от недавних усилий губы. Слабо кусает, толкается языком в приоткрытый рот и чувствует вкус собственной спермы. Это заставляет заводиться снова. Но он останавливается, чтобы выбраться из ванной, и помогает Чонгуку умыться и вылезти следом. Тот плетётся на одеревеневших ногах и стонет, когда его прижимают к стене сразу же, как только они выбираются из душной ванной комнаты. Всюду вода. С их тел стекают капли, образуя мокрые дорожки и собираясь в лужицы. Стояк Чонгука вновь оказывается зажат между двух разгоряченных тел, но на сей раз он трётся о пресс Чимина, и эти ощущения заставляет пальцы на ногах поджаться. — Не здесь, — шепчет Чон, не отрываясь от пухлых губ. — Ты обещал перед окном. Чимин улыбается и перехватывает чужой язык губами. Посасывает и опускается поцелуями к подставленной шее. Ведёт языком от яремной ямки до кадыка, мягко его прикусывая. Чонгук дрожит, но сам толкает тело перед собой, хватаясь за его плечи, и останавливается, только когда они достигают окна. — Я не фанат сухого стиля. Погоди, — Чимин исчезает за другой дверью и возвращается со смазкой и презервативами. Хищно улыбаясь, он прижимает Чона животом к стеклу. — Ноги шире, детка, — шепот опаляет мочку, а затем на ней смыкаются зубы и скользит влажный язык. Чонгук зажат между холодным стеклом и горячим обнаженным телом. Никаких жалюзи нет, а шторы раскрыты и подвязаны по бокам. И, несмотря на такую высоту, их вполне может разглядеть кто-нибудь с последних этажей соседних зданий. Но это никого не волнует. Чонгук завтра улетит домой: у него уже куплен билет. А Чимину просто плевать. Он чувствует себя расслабленно. Но мысль о том, что кто-то мог бы сейчас наблюдать за ними в бинокль, отдаёт приятным жаром внизу живота. Чимин мнёт половинки и проводит ладонью между ними. Чон выдыхает и прогибается в спине, двумя руками упираясь в стекло. Несколько крупных капель смазки падает на поясницу. Чимин собирает её пальцами, согревая и размазывая по коже, пока не добирается до сокращающегося колечка мышц. Оно легко поддаётся скользким пальцам. Чимин не церемонится: толкается резкими движениями и меняет угол проникновения. Когда Чонгук всхлипывает, упираясь лбом в стекло, и вздрагивает всем телом, брюнет оставляет нежный поцелуй на чужом плече. Он раскатывает презерватив на своём давно ставшим твёрдым члене и плавно толкается на всю длину. Чон стонет и сразу же подаётся навстречу, ещё шире расставляя ноги. — Моя очередь мстить, — шепот в самое ухо, обжигающее дыхание и грубые толчки на всю длину под нужным углом. Если бы Чонгука сейчас не придерживали за талию, а впереди не было бы опоры, он, несомненно, свалился бы на пол, потому что устоять на ногах было тяжело. Его быстро и жестко втрахивали в стеклянную стену, настолько глубокими и прицельными толчками, что удовольствие граничило с болью. По телу проносились разряды электрического тока, перед глазами темнело, а рваные стоны двух голосов звучали почти в унисон. — Чимин, я сейчас… я… — Чимину и без слов всё было понятно. Он сам с трудом держался на границе сознания. Тугие стенки сжимались вокруг теснее с каждым толчком. Чимин обхватил чужой член, прокручивая рукой по всей длине, и резко сжал пальцы у основания. Чонгук в очередной раз задрожал всем телом и практически заплакал, умоляя дать ему кончить хотя бы раз. Но Чимин полностью игнорировал просьбы, переходящие в мольбы. Он жадно вбивался в горячее нутро и громко стонал, не сдерживая себя, но потом сжалился и вновь начал водить рукой по чужому члену в такт собственным толчкам. Чимин добавил смазки, чтобы рука скользила легче, и оттягивал кожу крайней плоти, наслаждаясь тем, как Чон рассыпается в его руках. Спустя пару особенно глубоких толчков и умелых движений рукой, Чонгук с криком излился на стекло. В глазах окончательно потемнело. Казалось, оргазм был таким сильным, что Чон отключился на пару секунд. Но, придя в себя, понял, что все ещё стоит, прижатый щекой к одному из окон стены, а Чимин пока не покинул его тело. Оба тяжело дышали. Послеоргазменная нега накрыла с головой, но Чимин не кончил. А лишь пытался отдышаться. И смог выйти из Чонгука, только когда тот окончательно пришёл в себя. — За что мстить? — опомнился Чон, наконец, поворачиваясь в чужих руках. — Я уже не уверен, что это имеет значение. — Что именно имеет значение? Что это твоё казино, и я пару раз оставлял тебя с носом, лишая часть выручки своими неслучайными выигрышами? — Чонгук издал смешок. — Так ты знал… — немного разочаровано. — Догадывался, но не был уверен, — Чон широко улыбнулся. — Крупье не пил бы такой дорогой виски и не пригласил бы меня в люкс. Ты спалился на элементарном. — Хотел убедиться в незаурядности твоих способностей, — Чимин пожал плечами. — У меня много незаурядных способностей, — протянул, усмехаясь, и потянулся за поцелуем. — Я готов к демонстрации.

***