Во имя спасения

Руслан играется, ходит по тонкому лезвию ножа, который вот-вот и воткнется ему в горло, перерезая плоть, как грязной скотине, но даже несмотря на эту явно острую опасность он всё равно продолжает изворачиваться и выкидывать более новые "трюки", которые нещадно терзают его сердце, чувства, психику. Ему... Нравится? Нравиться мучиться, валяться в искрах агонии, грызть самого себя каждый раз за совершенное, а иногда и несовершенное, а после с не поддельным искривлённым удовольствием ожидать ответной реакции. Его коробит от страха, от боли в сердце и от панического чувства в груди, когда по венам кровь не просто течет, а сжигает внутренности, когда он специально, самовольно решается на очередную глупость, дабы обратить на себя внимание только одного человека. Данилы Кашина. Но пока всё тщетно. И Руслан абсолютно не понимает рад он этому или нет — ведь ему всё так же щекотливо боязно, тело всё в мурашках жгучих. Он одновременно хочет и не хочет видеть Даню, но в душе словно засел чёрт, который не даёт права оставить в покое парня, а заставляет продолжать капать тому на голову напоминаниями о себе, пока Данила видимо не взорвётся, не вскипит от проверки на прочность, которую ему устроил Тушенцов. На самом деле однажды Руслан увидел Даню в реальной жизни после двухлетнего игнора. В тот момент шатен хотел выплюнуть своё сердце, которое словно отдавало болезненные пульсации в груди, ему не давались какие-либо слова, будто он язык вырвал, а ноги врослись в пол, окаменели и ощутимо задрожали. Башка превратилась в котелок, обдумывая что же сказать или сделать, если он вдруг столкнётся с морскими глазами. Наверное, захлебнуться в них, в этой морской глубине. Или может быть ему самому подойти и заговорить? Спросить как дела? Завязать разгор о музыке? Но Руслан так и стоял, не много, не мало, пока Даня не продолжил свой путь, будучи всё это время спиной к шатену. Не заметил. Данила его не заметил, даже не дышал в его сторону, а Руслан чуть не сгорел от накрывшей его самой настоящей паники от столь неожиданной, но кажется тайно желанной встречи. До этого Руслана жгло только от одного упоминания имени. Вроде бы интересно, хочется послушать и возможно даже влезть в разговор, расспрашивая подробности, но что-то не давало Руслану это сделать, что-то отдергивало его каждый раз, позволяя ему слышать лишь какие-то обрывки, а иногда он и вовсе самовольно переводил тему, будто бы пытаясь себя спасти, найти дорогу назад, пока не было поздно. Руслана даже потряхивает от человека с таким же именем. Даня или Данила, в какой либо форме не звучало, а в Тушенцове что-то покалывает. Потом Руслану вдруг попалось старое видео Дани. Палец невольно замер на картинке с видео, борясь с решением посмотреть или нет. Черные глаза всматривались в чужие на превьюшке, на прическу уложенную на бок, которую Даня раньше делал, на чуть пухленькие щёчки с усыпанными веснушками. Руслан попытался сглотнуть вставший ком в горле и смахнул старое видео, обновляя ленту. Он всё ещё пытался себя спасти. Руслан долго бегал, пытался забыть, делать вид, что раньше они не общались, что они не знают друг друга. А потом его накрыло, снесло волной, когда он увидел спустя столько долгое время Даню и тогда его прожгло этими чувствами страха и паники. Он... Хочет ощутить их ещё раз? Ему, кажется, мало эти болезненных ощущений. Кажется, что он не сможет остановиться, даже если Кашин придёт и разобьёт ему лицо за то, что Тушенцов его постоянно достает, явно терзает как Даню, так и себя этими упоминаниями на абсолютно любых стримах, да и на других платформах тоже, где бы шатен не был, даже через знакомых теперь не упускает возможности послать весточку о том, что он всё ещё существует, что когда-то они с Даней были тесно связанны. Возможно, он был бы даже рад, если бы Даня его отпиздил, вправил бы мозги и выбил бы всю эту дурь, на что после в ответ Руслан бы улыбнулся кровавыми кривыми губами, показывая зубки. Но пока Руслан продумывает очередной способ (само)уничтожения, он ещё даже и не подозревает, что "Заблокирован" сменилось на "Печатает...".