Растопишь - получишь.
26 марта 2023 г., 22:35
Солнце ласково озарило золотым мягким светом уютную спальню, проникая в каждый уголочек, наполняя теплом. Возможно, какое-то время назад о комфорте тут и речи не шло, но любовь Кэтрин к мягким вещам уж точно добавила жизни в сырой минимализм. Все ещё чисто, но больше визуального шума.
Тонкая ножка вырвалась из объятий белоснежного, как её кожа, облачного пледа, который практически полностью валялся по полу рядом с уже помятой, грязной одеждой: вчера девушка вернулась с тренировки и, ни слова не сказав, упала на кровать, сразу заснув. Даже зов сладкого, невероятно вкусного запаха ванилина и сгущёнки не мог заставить её подняться или хотя бы открыть глаза.
Ходж уже во всю занимался составлением хорошего утра, которое поддержит вымотавшуюся мисс Хилл. Кажется, его образ брутального сурового человека рушился и замещался влюблённостью.
Пока расходилось тесто для блинов, заботливый Бейкер тихо поднялся наверх в спальню и без единого звука протиснулся в дверь.
Всё так же не нарушая тишины, подошёл к кровати и присел с краю, а потом пододвинулся, когда во сне Кэтрин перевернулась на другой бок и перестала даже сопеть. Мужчина не смог сдержать улыбки, и уголки губ медленно поплыли вверх, а взгляд совсем растаял. Теперь его глаза напоминали не глыбы льда, а поле васильков под весенним солнцем.
— Родная, самое время открывать свои прекрасные глазки, — этот голос заставил Хилл даже во сне улыбнуться и снова развернуться к тушке на матрасе. Она недовольно скривилась и натянула одеяло ближе к телу, а мужчина и не смел перечить. Такая хрупкая, сильная, красивая купается в лучах подобного самой себе солнца. Зеленые глаза подсвечивались и становились потрясающего цвета свежескошенной травы, плантаций зеленого чая после дождя… Потрясающая девушка, сумевшая очаровать до беспамятства. Она протянула руки к Ходжу, потягиваясь и промычала:
— Какое время? — нежный слабый голос девушки мелодией разливался по телу и приятно отзывался вибрациями.
— Самое лучшее для пробуждения, - с насмешкой прошептал Ходж, наклоняясь к уху девушки, и поцеловал в висок. Её нежные руки заполонили шею и лопатки мурашками от легких касаний. Прикрыв глаза, мужчина медленно, наслаждаясь моментом, зарылся носом в запутанные волосы. Так они и застыли, пока Кэтрин не засопела, снова заснув.
Ходжа немного смущал её сон. Вдруг она заснет на несколько дней, чтобы потом не проснуться? Или, не дай бог, умрёт? Очень не хотелось такого исхода. Но поскольку её смерть была здесь совершенно не нужна, было проще оставить всё как есть. А чего заморачиваться из-за какого-то? Нельзя, что ли, иногда понежиться в кровати?
Впрочем, сейчас спать было нельзя. Нужно было выходить в этот жестокий мир. Но вставать не было никакого желания. С трудом девушка повернулась к нему спиной. Довольно широкой, нежной и свежей спиной. Шея её тоже великолепна. Словом, это была очень милая девушка, очень.
У неё только был один небольшой «дефект» — ягодицы были немножко толстоваты. Но Ходжу это только радовало глаз. Хоть где-то его кухонные навыки и способности к тренировкам отобразились. В положительном ключе. И, по-хорошему, стоило немного подумать, можно ли на этом сыграть. В общем, дело было ясное: пора подниматься с кровати.
Мужчина обвил руками талию Кэтрин и, притянув к себе, усадил на колени, целуя в лоб.
Та недовольно заурчала, как сова, и скривилась, а Ходж прикрыл глаза и рассмеялся. Такая нежная и милая, хрупкая в его руках, корчит всякие недовольные мордашки и хнычет. Но кажется, всё же уставшая начала просыпаться и воодушевленно вздохнула, наполняя лёгкие запахом с кухни. Резко взмахнув пушистыми ресницами, открыла глаза и перевела суженные зрачки на мужчину.
— Ты готовишь мои любимые блинчики? — кокетливо поджав губы, пролепетала девушка, уже представляя потрясающий завтрак. Вместо ответа она получила самодовольный кивок, после которого радостно улыбнулась и обвила руками шею Ходжа, а тот только рад: ближе к ней прижимается и вдыхает аромат любимой.
— Заварить какао, как обычно, радость моя? — с какой-то стороны он вёл себя, как с ребёнком: каждое слово пропускал через фильтр ласки, но не мог никак больше показать свою любовью. Кэтрин же в ответ будто отзеркалила поведение льдинки и поцеловала в щёку вместо ответа, что означало его правоту. Снова.
Долго сидеть в кровати Хилл уже не могла, её мучали голод и энтузиазм. Девушка обмоталась одеялом и, возвращая тепло от тела и одеяла к себе, спустилась на кухню, где уже жарил блинчики Ходж. Девушка подошла к нему и обняла со спины, вдыхая запах, хотя и знала каждую, даже самую крохотную деталь аромата. Ходж же снова использовал свою потрясающую особенность радоваться исключительно глазами, а Кэтрин растянула потрескавшиеся губы в мягкой, полной удовольствия и наслаждения улыбке. Оторвавшись от только что залитой сковородки тестом, мужчина погладил руки любимой, не оборачиваясь: она не любит, когда идут ей наперекор. Хотела бы обняться — подождала, сказала или, наконец, развернула сама.
Ей мешать — портить жизнь себе. Тем более зачем?
Солнце все выше поднималось над горизонтом и освещало другую часть дома, особенно кухню, как под заказ. Теперь вся атмосфера наполнена светом, теплом и уютом. Даже такая разница тьмы и света в хозяевах дома не мешала им быть здесь. В моменте. В мгновение, где они лишь вдвоём, любят друг друга больше, чем кого-либо когда-либо. Ловят каждый момент и запоминают в подробностях, которые скорее всего утратят со временем, но они здесь и сейчас. Помнят предпочтения друг друга. Взаимную страсть. Помнят какой огонь между ними и поддерживают его. Девушка не выдерживает и разворачивает любимого к себе и целует. Медленно, чувственно и нежно, будто сам ангел любви спустился к грешнику. Они знают друг о друге всё. Поэтому и целуются сейчас так, как в последний раз в этой и загробной жизни. Неторопливо, трепетно и забыв о том, что вот-вот сгорит блинчик на сковороде. Мужчина подхватил на руки девушку и усадил её на кухонную гарнитуру, на пару мгновений оторвался, чтобы лопаткой аккуратно сложить и убрать на тарелку блинчик. Но Кэтрин успела опередить его и ухватила себе верхний. Мужчина хмыкнул, будто удовлетворенный тем, что любимая так целеустремленно воспользовалась моментом и сразу же откусила лучший в мире (лично для неё) кулинарный шедевр. И совсем не важно, что весь рот покрылся краснотой ожога. Абсолютно безразлично, когда сердце довольствуется теплом заботы.
Чайник вскипел, как мозг Кэтрин на тренировке вчера, и отдался острой болью в висках. Девушка устало выдохнула и печально обхватила голову ладонями. Иглы сразу разнеслись импульсами сквозь пальцы. Ходж всё еще переворачивал блинчики, работая на две сковороды, но стоило лицу увлечённой Кэтрин изменить выражение, как тот молниеносно прихватил её за плечи, не сводя внимательных глаз, выдвинул барный стул из-под гарнитуры островка и усадил, придерживая. Обеспокоенный взгляд ни разу даже не моргнул, хотя такая мелочь, но в его мире каждый вздох Кэтрин имел значение. Имеет. И будет иметь. Девушка отмахнулась и указала в сторону плиты, где одна из сторон начинала пригорать. Мужчина цыкнул и поцеловал её в лоб, погладив по плечу, и взяв лопатку, перевернул блин.
Молоко уже подогрелось и какао-порошок плавал, тонул и таял. Хилл пододвинула к себе кружку и перемешала напиток, а после облизнулась, собирая остатки жидкости.
— Вкусно, — Кэтрин поджала колени и посмотрела на свою льдинку сквозь прикрытые веки и плотные ресницы. Наблюдала за каждым действием, даже самым мелким взмахом пальца. Уверенные знания своей манеры готовки каждый раз одурманивали дымом магии, будто характерник стоит на кухне, а не старший Бейкер. Такая забота могла вызывать исключительно позитивные эмоции и вопрос «за что это мне вообще?». Пока девушка любовалась занятым готовкой мужчиной, он успел закончить и выключить плиту, украсить блины и вот, наконец, развернулся. Они встретились глазами и составили пару росы и раннего лета, льдинки на лавровых листах, оксигеносодержащей основы и нитрогеносодержащего органического соединения. Искра, буря эмоций, вспыхивающая каждый раз, когда они сходятся взглядом, телами.
Не отрывая глаз Ходж поставил тарелку на стол, приглашая к трапезе, а та сразу прервала поток пристальных глаз и перевела центр внимания на любимую еду, которая уже таяла во рту, поглощала все неровности зубов сгущенкой и теплой текстурой теста. Ходж же сел напротив и стал смотреть за любимой, улыбаясь. Такая милая и забавная. Проснулась ради еды, хотя корчилась и показывала всё своё недовольство.
Кэтрин доела блинчик и подняла глаза на фигуру напротив: в солнечных лучах из-за его спины не разглядеть всех черт, но прищурить глаза легко. Девушка придвинула тарелку, намекая, что пора составить ей компанию, и отпила какао.
Вот так и процветало каждое выходное утро, безупречное при условии, что ни у кого из них не появлялось непредвиденных планов. Солнце, вкусная еда, приятная компания и ласка. Разговор, на который пошел Ходж, ведь ему правда интересно как жизнь сейчас у его любимой.
— Так как вчера тренировка прошла, любовь моя? — он не отрывал глаз и слушал. Предельно внимательно слушал и даже слишком.
