замкнутый круг.

— Мих. Миха, блять. Андрея накрывает. мажет по стенке, топчет в букашку раздавленную, мнет и выворачивает наизнанку, да так, что шумит в ушах и в глазах плывет. он руку тянет — нащупывает пустой зипарь, жгут и ткань липкой задрипанной рубашки-поло. — Мих, отъебись. неправильно это все. в голове аргумент звучит вполне себе весомо и членораздельно, но на выходе остается что-то вроде мычания с очевидным настроем против. Миша не полиглот — у него кое-как с русским, плохо с английским и совсем никак со вмазанным, так что он лезть Князеву под футболку продолжает, нагло так, по инерции. а руки у Миши большие, грубые и теплые, пахнущие сигаретами и окисью ржавых струн. он Андрея клеймит, следы невидимые эфемерные ставит, кожу чувствительную сжимает и мнет; касания эти — дорожка к ширинке выверенная. а дальше стандартный сценарий с шоу с исчезновением трусов, взаимной дрочкой и прочим, что взбредет Мише в голову. прелюдии у них не в почете. поцелуи — тоже. почему он девчонку себе какую не подцепит — неясно, почему Андрей рядом в такие моменты оказывается — неясно тоже. все это смахивает на очень странную, не помещающуюся в рамки дружбы помощь, которую Князь [с героином и без тормозов] любезно оказывает, только хорошо попроси. — да не ссы, Андрюх. все путем. мы ж друзья. друзья. а потом Миха впервые уговаривает своего друга подставиться. вазелин [он у тебя откуда ваще?] пачкает и без того усранное постельное, член то больно тянет то-самое-девственное внизу, то смутно-приятно вбивается, и Андрей думает, что это, может, правда «путем» и под наркотой вообще все разрешается. даже с лучшим другом трахаться. даже в задницу. даже снизу. и даже кончать снизу можно, когда пальцы до этого грубые член окольцовывывают, ну будто знают, в какой момент поудачнее передернуть надо. долго стараться Мише не приходится, ему раз-два — и Андрей уже добавляет к жирным пятнам от вазелина еще и помесь спермы и смазки, на постель, угашенный, валится, мгновенно превращаясь во вспотевшее послушное тело. часто-часто дыша и думая о том, как сильно наутро будет болеть зад. оставляя Горшеневу только cigarettes after sex.

***

под сигареты заснуть — под сигареты проснуться. среди двух подушек и одного одеяла, помятый и обкусанный [следы от Мишиных зубов кривые, с явным просветом посерединке], с больной головой и ноющим синяком в районе сгиба локтя. приподняться — полуголого Горшенева взглядом поймать, сощуриться, сделать глубокий вдох. — ты это, поговорить не хочешь? — сипло, но явно смелея с каждой слетевшей с губ буквой. — чет не то творится. ты определись, мы либо друзья с тобой, либо другое что-то. и этот взгляд Князев наизусть — «дурак, что ли?», меж двумя глубокими тяжками и мурлыканьем «Лесника» себе под нос. — ты че, Андрюх? все хорошо у тебя? — и щелкает даже пару раз пальцами, отвлечься заставляет. — у нас с обложкой что? ты перерисовал? это замкнутый круг — сегодня по вене ставит, завтра корчит из себя ответственного музыканта, сегодня дрочит, завтра жмет к себе в самом дружеском на свете объятии. это замкнутый круг. а надо ли из него выбираться?