Лекарство для змеи

Он всегда такой странный. Необычный. Во всех проявлениях — от изящных речей до загадочной улыбки на лице. В золотистом мареве глаз узкая полоса зрачка, что зрит в самую душу и непонятно, что скрывается в этой темноте... Работать с таким человеком — уникальный опыт, и все же травник — всего лишь травник. Продавец, каких в этом кишащем жизнью городе сотни. Хорошо ещё, что хижина «Бубу» располагается подальше от центра или, упаси Архонты, порта, где шум не стихает ни днём, ни ночью. Возможно, Гуй предпочел жизни в гавани Ли Юэ какую-нибудь отдаленную деревеньку, поближе, собственно, к объектам его изучения и работы. К редким экотопам и местам произрастания лекарственных и попросту интересных растений. Но были у него некоторые амбиции, да и платили здесь неплохо, поболее, чем в провинции. Центральный город есть центральный город. И всё-таки что-то не так с владельцем хижины «Бубу». Несомненно, Гуй никогда ничего не спрашивал в лоб и даже старался не пялиться, когда доктор Бай Чжу принимал драгоценных пациентов или же возился со своей милой девочкой Цици. Но сложно было не смотреть исподтишка, не поглядывать тайно на стройную фигуру, на длинную зелёную косу, не прислушиваться к мягкому голосу и шелесту речи. Что ж, пожалуй, это ещё одна причина, по которой Гуй не может покинуть гавань. Бай Чжу слишком необычен, слишком привлекателен, как стеклянный колокольчик на краю обрыва. И так же хрупок. Доктору снова нездоровится. Гуй видит это по мутному блеску в обычно ясных глазах, проступающим на лице пунцовым пятнам и слегка сбитой речи. Травник злится на нескончаемый поток больных и нуждающихся, на мастера Бай Чжу, ведь как он может работать в таком состоянии, и на себя самого, ведь он не может ничем толком помочь, только приподнести очередную порцию горького лекарства из множества трав. И всё-таки, господин со змеёй продолжает милостиво улыбаться всем и каждому, а Гуй все больше мрачнеть. Под конец рабочего дня вид Бай Чжу оставляет желать лучшего и его подручный беспокоится не на шутку. — Мастер Бай Чжу! Вам хуже? — Гуй в мгновение ока оказывается рядом с оступившимся на ровном полу лекарем, подаёт руку помощи и очень вовремя — Бай Чжу хватается за нее, как утопающий за соломинку. Дело действительно дрянь, он никогда до этого не принимал чужой помощи. Руки у Бай Чжу горячие и весь он горит, жар ощущается даже в воздухе около него. Аромат туманного цвета и чего-то горького мгновенно окутывает подступившего травника. Даже его чуткий нос не может различить всех травяных ноток этого тяжёлого запаха. — Нет-нет, всё в порядке, — отмахивается доктор, но это выглядит неубедительно. Гуй аккуратно придерживает его под руку, даёт опору, слушает свистящее натужное дыхание. Даже белая змея на шее вялая, едва приоткрывает рубиновые глазки, лениво скользит взором по человеку рядом и вновь впадает в дрёму. — Это не так. Хватит себя мучить! Всё, на сегодня приём окончен, — слишком ретиво заявляет травник, а затем осекается — не он ведь здесь хозяин. Но Бай Чжу вымученно улыбается и слабо кивает. Ну, неужели! Гуй усаживает лекаря на стул за торговой стойкой и выходит наружу, объявляя, что Бай Чжу более никого сегодня не осмотрит и вовсе хижина закрывается раньше обычного. — А если кому-то понадобится срочная помощь, почему ты так решителен? — спрашивает доктор, когда травник возвращается на рабочее место. Он сидит, положив голову на прохладную столешницу и сонно смотрит из-под полуприкрытых век. — Вы изо дня в день оказываете и срочную помощь, и не срочную. Кроме того, вы не единственный врачеватель в гавани, просто остальные... Остальные не такие талантливые, — Гуй стихает, не зная, должный ли отвесил комплимент и уместно ли это вообще. Но Бай Чжу только тихо смеётся. — Дело отнюдь не в таланте, лишь в отточенном до совершенства умении и бо́льших, чем у простых людей, знаниях. Я таким не родился, я таким стал, всему можно обучиться, как я теперь обучаю тебя. — Вряд ли я когда-нибудь стану столь искусным врачом, как вы, сяньшэн, — травник слегка польщён и смущен, как всегда бывает, когда он вспоминает, что действительно является учеником великого Бай Чжу. То была встреча, что изменила всю его жизнь... Хотелось бы думать, что к лучшему. — А я вижу в тебе потенциал и весьма недурной... — лекарь тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Плохой знак. — Мастер, чем я могу помочь? — Гуй бросается к стойке, опираясь о нее обеими руками и склоняясь над совсем уж поникшим Бай Чжу. Тот только чуть покачивает головой. — Боюсь, здесь ты бессилен... — У вас жар, нужно сбить его, — травник хочет кинуться на поиски нужных ингредиентов для лекарства, но его останавливают чужие горячие пальцы на запястье. Мастер держит его... — Этот жар не сбить никаким лекарством, не трать зря ресурсы. Мне просто нужно отдохнуть, — Бай Чжу старается улыбаться и выглядеть уверенно и бодро, но ничего не выходит. — Тогда нужно отвести вас домой, но думается мне, что и там вам покоя не будет от этих самых срочных пациентов, — Гуй звучит возмущённо, но лекарь лишь посмеивается над его чувствами. Такой он ещё юный в его глазах. — Это наш долг, Гуй, иначе бы я не имел права называться врачом. Лечить, забывая о самом себе... Но ты прав — к моему дому и правда временами стоят в очередях. — В таком состоянии вы многих не вылечите, а если вам станет ещё хуже... Нет, тогда, давайте я отведу вас к себе, да, — решает травник и Бай Чжу глядит слегка удивлённо. — Ох, не стоит, я не хочу причинять неудобства... — Ваше состояние в приоритете. Хоть день отдохните, как следует, пожалуйста! — в голосе Гуя слышится самая настоящая мольба и доктору не остаётся ничего, кроме как сдаться. — Может, это мне действительно поможет, — травник ощущает в этих словах неуловимую, загадочную интонацию, но не разбирается — учитель Бай Чжу всегда такой. Дом Гуя находится на верхних ярусах Ли Юэ. Можно было бы подумать, что он живёт и ночует в хижине «Бубу», но нет, у него есть небольшая квартирка среди десятков таких же комнаток вверху, в сплетении красных лестниц и спутанных переходов. Поначалу он и сам путался — найти собственное жилье представляло проблему, но теперь травник способен ориентироваться здесь с закрытыми глазами. Это отдельный городок над большим городом. — Аккуратнее, мастер Бай Чжу, — им предстоит пересечь несколько лестничных пролётов и Гуй беспокоится, осилит ли этот поход ослабевший лекарь. — Я не настолько слаб, Гуй, — усмехается тот узко, по-змеиному, но от чужой руки не отказывается, опирается на нее и оказывается ещё ближе. Несмотря на ситуацию, у травника перехватывает дыхание. Болезненное тепло ощущается даже сквозь ткань одежд, когда Бай Чжу льнёт вплотную, пользуясь его поддержкой. Ещё и этот аромат, шлейфом тянущийся следом... Теперь Гуй различает в нем что-то сладковатое, тягучее и терпкое. Его мастер просто чудесно пахнет. Наверх они добираются, когда солнце практически полностью скрывается за горизонтом. Бай Чжу останавливается, облокотившись о перила, дабы передохнуть, и алый свет заката отражается в зелени его волос, играя золотистыми переливами. Отражается и в янтарных глазах, что буквально светятся изнутри. Гуй замирает рядом и даже задерживает дыхание, словно боясь спугнуть такое редкостно красивое зрелище. Лекарь замечает его полный восхищения взгляд и слегка улыбается, склоняя голову набок. Длинная коса соскальзывает с его плеча и падает вниз, тихо звякая заколкой. — А здесь, наверху, красивые закаты. Должно быть, наблюдаешь каждый день, — бархатисто говорит Бай Чжу, вновь устремляя взор за горизонт, и Гуй невольно сглатывает. Слова неожиданно застревают в горле, поэтому он просто кивает, коротко кашлянув. Они стоят так ещё несколько минут, в полной тишине, пока внизу на улице не зажигаются вечерние фонарики и солнце не исчезает с сумрачного небосвода окончательно. Тогда Гуй осторожно касается плеча наставника: по виду того он скоро заснёт, стоя прямо здесь. — Да-да, идем, — и впрямь, Бай Чжу приходит в себя будто после сна, выпрямляется и они, наконец, идут домой. Гуй никогда не думал, что приведет мастера к себе, да и вообще кого-либо, а потому о порядке не сильно озаботился. Он смущённо окидывает взглядом свою обитель, полную разбросанных книг, трав и разного рода инструментов, но лекарь ничего не говорит, только с любопытством осматривается. — Я-я не ждал гостей, учитель, поэтому... Я сейчас быстро уберусь, подождите! — травника аж потряхивает со стыда, ведь он хотел бы выглядеть лучше в глазах Бай Чжу, но тот вновь его останавливает. — Все в порядке, Гуй, мне напротив очень интересно поглядеть, как на самом деле живёт мой подопечный. Интерьер и обстановка многое говорят о внутреннем мире человека, — лекарь говорит мягко и снова держит травника, но теперь за краешек просторного рукава. Гуй слегка успокаивается, но неловкость его не покидает. Как он вообще пришел к решению привести Бай Чжу домой... Что за неведомый порыв. — Давайте тогда я сделаю вам чай, — на это наставник одобрительно кивает и достает из кармана куртки маленький холщовый мешочек красного цвета, а после вручает его Гую. — Добавь по щепотке в чай, хорошее средство для снятия усталости. И тебе поможет, и мне, — в улыбке лекаря проскальзывает лукавство, но Гуй, слишком взволнованный одним его присутствием здесь, не замечает того, торопливо топая на кухню. Бай Чжу провожает его долгим взглядом, а затем принимается понемногу исследовать чужой дом. Гуй действительно горит своим делом: кругом ботанические атласы, засушенные образцы, энциклопедии, баночки с различными ингредиентами. Его ученик очень старается в изучении своего предмета, мастер в очередной раз получает подтверждение тому, что он сделал правильный выбор. Гуй весьма неглуп, прилежен и напорист. Замечательный молодой человек. Но он всего лишь человек. Очередной спазм скручивает Бай Чжу изнутри так, что он приседает на пол, зажимая рот ладонью. О, Архонты... Это просто невыносимо, лучше бы он продолжал обыкновенно болеть, к плохому самочувствию он хоть привык, но это... Просто мучение для истерзанного хворью организма. Зачем Бай Чжу вообще пришел сюда?... Когда Гуй возвращается с двумя чашками ароматного чая, лекарь уже спокойно сидит за столом, сложив перед собой руки. — Я взял на себя вольность немного расчистить стол, если ты не против. Все вещи я сложил там, ничего не повредил, — он указывает пальцем на ближайшую тумбу и наблюдает, как травник снова заливается краской со стыда. Какой же он всё-таки... Бай Чжу тихонько фыркает, уверяя, что все в порядке и никакого труда это ему не составило, выслушивая поток извинений от своего ученика, дожидаясь, пока тот успокоится и усядется уже. Гуй зажигает фонарик на столе и помещение озаряется мягким теплым светом, в котором все видится каким-то эфемерным, с размытыми границами. Чудный аромат чая подчеркивает волшебство уютной атмосферы и даже бардак в полутьме не так виден. Единственный плюс плохого освещения... Бай Чжу отпивает из своей чашечки, ощущая на языке приторный привкус секретного ингредиента, который он предложил добавить в чай. Жидкость теплом разливается по горлу и эффект не заставляет себя ждать — начинают покалывать кончики пальцев, ушей, губ и не только... Лекарь облизывается, удовлетворённо замычав, и кидает взор на визави. Гуй пьет чай с немым вопросом в глазах. Бедный, он пока ещё не понимает, что стал жертвой хитрой змеи... Какой всё-таки необычный напиток получился. Травник ерзает на месте, чувствуя волны колючего жара, что пробегаются по телу с каждым глотком. Мир вокруг приобретает все менее четкие рамки и к реальности его возвращает мягкий голос наставника, сладким ядом разливающийся в сознании. — Как тебе чай? Эту формулу я разработал специально для особенных клиентов и стоит она немало. Очень эффективное средство, уже чувствуешь? — Мгм, да, неплохой... Действительно снимает стресс, — "и добавляет нового," — этого вслух Гуй сказать не решается. Может, это вовсе и не средство Бай Чжу виновато, может, это попросту неизвестный побочный эффект... И, словно прочев его мысли, лекарь вопрошает: — Нет никаких необычных ощущений? Побочного эффекта? Мне важен каждый отзыв... Травник сразу же тупит глаза, выдавая себя с головой. И что ему ответить? — Ну, я... У меня будто мир вокруг поплыл и пальцы стали чувствительнее, а ещё подскочила температура тела, — собрав себя в кулак и применив профессиональную выдержку, выпаливает Гуй и пялится на Бай Чжу. Тот усмехается и кивает, кажется, довольный ответом. Больше ничего не спрашивает, слава Архонтам. Значит, Гуй чувствует себя так, как и должен. Бай Чжу почти что испытывает укор совести, но тело быстро убеждает откинуть прочь всякие сомнения. Сильная дрожь сотрясает его всего, подпитанная сильнейшим афродизиаком из цветов и выделений желез некоторых животных. Он изобрел эту дрянь специально для себя, но довольно редко пользовался, обычно паршивое состояние не требовало заниматься такими вещами. Но стоит самочувствию слегка улучшиться, как оголодавший организм просит телесных наслаждений, и Бай Чжу не может противостоять самому себе, ведь если подавить это — болезнь возвращается с таким размахом, что иногда лекарь не способен попросту встать с постели долгими неделями. Приходится пользоваться подручными средствами... И людьми. Когда же он уже откроет секрет вечной жизни... Когда утолит этот первобытный голод и победит проклятую болезнь... — Мастер Бай Чжу, что с вами? — Гуй, как всегда внимательный, сразу замечает, что учителю стремительно становится плохо. Дыхание Бай Чжу учащается и снова со свистом вырывается из лёгких. И только сейчас травник замечает, что Чан Шэн с его шеи куда-то делась. — Где ваша змея?... — Все нормально, она ведь не приклеена ко мне. Отправилась по своим змеиным делам, видимо, — Чан Шэн не любит присутствовать во время подобного. Конечно, она где-то поблизости, но быть с хозяином в этот момент попросту опасно. — Вы выпили чай? Давайте я вас уложу... Поспите на моей кровати. — А ты сам где? — Здесь есть тахта... Да и я сегодня не рассчитывал поспать, мне нужно провести исследование. — Мой ученик должен хорошо отдыхать, лучше я займу тахту, я ведь гость, — Бай Чжу привстает из-за стола, рискованно покачиваясь. Гуй сразу оказывается рядом, готовый помочь, и наставник прислоняется к чужому телу. Соприкосновение вызывает мириады искорок под кожей, часть из них бежит вниз, и травник вздрагивает. Плохая реакция, плохая реакция... Мастер не поймет! — Нет, это не... Это не обсуждается, учитель Бай Чжу, — тот только хмыкает в ответ, налегая ещё сильнее. Должно быть, ему трудно стоять на ногах, так плохо себя чувствует. Лихорадочный блеск в жёлтых глазах подтверждает, что Бай Чжу сильно нездоровится. Он так близко и он такой горячий, что можно обжечься, и так приятно пахнет, что сопротивляться глубинным желанием очень сложно, особенно, когда объект его мечтаний прямо здесь, в шаговой доступности. И он так ему нравится, до безумия... — Гуй... — горячий шепот касается щеки травника, — тогда отведи меня в спальню. Внутри все падает и делает сальто от мягких вибраций в голосе Бай Чжу. Гуй тянет его на себя и лекарь не сопротивляется. Время замедляется вокруг них. Травник заглядывает в гипнотизирующие змеиные глаза, запутываясь в своих чувствах и желаниях, а тот смотрит, словно опьянённый. С плеч на пол летит бледно-голубая куртка и Гуй видит, насколько Бай Чжу изящен. Короткая рубашка не скрывает худощавости, только лишний раз подчеркивает элегантность стройного стана. Взгляд опускается ниже, к оголенному животу, и травник резко поднимает глаза, жутко смутившись, и видит, как наставник снисходительно улыбается, словно разрешая. Или Гую только мерещится? — Что-то не так? — ладонь лекаря, облаченная в перчатку, ложится на его вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь, — у тебя гипервентиляция... Неужели тоже побочное моего препарата? Нужно доработать. — Н-ничего, здесь просто душно... — травник кладет свою руку сверху, аккуратно отводя ладонь от себя, продолжая не верить и отрицать, но Бай Чжу ловким, незаметным движением перехватывает его пальцы. Его терпение уже на исходе, вот-вот организм вновь забьется в конвульсиях желания и тогда бедного ученика уже не спасти. Пусть он хотя бы примет это решение сам. — Я же вижу, что что-то не так, — Бай Чжу ведёт чужими пальцами вниз, туда, куда только что глядел Гуй. Тому кажется, что он сейчас спит, и просыпаться решительно не хочется. Пальцы скользят по шелковистой коже, наставник подталкивает его сам к действиям, о которых он и помыслить не смел. Просто не верится! — М-мастер, что в-вы, — Гуй теряет дар речи, когда Бай Чжу устраивает его руку на своем животе, рвано вздыхая от этого касания. — Не бойся, я тоже это чувствую. Я тоже хочу... — томно шепчет он и травник полностью теряется, но вместе с тем растет жажда, которую только что буквально освободили. Гуй робко двигает пальцами, оглаживая оголенный участок тела, нажимая на мягкую кожу и мышцы живота под нею напрягаются. Бай Чжу тихо что-то бормочет, так тихо, что Гуй не понимает, но ему хватает одних только нежных мурчащих обертонов в голосе наставника. — Пойдёмте... — он снова тянет его. Стоять посреди комнаты странно, но ещё страннее то, чем им обоим хочется заняться. Если Гуй правильно понял Бай Чжу, конечно же... Он совсем неопытный в этих вопросах. Лекарь ступает за ним послушно, не отстраняясь ни на миллиметр, не отпуская от себя. Внутри Бай Чжу все закипает, ноет и тянет, скапливаясь тяжестью внизу живота, где только что касался Гуй. Там сейчас происходит настоящая буря, что перед глазами темнеет. Змеиный острый нюх подсказывает, что травник тоже завелся и всерьез, но хватает же ему выдержки держать себя в руках. Или он попросту так сильно боится Бай Чжу? Или уважает его? Знал бы Гуй, что его достопочтенный учитель делал с собой и с другими в моменты, когда все рамки здравого смысла падали перед неистовым желанием. Кто-то называл Бай Чжу несчастным нимфоманом, а тот только смеялся, подмечая, что нимфомания относится лишь к женщинам, а он, увы, другого пола, что, впрочем, в моменты страсти никакого значения не имело, так что в каком-то смысле тот человек оказался прав... Спальня оказалась скромной комнаткой с небольшой кроватью и парой тумб, но рассматривать интерьер никаких сил не осталось. Бай Чжу сосредоточен на себе, своем партнёре и остатках сознания. Гуй аккуратно опускает учителя на кровать, его руки подрагивают. Значит, боится. Ну, неуверенность можно побороть. — Гуй, чего ты боишься? Я ведь твой наставник, я знаю тебя лучше всех, — доверительным тоном говорит он, притягивая одной рукой травника ближе к себе, второй же опираясь о кровать. Тот дрожит и недоверчиво щурится, но приближается, неловко склоняясь над Бай Чжу, явно не зная, что нужно делать. О боги, неужели он... — Ты девственник? — Гуй мгновенно вспыхивает и что-то неуверенно мямлит, после сокрушенно кивая. А когда бы он успел построить какие-то отношения, когда весь всегда в делах и вообще какой девушке понравится какой-то там травник?... Гуй хотел бы все это сказать в свое оправдание, но слова не идут изо рта. Бай Чжу выглядит удивлённым, но затем удивление сменяется интересом. — Значит, я и тут буду твоим учителем, — посмеивается он беззлобно, а Гуй ещё больше тушуется, — ну-ну, все нормально. В этом нет ничего страшного. Бай Чжу не до конца понимает, повезло ему в данном случае или нет. Зверь уже рвется наружу, а теперь придется затратить дополнительное время на обучение молодняка, но есть в этой ситуации и свой шарм. Ему весьма занятно развратить невинную душу, как настоящему исследователю, коим лекарь все ещё является. Бай Чжу отнёсся к ситуации с любопытством ученого и похотью портовой девки, а Гуй был готов сгореть со стыда. — Давай, иди сюда. Садись на кровать, — лекарь отползает немного назад, к изголовью, и тянет за собой подопечного. На одной из тумб горит небольшой ночник и их окутывает интимная темнота, но Бай Чжу все прекрасно видит. Гуй же видеть слишком многого не хочет — и без того слишком смущён. Он ощущает, как пальцы учителя касаются его одежд, ловко расстёгивая все застёжки, стаскивая ткани вниз. Ночная прохлада лижет оголенные плечи и торс и Гуй ежится, но это простое ощущение, по сравнению с диким жаром, что сейчас испытывает его тело. Бай Чжу ведь тоже сейчас очень жарко. Он тянется вперёд, находя края рубашки лекаря, и стараясь поскорее их расстегнуть непослушными пальцами. Наставник тихо утробно урчит, поддаваясь неопытным пальцам, откинув за спину плеть косы. — Не спеши... Аккуратно, вот так, одну за одной. Ты ведь не спешишь в своей работе, исполняешь её тщательно, так ведь, Гуй? — Бай Чжу помогает, направляя движения своего ученика, и вскоре рубашка соскальзывает по его предплечьям. Даже в полутьме Гуй может видеть, как прекрасен его мастер, аж дух захватывает. — Д-да, Бай Чжу сяньшэн... — заикается он, держа руки по-прежнему приподнятыми в нерешительности, — можно мне... — Можно, — благоволит Бай Чжу, придвигаясь ближе и ладони партнёра упираются в его грудь. Она мягкая и приятная на ощупь, хоть и плоская. Гуй не знает, что там у девушек, но трогать эту ему определенно нравится. Сначала он щупает робко, но шумные вздохи со стороны учителя подстёгивают действовать смелее. Тело Бай Чжу сейчас сплошная эрогенная зона, даже не нужно искать никаких особенных точек. Просто касаться его уже высшее блаженство... Кончики пальцев натыкаются на остроконечные вершинки груди и останавливаются, нажимая на них. Бай Чжу вздрагивает, откидывая голову назад и заколки в его волосах тоненько бряцают. Гуй мягко трёт, наблюдая за реакцией и она его поражает до глубины души. Мастер не кричит и не стонет, но его тело изгибается дугой, остро отзываясь на каждое прикосновение. Ему нравится... — Да, вот так, молодец... Попробуй языком, — голос Бай Чжу сдавлен и опущен до полушепота. Это ужасно возбуждает и Гуй входит во вкус, поощренный похвалой. Он наклоняется вперёд, чувствуя себя странно, и припадает губами к одной груди. Сосок твердеет и набухает во рту под настойчивыми ласками языка. Он обводит плотный шарик плоти по кругу, а потом посасывает. Лекарь тихо стонет и этот приятный звук заставляет всё внутри сжаться. Гуй очень старается, оказывая внимание обеим грудям, а после пробираясь губами выше, к открытой шее. Оказывается, это невероятно захватывающе! В животе Бай Чжу что-то дрожит и болезненно дёргается от каждой неуверенной ласки, каждого движения, смешивая удовольствие с мучением. Атласная ткань штанов насквозь пропиталась липкой смазкой и теперь неприятно прилегает к бедрам и промежности, пока внизу все горит и пульсирует. Хорошо хоть под слоями тканевого пояса не видно, насколько всё плохо. Или же хорошо? У Бай Чжу бывали любовники гораздо опытнее, такие, которые вынуждали его кончать раз за разом в течении получаса, полностью выжимая за столь короткое время, но никогда не было девственника. И эта крайность тоже доводит до исступления. Какой же он извращенец... — У тебя отлично получается, Гуй. Хочешь награду? — ощутив теплое дыхание на своей шее, Бай Чжу опускает голову, оказываясь нос к носу с травником, заглядывая в его темные глаза. Страха почти не осталось, он полностью увлечен их маленькой игрой. — Хочу, — шепчет Гуй в ответ и наставник благосклонно улыбается. Берется пальцами за тонкую дужку очков и снимает их, откладывая в сторону. Сейчас они будут только мешать. А после прижимается губами к губам напротив. С этого и стоило бы начать, но лекарь оказался слишком нетерпелив. Гуй опешивает в первую секунду, а затем отвечает со всем юношеским запалом, уже вкусивший запретный плод и желающий отведать его сполна. Бай Чжу приоткрывает рот, впуская внутрь жадный язык и подхватывает его своим. Боги, как хорошо... Распаленные афродизиаком рецепторы просто горят, воспринимая всё втройне сильнее, и это почти что сводит с ума. Они рьяно целуются, иногда сталкиваясь зубами, иногда прикусывая губы друг друга, насколько хватает дыхания. Бай Чжу глухо рычит прямиком в их сцепленные рты и рык этот переходит в жалобный скулеж. Влажные звуки поцелуев и подавленное поскуливание нарушают хрупкую тишину. Гуй старается не забывать и об остальных частях тела учителя, беспорядочно водя руками по груди, животу, бокам, но полностью растворяется в новых необычайных ощущениях. Бай Чжу жмется ближе, запуская пальцы в растрёпанные черные волосы травника, стискивает их и направляет его голову, позволяя получить ещё больше приятного. — Ты быстро учишься, кха... — хрипло шепчет лекарь, когда они наконец разрывают поцелуй. Тонкая ниточка слюны падает вниз от их губ и Бай Чжу обнаруживает себя уже забравшимся на партнёра. Как он этого хочет, просто до безумия... Руки Гуя опускаются на его ноги и становится понятно, что их желания взаимны. Пальцы нетерпеливо сжимают и терзают бедра мастера, а после нежно и сдержанно гладят, когда Гуй одумывается. Он не хочет причинить своему и без того болезному наставнику больше боли. Бай Чжу, в свою очередь, ерзает и подразнивает ученика, ощущая между ног его эрекцию. Он трётся об нее через ткань брюк и слушает сбившееся сладострастное дыхание травника. Настоящая музыка... — Ты хочешь продолжения, Гуй? — вопрос направлен раздразнить ещё больше. Лекарь хочет, чтобы Гуй немного разговорился, хочет послушать его дрожащий от вожделения голос. — Да, я хочу... — и Гуй не разочаровывает. Он тает и плавится от обилия чувств, свалившихся на него вмиг. — Точнее... Скажи точнее, чего ты хочешь, — Бай Чжу склоняется к уху ученика, шепчет прямо на него и мягко целует, играет языком и губами с краешком, слушает вырвавшийся у травника короткий стон и ощущает, как вздрогнул его член. Ах, какой замечательный эффект. — Я хочу взять вас, мастер Бай Чжу... Я хочу заняться с вами любовью... — хнычет Гуй капризно, уже не в силах выносить столь высокий градус накала. Но больше и не придется. — Хороший мальчик... — мурчит наставник и съезжает чуть ниже по бёдрам травника, садясь перед ним и разведя ноги. Медленно развязывает набедренный пояс, снимает тряпки и побрякушки под завороженным взглядом ученика. Как он смотрит, словно увидал какое-то чудо... Так на Бай Чжу ещё никто не смотрел и это трогает его давным-давно погрязшую в грехе душу. Неужели этот юнец влюблен в него? Какая глупая ошибка! — Можешь потрогать, — разрешает лекарь великодушно, наблюдая, как Гуй осторожно касается его чресел, и невольно вскидывает бедра навстречу рукам. Прикусывает нижнюю губу, подавляя восторженный крик, который глохнет где-то в грудине. Хочется просить, ластиться, молить, но Бай Чжу этого не делает, позволяя изучить себя самостоятельно. Нужно оставаться собранным и спокойным, иначе грош ему цена, как наставнику. Пальцы травника пробегают вдоль напряженного твердого бугра и потирают рельефную головку. — О, да... Здесь... — всё-таки вырывается у Бай Чжу и он прикрывает глаза блаженно. Гуй понимает, как сильно тот сейчас нуждается, и больше не тянет, сам ощущая себя комком перевозбужденных нервов. Расстёгивает брюки, высвобождая член и видит, как при виде его агрегата глаза Бай Чжу расширяются и блестят. Как же учитель сейчас прелестен в своей откровенности. Вслед за ним повторяет и лекарь, стягивая штаны с бедер и выбрасывая куда-то на пол. Теперь он совсем оголен и умопомрачительно соблазнителен. Лишь на тонкой лодыжке остается ножной браслет. Копна волос растрепана и локонами раскинута по постели, даже хитроумные заколки не смогли спасти причёску, но Гуй находит новый образ наставника чрезвычайно сексуальным и не обращает внимания ни на что. Он никогда не думал, что станет оценивать его так, ещё и в таком положении. Бай Чжу ложится перед ним на спину, влечет одним лишь своим видом и пылким взглядом, и Гуй бросается в изумрудный омут с головой. Он склоняется над ним, целуя вновь, и упирается возбужденной плотью в живот, пачкая сочащимся предэякулятом. Опускается чуть ниже и их эрекции соприкасаются. — Что мне делать дальше, мастер? — спрашивает травник в перерывах меж поцелуями, потираясь головкой о наставника, слегка придерживая и обводя ладонью, размазывая их жидкости по всей длине. Бай Чжу уже почти ничего не соображает, готов выкрикнуть животную мольбу: "Отымей меня, как последнюю шлюху! Доведи до эйфории, сделай меня своим, сведи с ума! Я хочу член, пожалуйста, пожалуйста...", но ему хватает крошек благоразумия. Гуй не такой, как предыдущие. Он нежен и ласков, он заботится о нём, слушается и ублажает со всем старанием, даже не имея абсолютно никакого опыта. Бай Чжу не хочет показывать ему свою истинную природу. — Тебе придется использовать пальцы... Смажь их, а после вставь. Один, потом другой... Ты поймёшь, что делать дальше. Подготовь меня, — отрывисто раздает лекарь указания и Гуй тут же принимается исполнять. Его пальцы уже достаточно влажные от смазки, он зачерпывает ещё немного и подносит к пульсирующему колечку, аккуратно вторгаясь внутрь. Вкладывает сначала средний палец и осторожно ведёт им, туда и обратно. Горячая плоть обхватывает плотно, но быстро расслабляется, и Гуй добавляет второй палец. Бай Чжу вздрагивает всем телом и сладко всхлипывает, выдыхая со стоном. Да, это ему было так нужно. — Да, так, умница... Ещё немного, двигайся... — и травник двигается. Нажимает согнутыми пальцами на стенки, желая разработать их поскорее, и натыкается на выделяющийся в гладких мышцах бугорок. Наставник сразу же вскрикивает, изгибаясь в пояснице и откидывая голову на подушку. Гуй пугается и прекращает было прелюдии, но Бай Чжу протестующе рычит, окончательно озверев, и сам принимается насаживаться на его пальцы, ритмично двигая бедрами. Ученик воспринимает это как полную готовность и резко убирает руку. Лекарь скулит и дрожит, найдя в себе силы оторвать тяжёлую голову от подушки и поглядеть, что там делает Гуй. Почему остановился, он ведь уже был так близок... Мгновением позже понимает, ощутив у входа что-то массивнее и интереснее. Хищно облизывается, предвкушая ни с чем не сравнимый экстаз. Крупная головка расширяет его, член медленно заполняет и насыщает голодное нутро. В сознании что-то гулко щёлкает. — Да... О боги, да! — голос Бай Чжу срывается на высокие ноты и он выгибается, больше не сдерживаясь, сжимает ствол внутри с жадностью. Смотрит невидящим взором, тянет руки к Гую, утягивая к себе вниз и шепчет ему все те невысказанные слова и желания, так долго сидевшие под замком и семью печатями. — Но вы ведь так слабы телом, сяньшэн... — с сомнением отвечает Гуй на слёзные просьбы наставника вытрахать из него всю душу. — Я ведь уже говорил, я не так слаб, как ты думаешь... — мурчит Бай Чжу с прежней ухмылкой, от которой пробегаются мурашки, и резко двигает бедрами, с силой вбирая член в себя до упора. Изумлённый стон невольно звучит из горла травника, а лекарь же выглядит ужасно довольным. Что ж, хорошо... Гуй начинает нерешительно, но Бай Чжу извивается под ним и стонет так сладостно, что оковы боязливости спадают спустя пару медлительных фрикций. Движения становятся грубее и жёстче, насколько только способен травник, и у наставника закатываются глаза от упоения. Его ноги трясутся, а лоно сокращается, не желая отпускать долгожданный ствол, приносящий столько счастья измученному телу. Гуй слегка поправляет угол толчков, направляя их немного вверх, как раз в ту точку, от которой у Бай Чжу снесло крышу, и ее сносит вновь. Лекарь протяжно кричит, зарываясь в подушку, чтоб хоть как-то заглушить взрыв эмоций, однако, на помощь приходит Гуй, прижавший его к себе, и теперь лицо наставника прячется в услужливо подставленное плечо. Он чувствует на коже влагу и запоздало осознает, что это слезы. Бай Чжу плачет... От удовольствия? Плачет и впивается ногтями в спину травника, оставляя на ней красные полосы. Хорошо, что тот не носит открытую одежду... — Не останавливайся, прошу... Кончи... Кончи внутрь, пожалуйста... — сквозь всхлипы и стоны прорываются слова. Бай Чжу обхватывает ногами талию партнёра, теперь точно не позволяя вырваться от себя, обвив всеми конечностями, как настоящая змея, и крепко удерживая. Пошлые шлепки кожа об кожу ускоряются — Гуй и не думает никуда сбегать. Его уже не смущает ничего, он существует для того, чтобы удовлетворить своего наставника. Такого чудного, очаровательного, горячего, страстного, жаждущего секса больше жизни и в этом их желания совпадают. Кто бы мог подумать, что под скромной личиной лекаря из Ли Юэ скрывается столь ненасытное существо? Гуй смотрит на него краем глаза, едва фокусируясь, и наблюдает совершенно другого человека. От сдержанного и вежливого доктора не осталось и следа, но и сейчас Бай Чжу очень милый, открытый перед ним во всех смыслах. — Мастер, я вот-вот... — движения становятся глубже и сильнее, более неровными, а дыхание лекаря сбивается. Он перестает стонать и теперь мелко свистяще дышит, словно задыхаясь, а его внутренности сокращаются, яростно выжимая член, и это ощущается убийственно. Бай Чжу на грани. Сдерживаться больше невозможно и Гуй взрывается, исполняя волю наставника, глубоко заполняя его нутро. Сплетение их тел крепчает, травник чувствует, как между ними течет и бьётся что-то горячее, и понимает, что это изливается семя учителя. Становится поразительно тихо, Бай Чжу не кричит и, кажется, даже не дышит, замолкнув в один миг, однако, ногти его до боли впиваются в кожу и он сильно дрожит, сжимая бока партнёра ногами, что становится тяжело вдохнуть. На краткое мгновение лекарю мерещится яркий свет перед глазами, как раз в момент пика, и он теряет сознание на какую-то долю секунды, пораженный одновременно сильнейшим удовольствием и болью. Он по-прежнему ужасно болен, хоть и глубочайше услажден своим учеником. Возможно, эта физическая нагрузка действительно была чрезмерной, но, боги, как же ему хорошо... Свет понемногу отступает, уступая место реальной, почти что осязаемой темноте. Бай Чжу жив. Он жив. И он снова сделал это — использовал невинного человека. И лишил его этой невинности, в прямом смысле. — Сяньшэн... Я... — Гуй тяжело дышит и едва ворочает языком, распластавшись на его груди. Он страшно устал, но также и страшно доволен. Его член ещё внутри и лоно сводит от этого потрясающе приятного чувства. Как же Бай Чжу нравится это ощущение живого тепла и заполненности... Но необходимо разъединиться. Он аккуратно вынимает из себя обмякшую плоть с чавкающим звуком и часть спермы выливается наружу. По телу вновь пробегается волна феерической дрожи, когда тонкие пальцы Бай Чжу касаются влажной промежности, аккуратно ощупывают и скользят вдоль паха. Но травник не выдержит второго раунда. Ему бы от первого отойти... — Молодец, Гуй, ты прекрасно справился...Тише... — он ласково и целомудренно целует ученика в щеку, искренне хваля, — мне очень понравилось. Очень сильно... Гуй что-то невнятно бормочет в ответ, видимо, уже отключаясь и у Бай Чжу тоже нет выбора. Организм крайне истощен, но это не плохая усталость. Наоборот, впервые за долгое время он ощущает себя весьма хорошо. Теперь на какое-то время зверь затихнет, а что делать со своим дорогим учеником? Впрочем, неплохо было бы заиметь постоянного партнёра... Может, хоть в этот раз что-то получится? С непередаваемой нежностью в глазах Бай Чжу смотрит на дремлющего травника. Должно получиться...