Разорви свои ноты.

Было сложно. Видеть ее каждый день, ощущать дыхание где-то за спиной, просто потому что она там стояла. Просто потому что стоять больше было негде. Дженна видела ее среди листвы, замечала в лучах солнца и в машине, когда девушка подъезжала к съемочной площадке. Дженна видела ее на этажах замка, в гримерной, возле любимой кофейни. Но не говорила с ней, она просто не могла с ней заговорить. С каждым днем между ними разрасталось то, из-за чего все могло разрушиться. Дженна не видела этого, но чувствовала. Чувствовала так же, как и взгляд на ее спине, когда она стояла где-то в одиночестве с наушниками в ушах. Чувствовала, но не смотрела в ответ. Боялась. - Дженна! Она слышала чей-то голос, но не поворачивалась. Боялась увидеть в толпе белую макушку, светлое лицо, которое улыбается. Улыбается и врет, что все в порядке. Дженна знает — ничего не в порядке. - Дженна! - Вновь повторился голос, а затем на ее плечо опустилась рука. Она вздрогнула. - Что? - Словно очнулась от сна. - Тебя Тим зовет. - Перси пожал плечами. Девушка не поднимала на него глаз, продолжала смотреть в каменную стену. Сегодня она снова не моргала весь день. Глаза болят, телу неприятно. - Хочет обсудить что-то, по поводу мелодии. Обсудить. Ясно, ничего не вышло. Ортега все же подошла к режиссеру, рассказала о переживаниях. Тот взял ее ноты, которые девушка нарисовала от руки. Они были кривыми, просто потому что она торопилась, дабы не забыть свою мелодию, дабы не забыть то, что чувствовала, когда играла. Но сейчас она уже не уверена в том, что чувствует. - Спасибо. - Лишь прошептала она, вставила наушник в правое ухо, и, не поднимая головы, пошла вперед. Ей казалось, она помнила шины каждого автомобиля вокруг, каждую травинку у нужной двери, каждую ступень. Она вслепую добралась до нужного гримвагена и зашла в него на ощупь. Внутри было прохладно и тускло, девушка подняла глаза. Тим сидел за своим столом, листал ноты, написанные от руки. В углу стояла виолончель, в помещении зажжена лишь одна настольная лампа. Мужчина развернулся к ней. - Привет. - Поздоровался он и отложил бумаги. - Здравствуйте. Они виделись за сегодня сотню раз. Нет. Легче пересчитать сколько раз они не виделись. Виделись и вновь поздоровались. - Твои ноты… - Знаю. - Выдохнула Дженна, не дав договорить. - Это не то. - Нет. - Он покачал головой. - Это интересно, но… в последнем куплете чего-то не хватает. Ты полностью оставила первый отрывок, слегка изменила середину, но последний куплет, что с ним? Ортега и не помнит. Последний отрывок всегда превращался в сбитую кашу, комок. От него не было никакого проку, он никак не выходил. - Я ничего не могу придумать. - Призналась девушка и пожала плечами. - Это и не твоя обязанность. - Тим отвернулся. - От слова совсем. Ты не музыкант, твоя роль - играть роль, а не писать музыку. - Разве я не должна вжиться в роль Уэнсдей? - Она непонимающе подняла глаза на темную спину, а затем уловила взгляд мужчины в зеркале. - Разве Уэнсдей не смогла бы написать свою мелодию… от скуки? В помещении повисла тишина, Дженна ждала ответа, пока Тим водил глазами по ее лицу сквозь зеркало. Казалось. Он знал ответ еще до того, как увидел Дженну вовсе. Словно знал, что так произойдет. Почувствовал, понял. - Вот поэтому я тебя и выбрал. - Он наконец развернулся. - Поэтому ты и играешь Уэнсдей. - О чем вы? - Бери. - Он кивнул в сторону виолончели. - Сыграй. - Сыграть? - Да. Два своих куплета, а третий… сыграй так, как чувствуешь. Что у тебя сейчас внутри? Дженна усмехнулась. - Боюсь, если я сыграю то, что у меня внутри… - Она посмотрела на смычок в своей руке. - Струны не выдержат. - Пусть так. - Мужчина кивнул, а затем достал из кармана телефон и облокотил его о коробку, повернув камерой в сторону девушки. - Я засниму? Чтобы запомнить ноты. Ортега лишь кивнула. Виолончель заиграла. Смычок побежал по струнам, задевая их, издавая звуки. Сначала совсем медленно, затем на немного ускоряя и вновь замедляясь. Дженна помнила два куплета наизусть, просто потому что играла их последнюю неделю. Каждый день, каждую свободную минуту. Это помогало отвлечься, не думать. Первый куплет позади и смычок слегка замедлился, затем ускорился и задрожал. Второй куплет позади и девушка нахмурилась. Режиссер сказал играть ей то, что чувствует. Не жалея струн. И она заиграла. Смычок забежал быстро, когда в голове девушки всплыл поцелуй. Ей отчего-то стало так не по себе. Но до жути приятно. Смычок вдруг задрожал и струны вместе с ним, пока в голове, словно кадры из фильма, вспоминались каждые движения. То как упали ее руки, то как теплые пальцы сжимались на ее коленях. Она не видела ни режиссера, ни стен. Ничего вокруг. Только она, виолончель, и чертовы мысли, от которых так не спокойно. Страшно. Пальцы скользнули вниз, затем вверх, и струны вновь задрожали. Затем смычок сделал рывок, и приятная мелодия сменилась на что-то темное, пугающее. Неприятное. Она вспоминала страх в глазах Эммы, то, как она смотрела на нее, как говорила, прикрывая губы. Смычок запрыгал по струнам, отбивая красивый такт. Неприятно, страшно. Вспоминать, как голубые глаза в панике бегали по комнате, останавливались везде, кроме ее глаз. Струны дрожат и пальцы вместе с ними. А мелодия все тише... «Не нужно было.» Слеза скатилась по щеке. Смычок порвал струны. Они полоснули по рукам, и девушка уронила его из рук. Тот упал на пол с глухим ударом. Дженна испуганно посмотрела на режиссера. - Невероятно… - Она не убирал глаз с упавшего смычка, с дрожащих рук актрисы. Он взглянул на телефон, на котором все еще шла запись. - Это нужно будет записать. - Нужно. - Она отвернулась и вытерла слезу, затем подняла смычок и встала со стула. - Мы заменим струны. Он явно не хотел спрашивать о том, что чувствует девушка. Не его дело. Но он смотрел, как актриса пыталась исчезнуть на его глазах, спрятать сырые щеки, дрожащие руки. - Дженна. - Он обратился к ней и девушка обернулась. Глаза сырые, а тушь потекла. - Ты хочешь поговорить об этом? И указал на нее. - О чем вы? - Ты в порядке? - Мужчина встал на ноги, но не сдвинулся с места. - Я же вижу вас всех ежедневно, вижу, как вы растете. Во всех смыслах. - Просто небольшая ссора. - Она мотнула головой, понимая, что мужчина смотрит сквозь нее, от него ничего не скрыть. - Все хорошо. Он лишь кивнул и девушка вышла. Не попрощавшись, ни мотнув головой. Просто вышла и затерялась среди машин, среди сотни глаз. Она знала, здесь везде видят ее, пусть не смотрят, но замечают. Замечают каждый ее шаг, ее слезы, ее дрожащие руки и колени. Хотелось исчезнуть, сбежать, поговорить… Нужно просто поговорить с ней. Просто понять. Но у нее не вышло. Не на следующий день и не через два дня. Лишь на третий, когда ее сердце бешено стучало от предстоящей сцены. Там не было ни поцелуя, ни объятий. Ничего. Энид и Уэнсдей просто нужно было поговорить. Просто сказать слова по сценарию, смотря друг другу в глаза, стоя в шаге друг от друга. Просто произнести сценарий. И они говорили. Смотрели друг на друга, пока за окном дул ветер. Они говорили такие ласковые и дружелюбные слова, пусть и из уст Уэнсдей они были похожи на сарказм. Но Энид говорила от всего сердца, улыбалась, мотала головой. Чувствовала. Пока Уэнсдей лишь отводила взгляд. - Стоп, снято! - Словно с девушки сняли оковы. Дженна исчезла в гримерной, долго разглядывала себя в зеркале, смотрела в свои глаза, на дрожащие губы. Хотелось плакать. Они были так близко, смотрели друг на друга так долго. Но не могли сказать ничего лишнего. Нужно было говорить лишь по сценарию. Дверь тихо открылась, но Дженна почувствовала ветер, что прошелся по ногам. - Привет. - Выдохнула она и сжала пальцы за спиной. Дженна смотрела на Эмму, что была уже в свободной футболке. Ей было страшно сделать лишний вдох. Она смотрела, как подруга нервно бегала глазами по помещению, искала за что можно зацепиться. Но зацепится было не за что, поэтому она остановилась на Дженне. Им нужно поговорить, без сценария. Поговорить о том, что происходит в жизни, а не под объективами камер.