первое
12 марта 2023 г., 04:33
Прерывистой линией бежал вечерний воздух по краю носа. Этот ветерок был ценнее обычного – дни Мондштадта сократились с восьми вечера до пяти утра. К полудню душные, скрытые под блеклой пыльцой улицы особенно изнуряли.
Кейа впервые смог здраво рассудить приоритеты Драконьего хребта: он посчитал, что справлялся бы с бумажной работой гораздо бодрее в лютом морозе, чем в вытянутых, пропахших слащавыми ветряными астрами кабинетах штаба Ордо Фавониус. Одиночная мысль о кострах и полированных стеллажах, полных лабораторного хлама, кой нет возможности часто вывозить, пришлась Кейе по вкусу, но она так же быстро размылась на фоне тягостных рабочих моментов.
Капитан кавалерии давно сменил официальные одежды на шёлковую рубашку с неглубоким треугольным вырезом и множественными лентами, подчёркивающими изящество фигуры, собрал волосы в высокий хвост, и, конечно, сохранил привычные обтягивающие брюки. Впрочем, Кейа возвращал меха на плечи, как только в его ресницах путались снежинки.
Три рабочих дня длились до жути медленно, мутно и временами абсурдно.
Ситуация в корне ухудшилась, как только Лиза, библиотекарь, способный работать в наиболее суровых условиях, сдалась. Ее заявление об отпуске Джинн рассмотрела так же быстро, как и три неровных строчки от Кейи на обрывке дневного отчёта: «Джинн, пожалуйста, городской алхимик отправляется на Драконий Хребет в течение ближайших суток? По возвращении отработаю. Отпуск.»
Министр лишь скривилась то ли в недовольстве, то ли в необъяснимой радости распустить штаб, и на время ослабить тотальный контроль над горожанами, которые без прочих нужд не высовываются на улицу.
К тому же, товары перевозят из-за границ стабильно, поэтому масштабные трудности не угрожают по случаю переноса новых контрактов на две недели из-за пряток в тени.
В белесоватом зареве Кейа придерживался темпу одного из учеников монштадского алхимика. Капитан шел размеренно, но взгляд его спутника метался, будто тот искал что бы могло стать целью очередного анализа, что бы наконец смогло привлечь внимание наставника.
–Сколько часов до Заснеженной тропы? — протяжно шипел Кейа, ссылаясь на отсутствие выдержки после высоких температур и офисных помещений. Он почти был уверен, что не держал ненависти к воодушевленному ученику-алхимику.
— Около получаса, — содрогнулся спутник от внезапного рушения идиллии. Его сточенный, красный карандаш спешно выпал из руки.
–Почему Вы так жаждете признания? — выбросил Кейа, всё-таки подмечая странное поведение ученика.
–Боюсь, я недостаточно стараюсь, господин Альбедо ждёт больших успехов в моей деятельности, — набрав полный рот прохладного воздуха, выдавил с присмешкой парень, раскапывая небольшой сугроб с пропавшим карандашом.– Мой наставник словно из мечт собран, примите моё положение, любому блаженно хоть поймать его взгляд.
Кейа не стал бы спорить, если бы попутчик добавил что-то о привлекательности телосложения ученого, о его однотонных радужках глаз и не пустого значения речей. Подобным образом задержался алхимик в голове Кейи. Капитан явно не сумеет вычеркнуть из памяти розоватые углы костей пальцев, растекающиеся по его груди, разгоряченное, охрипшее дыхание выше мочек ушей и стойкий запах вина в поганых четырех стенах каморки таверны.
Солнце давно заняло заслуженное место над верхушками лесов, как путники добрались к границам лагеря.
Ничего не изменилось: замёрзшие свертки бумаги научных трудов, книги, карандаши и перья хаотично лежали в стеллажах, сверху припорошенных снегом, несколько затухших костров, печь, столы и пара небольших домиков, которые включали в себя миниатюрный камин, одноместную софу и дубовую тумбочку. Не было только господина Альбедо.
— Ваши планы как-либо пересекаются с наставником? — обратился Кейа, скрещивая руки на груди и оглядываясь на знакомый коттедж, покрывшийся в рельефных извилинах дерева тонкой узорчатой пленкой льда.
— Да. Полагаю, сейчас господин Альбедо спустился к озеру. Он упомянул об этом, перед тем как покинуть лабораторию.
Кейа ответил одобрительным кивком и тут же развернулся к мощеному пути, ведущему вниз по склону.
Ему давно взбрело обновить образ Альбедо, дополнить и выделить детали в силу трезвости разума.
Озеро полностью спряталось под слоями непринужденно стелющегося снега, кое-где высовывались хрупкие полупрозрачные растения, в их маленьких ягодках отражались лучи солнца.
Водоем чем-то напоминал зеркало, где через ледяную призму так выигрышно смешались теплые и холодные оттенки окружающей его природы.
Кейа окинул взглядом берег, подметив недалеко от ствола заснеженной сосны, разбрызганные капли красок и чуть правее вытянутый силуэт в белоснежном плаще.
— Не уж то сам господин Альбедо выбрал место так близко к лагерю, — с усмешкой шептал Альберих, приближаясь по направлению художника.
— О, это же наш Великий алхимик и даже не в глуши лесов! — прищурив глаз, нарочно развел руками Кейа.
— Ах, Капитан кавалерии все никак не может выбросить меня из головы, — отведя взгляд с холста, где мелькали некие серебристо- голубоватые мазки, без всякого заметного выражения заявил Альбедо.
— И Вы, как всегда проницательны, — складывая руки на груди, он довольно поднял уголок губ, — Как вам мой неожиданный визит? Или предпочли бы избегать меня до следующего городского празднества?
Альбедо свел брови в изумлении от наглости собеседника.
— Нет-нет, не стоит оправданий. Вы были пьяны, как и я. Совсем нет вины в вашем согласии, не правда ли? — кичливо парировал отрицанием Кейа, преждевременно переступая с ноги на ногу.
–Имею смысл подтверждать ваши слова? — почти шепотом изъяснился алхимик, попытавшись руководствоваться возможностью продолжать работу. — Думаю, разговор проще окончить в лагере.
— Не хотите оставаться наедине со мной?
— К вашему счастью, наоборот.
Вечер выдался морозным, и промозглый ветер переносил облака, открывая развилку едва ли заметному лунному свету.
Домики лагеря хорошо освещались, от чего снег, застывший на крышах, не переставал сиять и переливаться с движением пламени факелов.
Альбедо ловко расположился на коленях рыцаря, а тот в свою очередь пробовал ощупать все доступные взору части тела блондина, огибая предплечья, поднимаясь к шее, и вновь повторный круг. Он улавливал глазами сцены, которые пожелал бы записать чернилами, оказались бы те под рукой.
Алхимик с какой-то необъяснимой искусностью расправился с многочисленными пуговицами рубашки. Намеренно звенел мелкими цепями, спуская одежду на пол.
Он все так же мастерски овладел телом Кейи, его монотонные движения и приглушенные вздохи замкнулись в цикл, Альберих же не нашел хоть малость расслабления. Ему казалось это очень неестественным, одиночным касанием кончиков пальцев алхимика кипуче билось сердце капитана. Альбедо вел себя неприемлемо тихо, почти бесчувственно, будто стараясь откупиться за свои необдуманные поступки. Кейа знал подлинное наслаждение партнеров, один за другим утопающих под напряжением. Он сумел проникнуть во внимание Альбедо. Тогда почему сейчас не чувствует возбуждение от полученной награды? Почему руки алхимика снова выбрали ткань одеяла, а не плечи капитана? Почему он так аккуратно и так до жути правильно двигается?
Кейа, выдавив нечто озлобленное, подхватил рукой спину Альбедо, раскладывая под собой худощавое тело. Он настойчиво задел ногтями позвонки, каждый из них одобрительно отзывался прогнувшейся поясницей. Альберих принялся за рваные, лишенные такта движения, умело сбивая устойчивое дыхание Альбедо. Кейю повторно вознаградили — он услышал осипший, тонкий голосок партнера.
Альбедо не был из тех, кто придавал бы особое значение сексу. Он лишь подбирал возможные из диапазона эмоции, которые не всегда удавалось выразить. Кейа, разумеется, не был первым. Опыт давно сформировался, потому время от времени напоминая себе о светских занятиях, ученый менял роли и искал в этом гроши чувств.
Альбедо совсем плохо помнил, даже особенно не старался вообразить, куда пускал руки Кейа при их первом знакомстве на монштадском празднике. Но он, конечно, знал как ригидно забил мысли капитана.
Сейчас алхимик, ведомый буквально воспоминанием о том, как оставить партнера удовлетворенным, старался придерживаться заранее утвержденных рамок.
Но только ученый почувствовал лопатками постель, голос предательски сорвался в краткий всхлип. Альбедо не заметил, как развел колени, как обхватил смуглую шею, одновременно задевая ногтями загривок, как щеки красились румянцем непривычного смущения и как беспрерывно старался шепнуть по буквам имя капитана.
Три финальных движения и Кейа самодовольно выдохнул под челюстью партнера.
— Вы удивляете меня в который раз, — начал рыцарь, медленно убирая руки с запястий Альбедо, он заметил в приоткрытых глазах хрусталики слез.
— Оставьте, — отправил оскорбленный взгляд на Кейю алхимик, набрасывая белую простынь на приподнятые плечи.
–Ну, что вы, — склонил голову Кейа, — растеряны?
Альберих не спеша поднес кисть руки блондина к губам, все так же ища довольство в своей маленькой, только зарожденной пассии.
Альбедо лишь вздрогнул, подгибая уточнённые лодыжки.
— Вам стоит отправиться к себе.
Кейа опустил руку алхимика, как низкое чувство разочарования выбросило последние задатки сантиментов. Он наугад отыскал свои вещи, бесцеремонно разбросанные по тонким половицам, уложенных без щелей и трещин– штабу Ордо Фавониус есть чему завидовать. Казалось, дом был спроектирован заядлым перфекционистом, где одни любовники как акцентный, выбивающийся фрагмент. Кейа собрал последнюю волю и накинул тонкую рубашку без единого намека на опрятность. Он посмел обернуться, отмечая аккуратный контур лица, распущенные локоны, к которым не мог прикоснуться и два очаровательных багровых пятна на шее в стороне от звезды, Альберих, вероятно, жалеет о своей распущенности.
Утро тянулось медленно. Кейа зябло поднялся с кровати, складывая как пазл на столе вчерашний вечер. Он желал бы нарушить все негласные указы Альбедо, ворваться за ворота неприступной крепости, лишь оставшись с ним хотя бы минутой дольше.
Капитан привел свой внешний вид в порядок: собрал пышную массу темно-синих волос и укутал плечи мехом. Покинув дом, варьировал меж шкафов, огибая особенно крупные сугробы.
— Вы уже проснулись, — подметил невзначай Альбедо, как только Кейа опёрся на столешницу, в единственном свободном от книг участке.
— В ваши планы входит возвращение в город через неделю? Может раньше? — любопытствовал Кейа, пропуская мимо ушей официальности.
— Да, но к сожалению, ни одной строчки о встрече с кавалеристами.
— Не язвите, выделите часок, сделайте одолжение, я буду рад увидеть Вас, — закончил Кейа.
Он пришел. Вернулся прямиком в руки капитана. Не найдя интереса назначить личную встречу в городе, отправился в его кабинет. Альбедо спустил плащ, и хотел было приняться за брюки Альбериха, как его бесстыдно разложили на столе, откуда посекундно летела макулатура. Кейа перевел внимание на шорты алхимика, томно вдыхая ароматы волос партнера и находя каждую из металлических затежек.
— Вам нравится, господин Альбедо? — прожег он горячие щеки, — что Вы здесь?
Кейа подхватил под коленом правую ногу блондина, как только тот несвойственно кивнул. Он оставил пару неловких укусов на бедре, раззадоривая трезвость ученого.
Альбедо от безысходности поднял глаза в потолок. Чувства, что с большей скоростью распространялись внутри, заставляли периодически жмуриться и неуверенно выдыхать в тыльную сторону ладони.
Кейа склонился перед испепеляющим сознание желанием, пренебрег прелюдией и принял полноценную возможность доминировать. Он огорчённо спустился к вздымающейся груди и закрытым глазам партнера.
— Посмотрите на меня, — оценивал он реакцию, точнее малейший повод утвердить свою чувственность.
Альбедо поднял ресницы и словил на себе взгляд, фосфорически мелькавший в удовольствии.
Альберих благодарно ухмыльнулся, зажимая запястья алхимика выше головы. В жалких попытках усмирить неравномерный темп, он задел плечом стопку бумажных документов, которые тотчас с шелестом разлетелись по паркету, оглушая несдержанные стоны Альбедо.
Предел, поглощенный легким хрипом все ближе подступал к горлу — Кейа остановился.
–Я хочу поцеловать Вас, позвольте, — освобождая скованные руки партнера, он всматривался в побледневшее от просьбы лицо.
Алхимик, не спеша ловил свои мысли на согласие, осторожно поднес ладони к щекам капитана, от чего Кейа немедленно поддался вперёд, сминая обветренные губы.
Альбедо хотел было игнорировать поцелуй, но Альберих неучтиво двинулся, вырвав последний стон, что пал прямо на губах.
