Терновый венец

Воскресное утро отозвалось в моей голове не самой благой песней. После выпитых вчера стаканов с различной цветной жидкостью голова болела адски. Давно я так не напивался. Последний раз такой кутёж у меня был на крайней вечеринке в прошлом году, когда мы праздновали окончания средней школы. Тогда кто-то из старшеков организовал нам всем стол и достал много выпивки. Тогда многие проснулись в больнице под капельницами из-за палёнки. После этого я поклялся и каплю в рот не брать. Недолго я продержался... Многие события в моей памяти остались лишь отрывками. Но кое-что я помнил точно: тёплые объятия Кадзухи. По телу пробежали мурашки, когда я вспомнил это. Пройдя на кухню я налил в кружку обычную холодную воду и за три глотка полностью осушил её. Почувствовав, что сухость во рту это никак не утолило, я налил ещё. Достав из шкафчика забытые таблетки, я проглотил одну и снова запил. Ноги были ватными. Пройдя к столу, я сел и прикрыл лицо руками. Неприятная побочка от веселья, я вам так скажу. Трезветь было неприятно. Через несколько минут я закашлялся. Вибрация прошлась по всему телу. Усталость не позволила мне и с места сдвинуться, поэтому я уже подумал, что если мне и суждено сегодня умереть, то мать найдёт меня в самой глупой позе из всех возможных. Кстати говоря, а где она? По воскресеньям единственное место, где её можно найти это кухня. Но сейчас кроме меня здесь никого не было. И звуков в доме тоже я не слышал. Она куда-то ушла? Едва ли я успел об этом подумать, раздался скрежет ключей, а затем открылась дверь. Мама тихо прошла на кухню и ужаснулась, увидев полумёртвого меня. — Хейдзо, во сколько ты вчера пришёл? Ты пил? С кем вы были? Я умоляюще посмотрел на неё, надеясь, что она всё поймёт без слов. Мама ничего не знала о вечеринке и мне было стыдно осознавать, что она скорее всего переживала, не наблюдая меня так поздно дома. Отправив меня в ванну, она прощебетала что-то в роде "приведи себя в порядок, к нам скоро придут". Точно. Сегодня же её хахаль припрётся. Вот попал... Я не в силах, чтобы куда-то уйти, поэтому придётся терпеть и лицезреть это зрелище своими мутными глазами. Холодный душ придал сил. Голова почти перестала кружиться. Переодевшись, я снова зашёл на кухню к маме, увлечённо что-то готовившей. На столе стояла тарелка с каким-то зелёным супом. — Вот поешь, — приказала мне она, — Должно помочь после весёлого вечера. Я никак не прокомментировал её слова. Послушно сев, я съел всё, что она мне дала. Действительно, после такого мне стало ещё легче и я чувствовал себя также, как и до большой пьянки. Поблагодарив кормилицу я скрылся в своей комнате и решил улизнуть из дома, ведь теперь это мне было по силам. Едва ли я успел одеться, в дверь позвонили. Мама сразу же побежала открывать, а я понял, что уже поздно бежать. Пустив гостя в дом, она направилась ко мне в комнату и увидела готовенького к побегу меня. Её брови нахмурились. — Куда ты уже собрался? Я же говорила, что сегодня ты мне нужен здесь. В голове не осталось никаких оправданий. — Да я просто приоделся. Думал, что в домашнем буду выглядеть глупо перед гостем, — На последнем слове я сделал акцент. — Не надо меня обманывать, — она сложила руки на груди, — Ты хотел через окно выйти. Хейдзо, пожалуйста, дай ему шанс. Это очень важно для меня. Приблизившись, она аккуратно обвила руками моё худощавое тело и положила голову мне на плечо. Было очень тепло. Я довольно редко обнимался с мамой. Иногда мы даже могли не говорить несколько дней подряд. Такое проявление нежности было нам не свойственно, но зато я понял, что она настроена серьёзно. Я обнял её в ответ. Моё сердце забилось чаще. — Мам, я тебя люблю, но не готов к таким изменениям. — Я знаю, — прошептала она, — Будет нелегко, но нужно попробовать. — А если он сделает тебе больно? — Тогда обещаю, что больше не буду лезть в это снова. Я задумался. Если этот человек не мамино счастье, то это не значит, что нужно всё бросить. Папа не хотел бы, чтобы она осталась совсем одна. Я, увы, не смогу быть всегда рядом. Как-то это неправильно. Мозгами я это понимаю. Но сердце говорит совершенно другое. — Ну хорошо. — Спасибо, сын. Я тебя люблю. Так я оказался в гостинной за столом с этими двумя и чувствовал себя максимально неловко. Мама светилась от счастья. Она щебетала рядом с этим мужчиной. Её начальник выглядел статно. Пришёл с букетом красных тюльпанов и небольшим тортом. Цветы сразу же отправились в вазу и выставили их затем в центр стола. Еды было много. Мама действительно постаралась перед его приходом. Атмосфера в комнате стояла напряжённой. Было некомфортно тут всем. За полчаса, что мы сидели, единственное, что я сказал, это "Здравствуйте". — Уютно тут у вас, — вскользь произнёс мужчина и обратился ко мне, — В каком ты классе, Хейдзо? Я не сразу ответил на его вопрос. Надежда, что меня не заметят здесь, улетучилась окончательно. Теперь её начальник принялся меня пытать. — В предпоследнем, — без какого-либо энтузиазма сказал я. — О, так значит в следующем году выпускной. Уже решил, куда будешь поступать? Я с недовольством взглянул на маму. Она по-доброму мне улыбалась и изо всех сил намекала, чтобы я не смел даже язвить ему. Если честно, то очень хотелось. — У меня есть несколько вариантов, но не думаю, что смогу набрать нужное количество баллов на экзаменах, чтобы меня туда взяли. — Ничего страшного. У тебя ещё есть время, чтобы подготовиться, — он говорил уверенно, — Хочешь, я с тобой позанимаюсь? — Извините, откажусь. Меня не пугает несдача тестов. Я могу с легкостью остаться здесь и работать дворником. Не всем же сидеть на больших должностях. Мама шумно выдохнула и закатила глаза, а её начальник посмеялся. — Бунтарь вырос, — похлопал он меня по плечу, — Ну, если решишься ко мне обратиться, я всегда "за". Выдавив из себя подобие улыбки я взял стакан с соком и выпил половину. Внезапно телефон в кармане завибрировал. Достав гаджет, я посмотрел на экран. Незнакомый номер. Посмотрев на маму, она всем лицом показывала, что мне ни в коем случае нельзя покидать их сейчас. — Перезвонят, — улыбнувшись сказал я. Ещё раз взглянув на номер, я уже почти сбросил, как внезапно понял, что оператор принадлежал другой стране. "Инадзума", — пронеслось в голове. При всём уважении к маме и этому торжеству, я не мог игнорировать звонок. — Извините, мне всё-таки, нужно ответить. Я скоро подойду. Оставив пылающую от гнева маму с начальником я вышел из гостинной и скрылся в своей комнате. — Алло, — хладнокровно произнёс я. — Господин Хейдзо? — Да, это я. — Вас беспокоят из комиссии Тэнре. Отдел сыскной части службы безопасности. Вы оставляли заявку на получение дела номер 1776. Вынуждены сообщить, что не можем разглашать данную информацию иностранным гражданам. Надеемся на ваше понимание. — Очень жаль. Спасибо. Я положил трубку. Спорить было бессмысленно. Надежда ускользнула от меня. Я знал, что это гиблое дело и они точно не захотят помогать обычному школьнику, но попробовать хотелось. Прислонившись к стене, я скатился вниз. Странные чувства овладевали мной. Возникло ощущение, что я проиграл огромную сумму в казино. Ну не может быть так, чтобы я всюду проиграл. Это самый худший день в моей жизни. Через десять минут я успокоился и вернулся к взрослым. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила мама, заметив мое разочарование на лице. — Ничего такого, — махнул я рукой и сел на своё место, — Инадзума оказалась недосягаемой страной. — Инадзума, говоришь? — задумчиво произнёс мужчина, — Как давно я там не был. С момента выпуска, кажется. Прекрасная страна, но со своим сложным порядком. — Ты был в Инадзуме? — изумилась мама. — Конечно. Я оттуда родом. Не постеснявшись, я спросил: — Подождите, вы родились в Инадзуме? А почему переехали? — Стыдно признаться, но всё из-за денег. На такой же должности как у меня в Инадзуме платили гораздо меньше... — Да уж, я и не думал, что вы такой. — Прости, что оказался не совершенен в твоих глазах. Какой интересный пробел я нашёл в его личности. От этих мыслей я чуть не засмеялся. — А можете помочь мне в одном деле? Уж не знаю, как я на это решился, но подумал, что стоит воспользоваться такими связями. У меня ещё не было знакомых инадзумовцев, — ну, кроме Кадзухи, — но он бы точно не смог достать мне информацию на себя же. — Ого, интересно, в каком? — Мне нужно достать архивы из сыскной части полиции Инадзумы. А их не могут дать такому иностранцу как я. Всё-таки, страна с диктатурой, там цензура, все дела. — Зачем же тебе понадобились архивированные документы? Немного поколебавшись, я решил довериться ему и рассказать то, над чем сижу уже почти месяц. Если информация, которую он для меня достанет, поможет, то я лично его расцелую, дам им с мамой добро и не буду лезть со своим непрошенным мнением. — Понимаете, я хочу разобраться в одном деле. Моего друга депортировали за то, что он не совершал. Никто не хочет копать глубже и разбираться, кроме меня. Только я могу доказать его невиновность. — Да уж, полиция совсем не уважает своих граждлан. Тяжело там жить, правда, — мужчина тяжело вздохнул и потёр руки, явно о чём-то размышляя, — Но не слишком ли ты юн для всего этого? — Это не имеет значения. Я слишком зациклен на правде. Подумав ещё несколько минут, начальник взглянул на маму. Она лишь пожала плечами и спрятала взгляд, так как ничего обо всём этом не знала. Сделав глоток чая, он вернул взгляд к моей персоне. — Ну хорошо, парень. Я смогу тебе помочь. Придёшь завтра к нам в отел в 10 часов. Я дам тебе всё, что смогу получить. Я кивнул и впервые искренне ему улыбнулся. Остаток дня мы просидели в непринуждённой обстановке, разговаривая. Мама, кажется, осталась довольной мной. Вечером она спросила, как он мне, на что я просто пожал плечами. Ничего дурного в нём и правда не было. Мне просто не хотелось отдавать ему мою маму.

***

На следующий день я ровно к 10 пришёл к маме на работу. Найдя её, я попросил провести меня в кабинет её начальника. Она помнила, о нашем вчерашнем договоре и без вопросов направила меня к нужной двери. Постучавшись, я вошёл. Мужчина сразу отпрял от бумаг и улыбнулся. — Доброе утро, Хейдзо. Дела не ждут как погляжу? — Мне очень нужно знать всё то, что поможет этому гиблому делу. Он негромко засмеялся. — Конечно, я подготовил бумаги. Достав из шкафчика тонкую папку он протянул её мне. — Здесь секретная информация о людях, которые замешаны в преступлении. Мне буквально полчаса назад доставили эти документы прямиком из Инадзумы. Это оказалось тяжелее, чем я себе представлял. Открыв папку я увидел досье на директрису Райден, Кадзуху, академию Кадзухи... но ничего нового я там не обнаружил. Всё, что там было написано я и так уже знал. Разозлившись, я чуть не швырнул документы на пол. — Тут нет новой информации, которую я бы хотел получить. Всё это я уже и так сам нашёл. Мужчина изумился. — Ты это смог отыскать сам? — Да. И про то, что вместо Райден должна быть её погибшая сестра-близнец Макото, которая погибла при несчастном случае. И о семье Кадзухи, которая так или иначе причастна к сёстрам. Но из этого всего лепить утверждения невозможно. — Друг мой, ты не там ищешь, — улыбнулся мамин начальник, — Похвально, что ты узнал так много об участниках преступления, но смотрел ли ты в дело погибшего? Я хмыкнул. Конечно же я узнавал кто именно погиб тем вечером. — Так называемый Томо просто обычный ученик и друг обвиняемого. Дружили они с самого детства, вместе ходили в школу и в кружок по фехтованию. Родители их тоже были знакомы. — Да, и при такой истории Каэдехара не мог его убить, верно? — Да... Он улыбнулся ещё шире. — Открой последнюю страницу. Я перевернул бумаги и на дне папки увидел лист с фотографией Томо. Информации о нём было немного. Но её я читал впервые. — Пострадавший имел некую связь с младшей сестрой Сёгун. Несмотря на разницу в возрасте и статус ученика и учителя они были парой. В последний год жизни Томо, они с Кадзухой часто были в разногласиях по этому поводу. Потомок семьи Каэдехара очень переживал за друга, ведь если все узнают о них с директором, их семью засмеют и осквернят на несколько поколений вперёд. Для страны это будет упадком и для семьи Каэдехара тоже, ведь они неразлучны. Парень боялся за друга. В то время, Томо всё устраивало. Он не понимал страха младшего. При всём уважении, он любил Райден и не мог порвать с ней. К сожалению для Райден он был всего лишь игрушкой и плодом для утех. Однажды она позвала своего парня в кабинет и поставила перед фактом, что он ей больше не нужен. Как бы он не сопротивлялся, не умолял её изменить решения, она его не слушала. Оскорблённый и полностью разбитый Томо тем же вечером попросил Кадзуху прийти на крышу после их недавней ссоры. После рассказа о том, что его бросили и извинений, Томо стоял спиной к краю и тихо сказав "прощай", наклонился и полетел вниз. Каэдехара быстро среагировал. Он взял друга за руку, но не смог вытянуть его из-за разницы в силе и в весе. К сожалению, Томо в тот вечер погиб. Хоть это был и суицид, камеры запечатлели их вдвоём и обнаружили отпечатки пальцев Кадзухи на одежде погибшего. Все посчитали его убийцей. Для Райден это было лишь на руку. Она подтвердила слова полиции и приняла неверную теорию, скрыв правду. Кадзуха же, шокированный смертью друга у него на глазах не мог отличить реальность и посчитал, что во всём виновата директриса. Ему, конечно же, никто не верил. Я стоял как вкопанный, услышав всё это. Мужчина сел на своё кресло и развернулся к огромному окну. — С этой бумагой страна сможет понять, что Кадзуха невиновен и окончательно закрыть дело, приняв факт самоубийства жертвы. — Это же... — я запнулся, — Это ведь полностью всё меняет. Почему они не смогли это доказать? — Возможно, полиция взговоре с властью. Им и приказали молчать и не разбираться в этом. Страх охватил моё сознание. — Почему такой сильный документ сейчас у меня в руках? — Многое в нашей жизни решает дружба. Думаешь, если бы я не был знаком с генералом комиссии Тэнре, у меня бы получилось получить эти все бумаги? Потрясающе. Всё складывалось просто идеально. Неужели я почти дошёл до конца? — Огромное вам спасибо, — я поклонился, — Вы действительно мне очень помогли. — А как иначе? Ты же сын женщины, которую я люблю.

***

Через 30 минут я уже со всех ног бежал в школу. Меня не волновало, что я пропустил несколько уроков. Сейчас главное найти Кадзуху и показать то, что у меня есть. Влетев в класс посреди перемены я чуть не снёс троих девочек, врезался в длинного одноклассника и упал прям к ногам Каэдехары. Нахальная староста начала с порога меня отчитывать, но ни я, ни остальные её не слышали. Все с замиранием сердца стали смотреть на то, что произойдёт дальше. — Кадзуха, это было не убийство, — Произнёс я на одном дыхании и закашлялся. На его лице практически не было эмоций. Он старался держаться отрешённо. — О чём ты говоришь, мой друг? — Я узнал, что случилось на самом деле. Твой друг сам упал с крыши. В конце класса издались охи. Многие посчитали мои слова бредом. — Какой друг? Хейдзо, ты чего? Я чувствовал, как занервничал Каэдехара. Приблизившись к моему лицу он прошептал что-то типа "перестань" и оглянулся по сторонам. — Эй, парни, что у вас случилось? — в беседу ворвался Тома и встал между нами, — Хейдзо, где ты был на первых двух уроках? — Это долгая история, — закатив глаза, я взял Кадзуху под руку и вотолкал из кабинета, оставив зевак в неведении ситуации. Я правда сглупил, когда начал говорить всё при них. Спустившись на этаж ниже, мы спрятались под лестницу. Одноклассник недовольно на меня посмотрел. — Эй, это же был секрет только между нами! Ты что, забыл? Сложив руки на груди, он вглядывался в моё обезумившее лицо. — Извини, я был слишком взволнован новостями. — Какими новостями? — Я нашёл документы, подтверждающие, что что Томо совершил суицид. Глаза друга расширились. — Откуда ты знаешь Томо? — Я изучал. Много изучал историю Инадзумы и знаю про преступление лучше, чем кто-либо. — Но ты ошибся. Это Сёгун его убила. — Может, ты не хочешь принимать его смерть и не веришь, что он мог так с собой сделать? Я уже отправил бумаги детективам, они подтвердят твою невиновность и ты сможешь спокойно вернуться в любой момент в свою страну. Взгляд Кадзухи потемнел. Он опустил голову вниз и шумно выдохнул. — Зачем ты это сделал? — шёпотом спросил он. Не такую реакцию я ожидал, если честно. — Мог бы просто сказать "спасибо". — Спасибо? За что? Меня устраивала такая теория. Я хотел, чтобы меня все в этой Инадзуме ненавидели и я мог быть свободен. Я услышал едва заметный всхлип. Неужели, я правда залез туда, куда мне не следовало? — Но я всего лишь хотел добиться справедливости. — Я же сказал прекратить. С самого детства мне говорили что я должен делать, с кем общаться, на какую профессию идти учиться. Нельзя одевать эту одежду, нельзя идти после учёбы с одноклассниками гулять, нельзя читать произведения этого писателя. Я просто устал от всего. Заниматься всю жизнь тем, чем ты не хочешь заниматься — самое отвратительное, что может только с тобой случиться. Меня постоянно опекали. Я чувствовал себя загнанной птицей в клетку. Поэтому я так был рад тому, что меня отправили сюда. Здесь не было родителей, которые бы диктовали мне как жить. Здесь я мог быть самим собой. Я не до конца понимал чувства Кадзухи. Он стремился к эскапизму и побег от реальности был для него чем-то в роде защиты. Сейчас я увидел его израненную душу. Он трясся как осиновый лист на ветру. Таким он престал передо мной впервые. — Мне жаль, но я уже ничего не могу изменить. — Ты предатель. Больно. Очень больно было это слышать от того, кто искренне мне улыбался, читал стихотворения и позволил открыть ему душу. — Хейдзо, я не хочу в Инадзуму, — он едва ли не кричал, — Я туда в жизни больше не вернусь. — Так не возвращайся. В чём проблема? — Родители меня станут снова опекать. Они откажутся меня слушать. Я снова буду их игрушкой. Никто не должен узнать правду. — Кадзуха, я с тобой. Преодолев расстояние, я заключил его объятия, но он не хотел, чтобы я сейчас был с ним рядом. — Не трогай меня. Видеть тебя больше не хочу, — он вырвался и направился вниз по лестнице, — Поздравляю, ты теперь снова будешь самым обсуждаемым в классе. В тот день на уроках он больше не появился. Через несколько дней нам сообщили, что Кадзуха уехал обратно в свою страну. Многие сильно расстроились, услышав это от учителя. Я лишь повернул взгляд на окно и задумчиво пялился на улицу. Я во всём виноват.

***

Добившись справедливости, я ощутил экстаз по всему телу. Это было максимально приятное чувство. Ничто так меня не радовало раньше. И тут я понял, что хочу и дальше распутывать сложные преступления, наказывать виноватых и давать надежду тем, кого обвинили ошибочно. Конечно, ситуация с Кадзухой осталась неприятным осадком. Я видел в нём приятного парня, а он просто оказался незрелым человеком и принял удобное для себя положение. Но мои чувства к нему не изменились. Спустя год после этого события я писал экзамены. На самом деле, я всё-таки попросил помощи у маминого начальника и он чаще приходил к нам домой, чему моя мама была очень рада. Они сблизились. Благодаря ему меня взяли в полицейский институт Инадзумы и я уехал учиться туда, ведь и так уже очень хорошо знал эту страну. Я даже лично виделся с директрисой Райден. Она оказалась не таким плохим человеком, какой я её всегда представлял. Многие отмечали, что она за последние годы сильно изменилась. Даже не знаю с чем это связанно. После того дня, Кадзуху я больше никогда не видел. Но он всегда оставался в моей памяти приятным звуком. Может быть однажды, нам ещё предстоит встретиться вновь. И тогда я извинюсь перед ним как настоящий мужчина. Всё-таки, я видел в нём гораздо большего человека, чем просто друг. Я помню, как мы стояли обнявшись на шумной вечеринке. В тот момент я ему похоже признался. Да... он правда мне нравился. Иначе, не думаю, что столько бы времени потратил на то, чтобы вернуть его честь и репутацию. Именно благодаря Кадзухе, я понял своё жизненное призвание. И именно благодаря Кадзухе, моя девушка только что бросила меня, потому что в ней я видел совершенно другого человека.