Будущее, в котором тебя не будет

       Дождь покрывает это захолустье своими каплями. По несчастным разбитым улочкам кругом мёртвые тела чудищ и людей. Фиолетовая земля окружала абсолютно все участки до каменных дорог, к коим, как ни странно, пока не могла пробраться, чем в очередной раз заставляет парня скривиться в отвращении. Линч не может точно сказать когда это началось, ведь и сам не был в числе первых, осведомлённых о существовании такового вируса.        Он потерял слишком много на новом поле боя с монстрами, название которому мир. Многое и многих.        Решение стать частью патруля для несчастного населённого пункта было принято ввиду раздумий о том, что люди не должны страдать так, как бывший журналист. Подобные события меняют многих, вот и брюнета не обошёл такой факт стороной. Он на себе прочувствовал вкус лицезрения смерти родных и близких, а потому хочет уберечь других от этого.        Поднимая голову к небу, на щеках ощущаются бегающие по коже капли. Они оставляют влажные дорожки на щеках, скатываясь к краю и падая на одежду. Да вот только это не дождь, не капли небесной воды. Это просто слёзы. Те, что возникают от горечи утраты и воспроизведения давних воспоминаний в голове. Те, что свойственны любому живому существу. Те, что заставляют ещё сильнее впасть в события нескольколетней давности, ввиду чего все действия выполняются на автомате или не выполняются вовсе.        Смерти каждого, кто был так дорог обладателю зелёных омутов мелькали перед глазами, заставляя сердце усилить частоту перекачки крови, в следствие чего пульс ускорялся. Каждое мёртвое тело он помнил. Помнил как одна из тварей, название которой даже вспоминать было страшно, просто на две части разорвала племянника бывшего журналиста, вонзив свои мерзкие лапы в лицо мальчика. Помнил как уже другие монстры поедали внутренности его медленно умирающей сестры, а после с животным наслаждение отрывали её голову. Каждое из этих зрелищ навсегда отпечаталось в памяти парня. Каждая из этих смертей стала вечным кошмаром, который видеть доводилось не только во время редких отбоев или пересменок в патруле. Эти смерти нанесли огромную психологическую травму, с которой справиться уже никак нельзя. Но даже те ощущения, что испытал в то время брюнет не сравнятся с тем, что он чувствовал, когда случилось нечто другое. Когда он сам должен был убить человека.        И вновь тот день. Такой же дождь, но местность несколько другая. Тот же легендарный дуэт, что прошёл через многое, а повидал ещё больше. Да вот только их положение другое, как физически, так и морально.

* * *

       Шатен протягивает лучшему другу свой старый револьвер, который ранее всюду носил с собой. Другой рукой этот же парень придерживается за шершавую бетонную стену. Тихий смех, что был полон тоски, срывается с уст младшего. Его очи прикрыты, а губы искривились в грустной ухмылке. В голове пустота и лишь обратный отчёт сроком в четыре минуты эхом распространяется по разуму.        Напротив стоит нервный журналист. Он прекрасно знает что происходит, знает что ждёт товарища. Хочет избавить того от ужасной участи превратиться в точно такого же монстра, как и те, что посмели причинить боль писателю и заразить его этой отравой. Да только не нашли они противоядие! Не смогли узнать с какой скоростью распространяется этот чёртов вирус и можно ли вообще от него спастись. Они не знали как спасти человеческую жизнь после случившегося. Знали лишь как обезопасить других и облегчить ношу отравленного. Лишь убить. Пулю в сердце или висок, эвтаназия, обезглавливание, четвертование или любой другой способ быстро убить человека. Джонатан выбрал первый вариант. Решил быть застрелен из собственного револьвера, а после оставить его лучшему другу. Вот только по какой именно причине? Просто в память о своём существовании и их дружбе, или как вечное напоминание, что именно Линч застрелил его из этого самого оружия?        Не зависимо от варианта, по щекам брюнета всё равно текли слёзы, а во взгляде застыл немой вопрос «Почему?». Он не хочет принимать оружие, не хочет нажимать на курок. Единственное, что ему нужно — быть вечно вместе с напарником. С живым напарником. — Джон, мы ведь можем найти антидот. — дрожащим голосом произносит Егор, искренне пытаясь сдержать порыв эмоций, что нахлынули на него.        А парень напротив лишь посмеивается, осознавая всю обречённость данного высказывания. Он прекрасно знает, что произойдёт с ним через несколько часов. Просто не хочет вредить товарищу. Не хочет стать неконтролируемым монстром, что нанесёт огромный ущерб человеческим жизням.        Присев на кафельный пол лаборатории и прильнув спиной к прохладной стене, шатен смеётся чуть сильнее. Вернее, со стороны можно было так подумать. Журналист же прекрасно видел, как блестят влажные дорожки на чужих щеках. Но не отрицал того факта, что напарник улыбается. Кривой, печальной, сожалеющей улыбкой. — Ты такой дурак, Линч. Ну посмотри на меня! Я едва ли могу контролировать свои мысли, а вскоре и действия перестану. Ещё и нет точной вероятности, что это твоё «противоядие» сработает, даже если бы оно было. Просто сделай то, о чём я тебя прошу, не будь придурком. — этот поддельный изгиб губ наконец уходит с лица писателя, выдавая его серьёзность. Да только вот не только эта эмоция видна в его взгляде на товарища. Отчаяние? Быть может. — Просто выстрели, Линч, мне хреново. Ты сделаешь только хуже, если оставишь меня в живых, приятель. — слишком тоскливая атмосфера. Слишком холодная лаборатория. Слишком много чувств, что так и не были высказаны. Слишком много «слишком». Джон решает напоследок разбавить эту тоску. — Хочешь, передам Лили и Лукасу «привет» на том свете? — кривая улыбка вновь налипает на его губы. Нет, ему определённо не идёт такая улыбка! Он не должен так страдать!        Мысли в голове зеленоглазого скачут, заменяя друг друга каждую секунду. Но объединял эти мысли факт того, что все они вертелись вокруг одного только Джонатана Доу. Не ситуации, в которой они находятся сейчас, а именно вокруг этого парня. Его голос, эмоции, чувства, взгляд, характер. Всё. Все те приключения, их битвы с монстрами бок обок. Их счастливая дружба. И только в этот миг до бывшего журналиста доходит, что для него это была нихрена не дружба. Он обожал этого глупого шатена. Любил, а потому был готов пойти на всё. На всё, дабы тот жил и был счастлив! Но сейчас Егор был готов разорваться. Ведь в данный момент эти два этапа не могут существовать в мире. Если Джон будет жив, то не будет счастлив. Он хочет умереть, чтобы быть счастливым.        Внутреннюю делему прерывает неожиданное воспоминание. О том, что когда-то сказала сестра брюнета. Когда её спрашивали где же отец Лукаса, то она с некой печалью в голосе отвечала «Если любишь человека, то не заставляй его быть рядом с тобой. Сделай так, чтобы он был счастлив, не важно как и где. Я всегда следую этому принципу». И Лили была права. Она всегда права, все об этом знали. И даже после её смерти все те советы, которыми она успела поделиться, остаются в памяти людей. — Хорошо, приятель… — голос дрожит. Слёзы сами текут по щекам зеленоглазого. Он не в силах их контролировать. — Готов? — ответом был лёгкий кивок и тихая грустная усмешка писателя. Егор делает шаг ближе, наводя дуло пистолета на лучшего друга. На того, чьё счастье было всегда важнее. Неосознанно, брюнет тихо шепчет четыре чёртовых слова, что комом таились в горле уже очень долгое время. — Я люблю тебя, Джон.        Выстрел. За которым следуют всхлипы Линча, что заторможенно упал на колени перед бездыханным телом. Нет, он никогда не сможет простить себе эту смерть. Ни за что и никогда.

* * *

       Так и было до сих пор. Кровь такого удивительного человека, как Джонатан была на руках такого мудака, как Егор Линч.        А слёзы всё теми же водопадами стекали по щекам, пока брюнет искренне вытался удержаться от того, чтобы не закричать. Он виноват в том инциденте. Только он и никто более!        В эту чехарду мыслей врывается резкое чувство лёгкости. Тепло. Такое же чувство он когда-то уже ощущал.        Осознание того, когда же это было настигло настолько резко, что патрульный на несколько мгновений перестал дышать. Он знал это чувство уже давно. Это были объятия Джонатана Доу. Его, мать вашу, Джона. Того парня в очках с плотным белым стеклом. Того, чья жизнь оборвалась так же резко, как и здравомыслие. Тот, чья искренняя улыбка была для Егора бесценна. И, казалось, даже в дуновении ветра и шуме дождя был слышен тот самый чудный голос. — Ты не виноват, приятель. Спасибо. Думай о будущем, дружище… Я тебя тоже люблю, Егор Линч.        А до патрульного доходит, что с ним всё это время был тот же парнишка, чей характер часто не давал людям покоя. Тот, чьи чувства и желания были важнее всего. — Мне не нравится представлять будущее, в котором тебя не будет рядом. — Я всегда рядом, глупый. Всегда, когда только ты захочешь.