Подсолнух - цветок солнца. Море любви и закат на волнах.

Лунный свет освещает дорогу к озеру. Он мягко падает на тропинку, помогая двум парням идти. — Красота. — нарушает тишину Джонсон. Его томный, но громкий голос сбивает с толку, заставляя все мысли и знания языка уходить из головы. Наверное это нравилось мне в нем тогда. Не думаю, что сейчас это способно обескуражить меня. Наверное тогда я был кретином, романтизирующим все на свете, но его голос заставлял мурашки бегать по телу и мне это нравилось. — А? Ага…- блондин сомневался в старом знакомом, он не знал зачем его в половине первого ночи ведут к реке, говоря о красоте пейзажа. — Знаешь, вспоминая наши отношения, я понимаю почему ты мне нравился. Ты терпел и принимал любую дичь, которую я делал. Это нравилось больше всего на свете. — брюнет тепло улыбнулся, поворачиваясь к Трэвису. Блондин неловко улыбается в ответ. Внутри, что-то трепещет, распространяя тепло по телу. Вся атмосфера в этой ситуации заставляла Фелпса понимать насколько сильно он рад быть в ней. Тепло на руке отвлекло парня от навязчивой мысли. Ларри тянул его за руку, переплетая собственные пальцы с чужими. С этого ракурса была видна лишь спина Джонсона, что вел блондина за руку к водяной глади. — Топить меня собираешься? — отшутился Фелпс, подходя ближе к воде. — Хах, нет. И в мыслях не было. — сначала смеясь, а потом более спокойно проговорил брюнет, направляя взгляд на другой берег. — Что-то случилось, Лар? — обеспокоился Трэвис. — Не строй из себя святошу… — зло шепнул Джонсон. — Что прости? — услышав фразу, сказал Фелпс. — Сал сосется с Эш на кухне актового. — как-то спокойно проговорил брюнет, присаживаясь на корточки у кромки воды. Фелпс остолбенел. Он не знал, как правильно себя вести. С одной стороны они с Фишером не в отношениях и он может делать все, что угодно, но с другой, он признался блондину в любви, тот ответил взаимностью. — Джонсон, можешь меня поцеловать? — улыбнувшись, сказал блондин. — А, ну, если хочешь… — брюнет почесал затылок. Ларри выпрямился, подходя к блондину. Молчание длилось пару десятков секунд, пока брюнет тихо не спросил: — Можно? — Да. — обвивая руки вокруг шеи друга, сказал Фелпс. Парни слились в приятном и до жути нежном поцелуе. Так не хотелось заканчивать. Так не хотелось снова вспоминать о ноющей боли в груди, потому Трэвис утопил ее в удовольствии. Сначала руки Джонсона сползли на его талию, а позже сам Фелпс, намекнул на продолжение, заставляя брюнета опустить руки на ягодицы. — Точно хочешь? — в поцелуй спросил Джонсон, на что блондин лишь кивнул, как бы говоря «Да». Глаза Трэвиса закрылись. Он буквально таял в чужих объятьях и прикосновениях. Таких осторожных, немного неуверенных, как бы спрашивающих «Нравится?». Языки парней охотно переплетались, а руки блондина то и дело водили по самым эрогенным местам руками, прижимаясь ближе к Джонсону. Ларри медленно разорвал поцелуй и улыбнулся. — Хочешь прям здесь что ли? — с насмешкой спросил брюнет. — А почему нет? Мы ведь еще не разу не делали этого в таком месте. — облизывая губы сказал блондин. — Ууу, мой святоша разбудил всех чертей? — Вроде того. — вновь обвивая шею Джонсона руками, сказал Фелпс. Парни вновь поцеловались. Влажно, слюняво, но приятно. Руки Ларри удобно устроились на ягодицах блондина, а тот, не сопротивляясь, поддавался, уступая брюнету место актива.