Сорочка

За пять тюрьмы Малина стал ещё злее, если было бы куда, конечно. Во-первых, он ненавидел целый мир. Во-вторых, был полон сил и желания вернуть всё на круги своя. То есть он, Малина, сверху, а все остальные снизу. Начать триумфальное возвращение от решил с «отжимания» своего имущества обратно. Официанты в Бирюзе, в которую он вломился перед закрытием, пошкерились кто куда, попрятались по углам. Смелых не было. Всё тряслись и дрожали, пока Малина и оставшиеся с ним быки — оказались вернее псин — методично обшаривали все помещения в поисках кого-нибудь рангом повыше. Перепуганный вусмерть персонал и гости нервно сгрудились у одной из стен с поднятыми руками. Щемить обычных работников Малина не собирался, ему был нужно было хоть какое-никакое начальство. Постоят, не переломятся, пока он разбирается с делами… Самой храброй из трепещущей толпы оказалась официанточка — симпатичная, но бледная как смерть, с длинными рыжими волосами. Её-то Малина и выбрал — во-первых, поболтать по душам, а во-вторых… Соскучился он по женщинам. Сильно. Очень. Особенно по таким — крайне послушным. — Хозяина здесь нет, — руки были предусмотрительно подняты, в глаза она не смотрела. Тревожно следила за дулом пистолета. Малина цыкнул зубом. — Я теперь хозяин, кисуль. Я. Девчонка нахмурилась, зажевала нижнюю губу. Малина убрал оружие за пояс и небрежно поманил её рукой. Приобнял даже, погладил по дрожащему плечику. Поправил волосы. Она была чистенькая, свеженькая. Подумал и велел мужикам распустить гостей, а работников оставить — праздновать будут… Кому кто даст, кому кто достанется… Малина, к пример, пригласил официанточку к столу. Стало быть, собрался совместить приятное с полезным.