Чьё-то пение

#хэдканон #гогсигмы Поступая в университет, Коля съезжает в квартиру на окраине города рядом со стройкой — но зато не слишком дорогую, практически новую. Во всём доме, как он узнал от хозяина, не было никого кроме него и ещё одного парня на том же этаже. Весь первый день Гоголь только и слышал что звуки сверла, да периодическую пустую тишину. Была мысль зайти к новоиспечённому соседу и завести диалог, но вставать с кровати уж слишком не хотелось: утомился он со всем этим переездом. Однако, желал Николай того или нет, ночью они всё же «познакомились». Тонкие стены дали знать о себе, и, ложась спать, можно было отчётливо услышать пение из соседней кватиры. Такое трепетное, осторожное и возможно даже старающееся быть тихим. i wanna make a colour that no one else has seen before i wanna be so much more Ого. i hope that she looks at me and thinks “shit, he’s so pretty” something I can’t believe Невольно улыбаясь, Коля прислушивается. Если бы он не был так заворожен, то мог бы даже сбегать на кухню за своим стаканом от пива и приложить его к стене. Но тут пошевелиться боязно: настолько голос в соседней квартире прекрасен. Вдруг Коля его спугнёт ненароком? Сердце пропустило удар, а затем замерло. Николай забыл как дышать, вспоминать и вовсе не хотел. Казалось, что вся планета, да что там, вселенная, в этот момент сомкнулась на одной точке и одном мгновении: на чудесном пении за стеной. Конечно, он не настолько наивен и глуп, чтобы влюбиться за одну ночь, лишь только часок-другой послушав этот «концерт». Но его беспечности точно хватает на то, чтобы поуши встрескаться, в первый раз поговорив на лестничном пролёте. Если это, конечно, вообще можно было назвать разговором. Спускаясь, он заметил внизу светло-сиреневое пятно, и только через пару секунд понял, что это зрительно слились волосы и объёмная толстовка того парня. Парня, выглядевшего самым очаровательнейшим образом. В то время как у Николая, кажется, весь мир перевернулся и взорвался, остановилось время, ему не было никакого дела. Он просто поднимался по лестнице, идя навстречу, и упирался в телефон. Коля застыл с комом в горле и не был способен вспомнить слова даже в тот момент, когда незнакомец остановился на против него, удивлённо и вопросительно смотря. Взаправду хотелось что-то сказать, но увы… — Здравствуйте? — боже, как он и предполагал — тот самый голос. — Это ведь вы недавно переехали в соседнюю квартиру, да? — Николай молча кивает и думает о том, как ему и его разноцветным волосам идёт эта чудесная розовая заколка. Она бы не подошла вот так ни одной из девушек, за которыми он бегал все старшие классы. — Тогда, получается, что мы соседи… — неловкая улыбка. — Меня Сигмой звать. — А… Оу… Коля! — чуть ли не заикаясь, промолвил он. — Что ж… До встречи тогда? — Сигма вновь улыбнулся и продолжил подниматься наверх, проходя мимо Николая, который успел позабыть, что он, вообще-то, опаздывает на пару. Можете ли вы догадаться, какие мысли занимали его голову последующие дни до новой встречи? О чём он размышлял, каждую ночь слушая пение за стеной? «Интересно, а что он любит? Чем увлекается? Где учится, или, быть может, работает? А как давно он поёт и почему начал петь? Он самоучка или у него есть музыкальное образование? Пьёт чай или кофе? Сколько ложек сахара кладёт? Кладёт ли он вообще сахар? А может он не пьёт ни чай, ни кофе? А что же пьёт тогда? Он любит сладкое, солёное или кислое? Или, возможно, острое? А что он делает в свободное время?» Не слишком удивительно, правда? *** Долгожданное Николаем «столкновение» в следующий раз происходит прямо возле их квартир, когда они практически одновременно выходят, запирая двери. На этот раз Коля не теряется. — Ой, здравствуй! — улыбается дружелюбно и беспечно так, словно внутри не взрываются фейерверки. — Здравствуй, — тихо произносит Сигма, больше сосредоточенный на двери собственной квартиры, которая всё никак не хочет закрыться, нежели чем на Николае. Тот, однако, быстро соображает, как повернуть ситуацию в свою сторону. — Не закрывается? Давай помогу! Сигма странно косится, но всё же отступает от двери, вверяя свои ключи соседу. Тот быстро справляется, и так, чтобы просто к слову, упоминает, что они могли бы познакомиться поближе за чашечкой чая: соседи же, в конце концов. Сигма неловко соглашается, и этим же вечером они сидят у Николая за весьма милой, повседневной беседой. Сигма думает что он такой же странный, каким показался при первой встрече, но теперь скорее в хорошем смысле. Николай узнаёт, что Сигма предпочитает крепкий кофе без сахара и молока. А потом такие посиделки неожиданно становятся обыденностью, происходящей в конце почти каждого четверга. Никто не знает почему четверга. Получилось так, случайно. В один из вечеров Коля на эмоциях проговаривается о чудесном пении Сигмы. Тот немного сконфуживается от этой темы: кажется, он не ожидал, что каждую ночь его слышали. Но дискомфорт со светлым, жизнерадостным Николаем никогда не задерживается надолго — у Сигмы, по крайней мере, точно, — и через некоторое время он рассказывает, что не учится, но подрабатывает вокалистом то там, то сям: на всяких праздниках, мероприятиях, бывает просто на улицах и в переходах в метро. Гоголь решает не расспрашивать глубже о причинах и мотивах, потому что Сигму и так было тяжело разговорить. Если ему не хочется, определённые темы обсуждать он не будет никогда. Однако, на удивление, Сигма сам проговаривается, что не захотел поступать туда, куда нужно было родителям, тобишь в медицинский, и оттого вылетел из дома. Ну, музыкальное образование имеется — уже выручает. Вон, и квартиру самостоятельно подыскать сумел, и на оплату аренды, вроде как, пока что хватает. По ночам правда жрёт чувство одиночества и пустоты, но это ничего. — У меня же теперь хотя бы есть ты… хороший собеседник. Не отчаиваюсь, в общем. Коля стоит, заливая крепкий кофе кипятком и не знает, что сказать. Потом понимает, что сказать тут вообще-то и нечего: по крайней мере в его случае. Поэтому просто подходит, ставит кружку с горьким напиктом на стол и лёгким движением со спины обнимает Сигму. Тот немного хмурится и краснеет, первые секунды пребывая в каком-то ступоре, однако через пару мгновений неуверенно кладёт ладони поверх тёплых рук Николая, так надёжно обвивающих шею и плечи. Ему, на удивление, спокойно. Как будто спустя целую жизнь наконец ощутил, что это такое — безопасность и дом.