The Songs Around Us./Песни вокруг нас.

      Сквозь тёмный и тягучий туман, Нил чувствует прикосновение к своему телу, а именно — к голове. Первой мыслью в неясном сознании стала рука матери. Такие нежные, приятные и греющие сердце касания, прямо как тогда, когда он делал что-то не так. Кнут и пряник. Сначала она лаского касается твоих волос, а после, прям таки через секунду, уже яростно тянет их на себя, причиняя сильную боль, тем самым ругая за то, что ослушался ранее. Джостен отдалённо, как если бы он был полностью опущен под воду, слышит какой-то неразборчивый звук, после чего на него накатывает новая волна боли. Второй мыслью стало то, что рука принадлежит Эндрю. Но она была столь обсурдной, что тут же покинула его голову. Нет. Кто угодно, но только не Миньярд. Он бы никогда не смог коснутся его без твёрдого и ясного «да».       — Нил?       Произнесенное вслух имя режет слух и причиняет такую сильную боль, как будто бы он пылал в самом настоящем адском огне. Это имя причинает ему боль. А хуже всего то, что он не может вспомнить что-то очень важное. Как будто бы с этим именем связано то, что ему нужно помнить, а половина его воспоминаний заперта, недоступна.       Единственное, что он помнит, и в каком из воспоминаний уверен на все сто процентов — это Эндрю. Его веки крепко на крепко закрыты, словно склеенные клеем. И чтобы их открыть ему приходится приложить не мало, даже очень много, усилий.       — Дрю? — тихо зовёт Нил.       — Это Дэн.       Сказанные слова обретают свой истинные смысл долго и нудно в чужой голове, но когда парень все-таки понимает сказанное, то его сердце как-будто бы начинает стучать сильнее, ярче. И именно в этот момент он открывает глаза и срывает с себя трубки, что до этого были подключены к его телу. Ему плевать. Плевать на мимолетную боль, которую он практически не чувствует из-за столь большого количества. Плевать на бинты, которые покрывают его руки, тем самым мешая совершать какое либо действие. Он пережил и похуже. Побывал в тех ситуациях и в том положение, которое не пожелаешь даже злейшему врагу. Ему обсолютно плевать на себя, ведь в приоритете сейчас было одно. Одна и таже мысль настойчиво стучала в его голове, перекрывая все остальные. Эндрю. Ему нужно его увидеть. Нужно. Даже не смотря на то, что он сейчас не в состоянии вспомнить хоть что-нибудь важное, он знает, что ему нужно добраться до Миньярда.       — Нил, все в порядке, успокойся.       — Эндрю. — Это имя —все, о чем Нил способен думать сейчас. Всё, что он способен вспомнить и найти среди глубокого тумана, что отказывается оставлять его разум в покое. — Где он? — Спрашивает Джостен.       — Тебе нужно отдохнуть, — говорит уже другой голос, который он не слышал ранее.       Рассмотреть помещение, в котором он находился, Нил не смог. Дымка перед глазами, да и куча людей во круг усложняли это задачу, к всему остальному ещё и прибовлялись руки. Чужие руки. Те, которые насильно прижимают его к кровати, чтобы тот не встал, и не сделал себе хуже. А он сам все крутился и вертелся, пытаясь увидит Эндрю поблизости. На заднем плане Джостен слышал голоса, которые упрямая пытался игнорировать. Пытался убежать.       — Я должен его увидеть.       — Ложись, — сказал кто-то, потягув парня вниз, на кровать.       С ним все в порядке. С ним все в порядке. С ним все в порядке.       Однако нет, реальность показывала обратное. Он слишком слаб, чтобы бороться с врачами. Именно поэтому своеобразная битва продлилась недолго, и уже через какое-то время парня тянуло в бессознательно состояние.       Эндрю.

* * *

      Следующие дни были наполнены растеренностью и всепоглощающей болью. К нему приходили, сыпали добрыми словами, не имевшими никакого смысла, и уходили так же, исчезая из памяти спустя пару минут. Помимо этого Нила заставляли есть, спать и принимать таблетки, что якобы ему помогут. Врачи же каждый раз рассматривали его многочисленные порезы, после чего перевязывали распухшие конечности.       Так продолжалось ровно до тех пор, пока однажды Джостена не отпустили домой.       Дом. От чего-то, при мысли об этом слове у него резко началась головная боль. Ответ был здесь. Так близко, протяни руку и дотянешься. Так же близко, как и далеко. В конечном итоге Нил засыпает под тряску автомобиля.       Отдалённо он слышит чей-то разговор, после чего начинает чувствовать необычный запах: что-то, что было ему знакомо, что-то, где он был в безопасности. Этот запах манил его и одновременно отпускал. Воспоминания все пытались выплыть на поверхность, явится и разогнать дымку от принятых в больнице препоратов, но все было четно. Обезболивающие заглушали их.       Открывая глаза, первое, что смог разглядеть Нил в полу освещенной светом комнате был лишь стоящий в углу стул, который, он точно знал, здесь обычно не стоял. Завидев на нем мужчину, Джостен попытался принять сидя её положение, но потерпел фиаско, стоило ему облокотится на руки, что тут же отдались жгучей болью, заставляя его тут же упасть обратно и издать болезненный стол, что сам, против воли, вырвался из горла.       — Не двигайся, малыш, — говорит мужчина, что буквально подлетел к нему, а после помог устроится на подушка.       Напрягая свою память, Нилу удалось вспомнить имя этого человека. Ваймак. Однако, почему он смог вспомнить это, но не все остальное, все ещё висело грузом над его головой. Он все задавался этим вопросом, а после тут же вновь корил себя за то, что не может вспомнить.       — Мой ключ, — хрипит Джостен не своим голосом, удивляюсь тому, как тот ужасно и тихо звучит.       Он знать не знает, о чем говорит. Что ещё за ключ, и зачем он ему. С того момента, как он был освобождён из Эвермора и отправлен в Германию, ему давали много различных ключей. Намного больше, чем он носил раньше. Ответ вновь был столь близко, ровно как и столь же далеко.       — Приятель, ты очнулся! — Из дверного проёма показался темноволосый и высокий парень. —Как ты себя чувствуешь? Голоден? Если да, то Дэн готовит ужин на кухне.       — Мой ключ, — снова повторяет Джостен. Он чувствует тяжесть в своей руке. Такую знакомую. Долгожданную. А следом, слышит обещание. Вот только. без слов, просто знает, что было, но что ему сказали. это память воспроизводить отказалась вовсе.       Ваймак обращается на вошедшего парня. И Нил тут же вспоминает чужое имя. Мэтт. Его зовут Мэтт. А ещё они оба кажется в лёгком ступоре, будто бы не понимая, о чем их спрашивают. И именно в этот момент, Джостен захотел их ударить. Эх, если бы он только мог встать, он бы сделал это.       — Где мой ключ? — Ещё раз интересуется Нил.       — Что? О, стойте, — в комнату вошла девушка с короткими волосами, видимо, сказанные слова парня были столь громкими, что она услышала его. — Нам дали ключ вместе с твоими вещами. Я сейчас принесу его.       Дэн, так звали эту девушку, исчезает в верном проёме, и за ней же последовал Мэтт. Ваймак же остался рядом с парнем, помогая ему сесть более удобнее.       Спустя некоторое время, когда Нилу кажется, будто бы прошло не пару минут, а целая вечность, его глаза закрываются, как дверь в комнату снова хлопает.       — Ты об этом? — интересуется Мэтт покачивая чёрный ключ, что висел на серебряной цепочке.       Джостен, хотел было взять его, но вовремя вспомнил про забинтованными руки, в следствии чего Мэтт сам надел на чужую шею цепочку. После чего Нил проваливается в сон, крепко прижимая к себе ключ. Настолько крепко, насколько это вообще возможно, напрягаясь, пытаясь вспомнить каждую деталь произошедшего, что смогла спрятаться в потемках сознания.       Где Эндрю?

* * *

      — Эндрю, — спрашивает Нил спустя время, когда он уже может самостоятельно передвигаться и есть, в пустоту. Он уверен, что Мэтт или же Ваймак отправят его отдыхать, ровно как и вчера, и позавчера, и все предыдущие разы.       С ним всегда оставались эти двое. Иногда заместо них приходила Дэн или Элисон, бывало, что он даже видел Рене и Кевина, но никак не Эндрю.       Нил пялится в пустой и светлый потолок, пытаясь собрать мысли в кучу и вспомнить все, что забыл, в то время как Ваймак гремит чем-то на кухне.       — Пойдём, малыш, — говорит мужчина, выходя к нему в гостиную. Он передаёт Джостену пальто, после чего открывает дверь и покидает с ним квартиру.       Какое-то время Ваймак молча ведёт машину, а Нил же старался запомнить повороты на дороге, но все было четно. Остановились они около больницы. И у Нила дрогает сердце. Оно проваливается в ноги, после чего рывком поднимается вверх, застревая в горле, недавая сделать лишнего вздоха.       Мужчина открывает перед ним дверь, и не смотря на явные протесты, ведёт его по коридорам. Каким бы сильным не было желание осмотреться, Нил не может. Он не может ничего поделать со своим бешено колотящимся сердцем, словно бы он пробежал несколько кругов вокруг Эвермора, и голос, шепчущим слишком поздно внутри его сознания, когда Нил видит буквы «Отделение интенсивной терапии», написанные в начале нового прохода, по которому его вел Ваймак.       — Он не может быть здесь, — произносит невысокий, одетый в белый халат, блондин, завидев Нила. Было похоже, будто бы он собирался его ударить, да только стоящий рядом высокий парень с вьющимися волосами остановил его.       — Аарон, постой.       — Нет. Ты не можешь быть здесь. Разрешено лишь членам семьи. И к тому же ты слишком дерьмого выглядишь.       — Не будь ты таким. Они все же были вместе. Пожалуйста.       — Он ненавидит это слово, — происносит Нил, уверенный, что это были лишь его мысли, но потому, как на него взглянул окружающие, он понял, что сказал это вслух.       — Аарон, — говорит Ваймак, просматривая на Ники с Нилом, — мы говорили об этом.       Миньярд сжимает губы в тонкую линию. Его лицо слегка краснеет.       — Хорошо, — уступает он, прежде, чем отойти.       Ники кивает Аарону с Ваймаком, но после хватает Нила, предпочитая провести его по коридорам. Хэммик болтал без умолку обо всем и ничем сразу, а после, они натыкнулись на врача, которая рассказала Джостену чуть больше. Слова обоих влетают Нилу в одно ухо, и вылетают из другого, он не может как понять, так и запомнить сказанного. Если бы Мэри была жива, она бы уже избила его до полусмерти за то, что он так сильно расслабился.       В конце концов, единственное, что Нил может уловить, — это несколько слов, но они выбивают воздух из его легких.       Кома. Слабый. Никаких изменений. Всего пять минут.       А затем Нила ведут внутрь помещения, полного пищащих и жужжащих машин.       Наконец, он видит Эндрю. Маленькое бледное тельце на кровати, покрытое трубками и кабелями, тянущимися во всех направлениях поверх бинтов, металл, удерживающий его тело. Трубки делают для него все, включая дыхание.       В этот самый момент, в эту самую сенуду, он был готов заплакать, и выкрикнуть все, что скопилось на его душе непосильным грузом. Но ничего не вышло. Он едва слышит рыжания Ники позади себя, до того, как тот закрывает дверь, оставляя его одного.       Нил, прихрамывая, подходит к Эндрю, пытаясь убедить себя, что это сон, ошибка. С Эндрю все должно быть в порядке. Он должен был быть черт возьми в порядке!       После нескольких минут разглядывания неподвижного тела Эндрю, взгляд Нила останавливается на его обнаженных руках, с которых сняты нарукавные повязки, шрамах, выставленных напоказ между синяками, бинтами, гипсами и ногтями, и ярость заменяет все чувства внутри него.       Не требуется много времени, чтобы осмотреть маленькую комнату и найти сумку с одеждой, сложенную в углу. Джостена трясет от ярости и страха, и его бесполезные пальцы не могут развязать узел, но ему удается развязать его и искать, пока он не находит повязки. Ножей внутри больше нет. Рене, должно быть, нашла способ забрать их.       С трясущимися руками Нил возвращается к Эндрю.       — Я надеюсь, что это «да». — Это все, что может сказать Джостен, прежде чем его горло сжимается и он больше не может выдавить из себя ни слова. Одна рука Миньярда уже загипсована, поэтому Нил оборачивает обе повязки вокруг другой руки так хорошо, как только может, не прикасаясь, пока они не закроют худшие из старых шрамов Эндрю.       Нил наполовину ожидает удара кулаком в живот за то, что был так близко, пока блондин спал, но ничего не происходит даже после того, как он заканчивает и остается рядом с Эндрю.       С ним все в порядке. С ним все в порядке. С ним все в порядке.       Нет, это не так.       Жизнь Нила ускользает у него на глазах.