Против фашизма

Как же болит в груди... Я не чувствую сердца, оно... Не бьется... Теперь страдаю я, но никого, никого рядом нет... Я просыпаюсь дома на кровати. Это был всего-лишь сон? Но почему тогда так больно в сердце? Я пытаюсь встать, но рана остро отозвалась болью, я снова лёг, перевёл дух и встал, теперь успешно. Я встал и пошёл, пошёл не глядя вперёд, к двери. Отпираю дверь и выхожу на улицу. Так холодно, и снег режет глаза, своей девственной белоснежностью. Я вижу, вижу как кто-то умирает, бегу на помощь, к бедолаге. И падаю, на белый, колкий покров. Я пытаюсь встать, но руки пронзает болезненное ощущение, будто вонзились тысячи игл... Сугробы вокруг окрашиваются в алую кровь. Умирающим бедолагой оказался я... Я не умру!.. Пробудился я в холодном поту. Я дома, я всё ещё дома. Чёрт возьми... Это был сон, всего лишь сон... Я лежу на постели, бережно укутанный в одеяло. Я присел, тут же возникло неприятное чувство, которое испортило мне настроение. Дверь в комнату отворилась, зашла Украинка. Увидев, что я очнулся, она подбежала ко мне. - Россиюшка! Братец мой любимый! Наконец-то ты очнулся! - воскликнула сестра, крепко прижав меня к себе. - Сколько я спал? - недоумённо спрашиваю я. - Третьи сутки. Как же я рада, что ты жив! - лепетала она, всё ещё обнимая меня. - Так что, меня реально подбили? - интересуюсь я, надеясь на обратное. - Конечно, дурашка! А сколько крови было... - всё-таки отпустив, ответила она. Я приподнимаюсь и встаю, не переставая ощущать жуткую боль. - Ну так и что случилось за эти 3 дня, пока я спал? - я продолжаю расспрашивать, вопросов у меня ещё много. - Ох, знаешь, много чего... Когда мы тебя нашли, понесли домой, а по дороге увидели Беларусь. Так она была в состоянии не лучше тебя! - рассказывает сестра. Мы идём в зал, она ведёт меня под руку. Я замечаю всё тот же большой обеденный стол, за которым мы обычно потребляли пищу. Рядом с ним стоит старый, но уютный диванчик, на котором сейчас сидел Израиль. - РСФСР! Я волновался за тебя, хорошо что с тобой всё в порядке! - Израиль дружественно обнял меня, похлопав по плечу. - Ну, как сказать... Не совсем в порядке. - приметил я, усаживаясь за стол. - Тю, ну конечно! Ты же голодный небось, сейчас что-нибудь сготовлю. - сказала Украина, упорхнув на кухню. И впрямь, я не ел три дня. И не такое приснится. Но всё же, кто там погибал? А может это был не сон? Вдруг это Беларусь? И где вообще Польша? Это он меня подставил? - Ты уже видел ССРБ? - спросил меня Израиль. - Израиль, можешь пожалуйста называть всех просто, неофициально - с небольшим упрёком, попросил я. - А, да-да, хорошо. Так ты видел Беларусь? - вновь спросил парень. - Ещё нет, в каком она состоянии? - со странным равнодушием спрашиваю я. - В таком случае, давай ты просто посмотришь. - он взял меня за руку и повёл в одну из спален. Зайдя в комнату я сразу замечаю кровать, на которой дремлет израненная Беларусь. Некоторые участки кожи оголены до мускул, некоторые до кости. Кровотечение давно закончилось. Ноги, руки, туловище - всё перевязано окровавленными бинтами. - Ч-что?.. А, она жива? - не на шутку испугавшись, спросил я. Израиль пощупал пульс и положительно кивнул. Ужас... У меня просто нет слов. Руки затряслись, дыханье спёрло. Я никогда не видел такого ужаса... Какая сука сделала это с моей сестрой?! Я готов отомстить за каждую царапинку на её теле! Ну, ось, держись! Скоро я найду отца и мы закончим эту задержавшуюся войну! Мой разум захватывают печальные мысли. А вдруг ничего не получится? Зачем я всё это затеял?.. Смерти не миновать. Фашисты слишком сильны... В отчаянии я кладу свою руку на плечо сестры. - У нас получится. Мы вылечим тебя, сестрица. Мы выручим тебя, я знаю... - утверждаю я, несмотря на мои мысленные противоречия. Мы уходим, оставляя в комнате лишь тело моей сестры, избитое до полусмерти. - Ну где вы ходите? Обед уже стынет! - недовольно высказалась Украина. - Что это? - любопытствую я, усаживаясь за стол. - Жареная картошка с овощами. - отвечает Украина, тоже сев за стол. - А разве картошка - не овощ? - выдаёт Израиль, пробуя еду на вкус. - Ты мне тут язык не заговаривай! Ешь давай! - приказным тоном возгласила Украинка. Все от души поели и разбрелись по делам. Украина хлопотала по дому, а мы с Израилем следили за Беларусью. Мы сидим в комнате и молчим. Я стараюсь не смотреть на сестру, отводя взгляд в окно. - Скоро весна. - машинально сказал я. - Ага, природа вновь оживёт и станет теплее. - продолжал Израильтянин. Я случайно взглянул на сестру и сердце вновь отозвалось болью, но уже не физической. Я уткнулся лицом в ладони, дабы не видеть этого ужаса. - Я не могу, не могу на неё смотреть! - мои эмоции льются через край, я уже почти перехожу на крик, но вовремя останавливаюсь. - Россия! Пожалуйста, не волнуйся! Всё будет хорошо. Она выберется! - Израиль пытался меня успокоить, как только мог. По щекам струились горячие слёзы, я ничего не могу с собою сделать... Война уже давно идёт, а я и вовсе не привык. Я не привык к страданьям, боли, что каждый день меня терзает. Но что-же будет дальше? Смогу ли я по настоящему порадоваться победе или разочароваться проигрышу?.. С тех пор прошёл почти месяц. Беларусь... Она всё-же пошла на поправку. Её ужасные раны поддались манипуляциям Украины. Все были искренне рады её выздоровлению. Шрамы - это неотъемлемая часть нашей жизни, следы наших провалов и ошибок. Ну и я не хворал, быстро спохватился за бытовые дела. Все эти дни я старался найти Польшу. Я знаю, что он не выйдет в свет так близко к нашему убежищу, поэтому выходил подальше, насколько мог. Все попытки были тщетны. Я очередной раз иду искать жалкого предателя, но вдруг замечаю чей-то силуэт, пробегающий мимо меня. Я резко разворачиваюсь и бегу за неизвестным, который направляется к нашему дому. Что-то здесь неладно... Я максимально тихо ускоряюсь. Я приближаюсь к убегающему и успеваю рассмотреть его форму. Преимущественно белого цвета, опрятная. На голове форменная шляпа. Похоже на... Итальянца! Ёб твою ж... Новая угроза, которой надо помешать. Я бегу изо всех сил. Уже похер на шум хрустящего снега с хлюпаньем начинающихся луж. Главное сейчас обезвредить мудака. Итальяшка мельком глянул назад и увидел меня. У него уже нет сил бежать дальше. Я накидываюсь на него и заваливаю на снег. Оглушаю его и убегаю в дом. - БЫСТРО СВОРАЧИВАЕМСЯ И БЕЖИМ! - все были дома, надо было как можно быстрее покинуть приглянувшееся место. В сумку положили всё самое необходимое и труднодоступное. Королевство Италия быстро очнулся. Мы не успели выбраться, в здание уже зашёл фашист. Беларусь и Украина прячутся у нас с Израилем за спинами. Мы достаём ножи. Да, звучит смешно, по сравнению с пистолетом. Итальянец неумело хватает оружие и пускает огонь, по чему только не взбредёт. Сколько у него патронов? Только так шмаляет! Пока пули летят мимо, мы продвигаемся вперёд. Ножи идут в бой! Красные капли проявляются на белом костюме. Внезапно, резким движением Итальянец достаёт световую гранату и швыряет в нашу сторону. Глаза ослепляет белым, я отдалённо слышу, как от фашиста отбиваются девушки. - Тварь, тварь, тварь! Не смей их трогать! - слышался голос Украины. Всего минута и я прихожу в себя и иду в схватку. Вместе мы сила! Отшвырнув Итальяшку, мы хлопнули дверью и побежали, куда глаза глядят! Фашист боится леса, что беса. Каждой фашистской гадине висеть на перекладине. Советская сила фашистов разбила. Мёртвому фашисту и ворона рада. Обугленная ветвь ковыляла по потухающему костру. Пламя постепенно гасло. Взлетали последние клубы дыма. Выкинув истлевшую ветвь и затоптав костёр я пошёл домой. Лес - идеальное место для жилья. Он полон неизвестности и загадочности, мистики и ужасов. А может, по пути через чащу увидишь медведя? Кто знает. Было бы приятно познакомиться. Густой ельник стал нашим убежищем. Мы остановились в небольшой, но уютной хижине егеря. После прошлых происшествий было тихо. Ведь ясно, фашист в лес не полезет. Раскидистые еловые ветки закрывают землю от лучей солнца. Снег всё ещё лежит средь деревьев. Но поля уже снабдились проталинами и весенними ручьями. Птицы поют, зазывают жить, сражаться за жизнь. Весна победила зиму, а мы победим ось. Тяжёлая дверь со скрипом поддаётся, я захожу в новое пристанище. Жилая комната и кухня находятся в одном помещении, а спальни распределены отдельно. Здесь всё хорошо обустроено: замшевые кресла, камин, радио... Друзья расположились в гостинной. Отдых в тишине и спокойствии не был бы лишним. Я присоединился к ним, усевшись на пол возле горящего очага. - Как себя чувствуете после... случившегося? - я осознаю ответ, всё ужасно. - Блять, ну ты же и сам прекрасно знаешь! - ругнулась Украина. - Да, да... я понимаю, но мы ведь выжили. -промямлил я. - Да тот Итальяшка совсем тупой! Мы могли его прибить, что-бы не высовывался. - возмутилась Беларусь. - Тихо, ребята, давайте не будем разводить скандал. - успокаивал Израиль. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Все замолкли. - Есть чай? - спросил я. - Закончился. - сухо ответила Украинка. - Ну ладно. - сказал я, встав с пола. Устало потянувшись, я накинул куртку и начал шнуровать сапоги. - Ты опять за своё?! - недовольно спросила Украина. - А что такое? - спросил я, закончив шнуровку. - Тебе так важно найти этого подлеца? Бег ему судья! Он уже давно с голоду сдох, ненасытный! - продолжает Украина. - Да. - мне надоедают эти постоянные объяснения перед кем-то. Я разворачиваюсь и ухожу, перед этим захватив ножик. Опасен тот враг, который носит личину друга. Для продажной псины кол из гнилой осины. Советской власти кто вредит, того народ не щадит. Кто с фашистом дружит - смерть заслужит. Лучше в гнилом болоте утопиться, чем с предателем сдружиться. Я иду, а под ногами опять хрустит снег. Внутри меня бушуют чувства, в который стоит разобраться. Но мне абсолютно похуй, есть дело. Меня всё это путает, почему Польша так поступил? Найду ли я его? А если и найду, то не попаду ли в западню? Или найду отца? Блять, я а совершенном смятении. Я их спас, а они... От мыслей меня отвлекает шум воды. Я так быстро пришёл к реке? А нет, это ручьи. Солнце спряталось за тучами, подмораживает холодный ветер. Я иду к бывшему дому, к той деревне. Место опасное, однако, вдруг Поляк там? Начинается метель, я иду против сильного ветра. Зайдя на территорию деревеньки я замечаю кровь и следы. Ага, и кто-бы это мог быть?.. Я иду по кровавым следам, которые вскоре приводят к тому-самому дому, где мы жили. Я с опаской захожу в здание. Где-то из-под угла послышались тихие всхлипы. Я оглянулся и увидел Поляка... - Ты? Что ты здесь делаешь, ублюдок? И что... - я замолкаю, увидев, в каком состоянии находится парень. Разбитый в кровь нос, синяки под глазами, чуть-ли не отмороженные руки, грязная одежда... - Н-не тр-рогай м-меня, п-пожалуйста... - заикаясь чуть ли не на каждом слове, просил Поляк. - Ну, вообще я не собирался. Но ты должен объясниться. - сурово говорю я. - Я не х-хотел! Мне, п-правда хотелось быть с вами, дружить и... Пойти против фашистов... Н-но... н-но... - по избитым щекам парня текли слёзы. - Просто скажи... Что тебя сподвигло на этот поступок? - печально спрашиваю я. - Я... Сдался... Меня хотели у-убить, затем решили предложить в-взят-тку, ну и... Согласился... - немного успокоившись ответил парень. - Ладно, я... Не буду тебя трогать, так уж и быть. Я приму тебя в нашу компанию, но пообещай, что больше никогда такого не повториться. - наконец подытожил я. - Я обещаю! Клянусь, клянусь своей жизнью! - умоляюще говорил Польша. - Сейчас мы не сможем вернуться домой, посидим здесь и переждём метель, а потом в новое убежище. Ну рассказывай вообще, кто тебя так? - теперь я говорил более дружелюбно. - Думаю, что ты и сам догадываешься... Этот грёбаный фашист привёл меня сюда, с заявой о том, что вас тут не было. Затем избил меня по полной, а я даже не был готов! - возмущался Поляк. - А зачем ты сдал наше убежище? - я вновь начал расспрос. - Я хотел вас предупредить об этом и вообще вернуться и извиниться. Но Королевство Италия запер меня в какой-то лачужке! Хотя-бы еды дал, паскуда... - он говорил уверенно, ему можно верить. - А почему... - мой вопрос прервал резкий звук открывшейся двери. ЧЁРТ! Ну почему мне так везёт на приключения?! В дом ворвался Итальянец.